Твой личный барбер

      Саранск встретил серой слякотью последних мартовских дней, безветрием и осознанием, что Марк неплохо так лоханулся. Бывает. Правда, сейчас вот вообще некстати вышло: на часах уже давно было за полночь, утомившийся город за окном стих до нуля децибел, и все те, кто чисто в теории мог помочь решить эту непредвиденную запару, отсчитали барашков и спали сладким сном, находясь в блаженном неведении о проблемах товарища.       Но не Марк. Марк перевернул пол номера, вывернул шиворот-навыворот всё содержимое чемодана так, что тот стал похож на гипертрофированного монстра в виде «бабушкиной» дорожной сумки, заглянул в каждый карман каждого отделения в поисках потеряшек, но поиски эти успехом так и не увенчались. Паршиво.       Был в сети в 00:17       Был в сети в 23:16       Телеграм не радует ни капли.       Сейчас в сети       Был в сети в 23:58       О, Женёк. Чего не спится? Тоже оставляешь дела на последний момент, а потом бегаешь в жопу ужаленный? Не отвечает. Уснул, что ли? Ну же, единственная надежда на крепкий сон и последний оплот, способный спасти от грядущих пиздюлей Светланы Владимировны. Та изначально эти перебакенбарды-недопейсы не одобряла, а сегодня и вовсе у виска пальцем покрутила, когда увидела подопечного в аэропорту при всём параде.       — Давно магнитофоны по льду не летали?       Марк виновато улыбнулся, но пообещал, что к утру всё исправит. Сейчас улыбку пришлось бы страдальчески выжимать. Он встал с перевороченной кровати, на которой смешались в кучу и кони, и люди, и поплёлся к своему потенциальному спасителю, который, к счастью, удосужился ответить.       — Я уже почти спал, — Женя открыл дверь после первого же стука, зевая и рукой приглашая пройти внутрь.       Марк увидел знакомую пижаму с «морскими огурцами» и сдержался, чтобы не заржать — не место и не время. Да и Женя в Пекине пару раз сделал намёк, что шутки про его вкус на пижамы парню порядком настоебенили. Марк тогда постарался сделать серьёзное умное лицо, но как только увидел такие же усердные старания Андрея, залился смехом так, что Женя обматерил их и ушёл в соседнюю комнату. Пришлось извиняться. Дважды.       — Сорян, но ситуация реально стрём, — Марк беспокойно оглядел комнату. — Я бритву забыл. И триммер с ней заодно. Полный попадос, вставать-то рано, а сейчас все спят. Ну, кроме тебя.       — А? — Женя и вправду будто спал ещё минуту назад: волосы взъерошены, взгляд затуманен, голос придушен, а осанка и жесты за версту выдавали крайнюю степень усталости.       — Побриться мне, говорю, нечем. А вот этого, — Марк быстро указал пальцем на своё лицо и обвёл полукруг, очертив овал лица. — Вот этого к утру быть не должно. А то будет не «Великолепный век», а мордовский ремейк «Изгоя». Том Хэнкс, конечно, красавчик, но не в этот раз.        Женя стоял молча, думая и смотря куда-то в стену позади нежданного гостя, и Марку вдруг стыдно стало, что он человеку сон своим косяком подпортил. Но с другой стороны, нечего в телеге в такое время зависать! Да и не привыкать Жене к различного рода проявлениям распиздяйства со стороны Марка: «…меня даже будили, меня поднимали. У нас очень рано тренировка, мне нужно было вставать в 04:45 утра, я знал, что сам не встану…».       — Ну, так что, одолжишь? — спросил Марк, наконец. — Все спят, спасай. А с утра — вдруг просплю.       — Хочешь, чтобы вместе проспали? — значит, не так уж и хочет спать, раз его ещё и на шутки хватает. Марк улыбнулся этой мысли. — Сейчас, — спустя ещё одно мгновение Женя, кажется, ожил и удалился в ванную. Марк выдохнул, расслабляясь.       Недолго музыка играла.       — Держи.       — Это что? — он взял переданную ему в руки картонно-пластиковую цветастую упаковку и поднял непонимающий взгляд прямо на друга.       — Прикалываешься? — немного раздражённо прыснул Женя. — Бритва. А ты что ожидал?       — Я думал… — Марк запнулся, продолжая вертеть своё спасение в руках. — Я думал, она электрическая. Я электрической пользуюсь. И триммером.       — Не, такие не водятся.       Марк кивнул и оглядел упаковку ещё раз. Пять лезвий. Углеродное покрытие. Джиллет фьюжн что-то там. Ему это ни о чём не говорит. Совершенно ни о чём.       — Ты чего? — Женя, кажется, заминки вообще не понял. — Новая, не выёбывайся. Хочешь, антисептиком протру.       — Да не, — Марк нервно сглотнул и на секунду застопорился в ответе. — Я такой просто не умею. Как бы.       Таким удивлённым он Женю не видел ни разу, хотя, по стечению объективных обстоятельств, контактировал с ним в этом сезоне частенько. Сон как рукой сняло, глаза стали яснее, а брови устремились спрятаться под отросшую, светлую чёлку.       — Смеёшься? Прикол такой? — Женю это откровенно позабавило, но Марк веселья не разделял.       — Нет.       — Ты больной, что ли? Чего тут не уметь? — тот уже почти смеялся, и в голосе вместе с искренним удивлением послышалось нескрываемое беспокойство за адекватность стоящего перед ним Марка.       — Да не было шанса научиться, как-то. Как только потребность появилась, мама купила электрическую, вот и всё. А там функции… ну, для всего, так что такую я и в руках-то не держал.       — Ты, судя по всему, вообще никакую не держал, — Женя мотнул головой в сторону лицевой растительности Марка и протянул руку, чтобы забрать упаковку. — Ладно, пошли.       Три минуты и несколько несложных манипуляций, и Марк сидел на принесённом из комнаты стуле прямо напротив раковины, разглядывая в зеркале своё лицо и выделяющиеся на нём вторичные половые признаки, которые и привели его в комнату Жени во втором часу ночи, в день, прямо перед началом кубка. Самое время для поиска приключений на свою задницу.       — Ай, бля! — Марк осторожно взял полотенце из Жениных рук и попытался аккуратно приложить к лицу, но тут же ошпарился кипятком и чуть не взвизгнул. — Горячо, вообще-то.       — Логично, в этом и суть, — Женя совсем невесело усмехнулся и протянул руку, чтобы поправить спавшую ткань, но Марк сделал это сам, отстраняя помощь. — Ещё скажи, что ты и так никогда не делал.       — Не делал, — Марк фыркнул, продолжая кривиться от неприятных ощущений. — У моей бритвы есть функция, чтобы так не страдать.       — Мажоришь, — вздохнул Женя. — Поэтому сейчас страдаешь? — он встал поодаль, опершись на дверной косяк и стал просто наблюдать.       — Ага, на самом деле я не забыл её, просто соврал, чтобы докопаться до кого-нибудь посреди ночи и попросить станок, — пробубнил Марк прямо в мокрое махровое полотенце, от жара которого лицо уже начало жечь. — И долго так сидеть?       — Минуть пять, — Женя протяжно зевнул и раз в десятый поправил всклокоченные, и, как оказалось, влажные волосы. — Минимум.       — Пиздец, — коротко и ёмко резюмировал Марк и замолчал. Говорить в полотенце оказалось тем ещё удовольствием: горячая влага попала в рот и, вдобавок к коже, засаднило ещё и язык. Пыточная.       Несколько минут прошли в тишине, изредка прерываемой мученическими вздохами Марка и усталыми зевками Жени, который упорно стоял на одном месте, хотя, судя по виду, готов был уснуть в любой момент. Марк ещё раз взглянул в зеркало: он не видел Женю таким уставшим даже на играх, хотя уровень моральной заёбанности к концу их пребывания в Китайской Народной начал зашкаливать за немыслимые значения.       — Может, спать пойдешь? — предложил Марк, не выдерживая удущающее чувство вины.       — Ага, чтобы ты тут сделал что-то не так и умер от потери крови.       — Спасибо, конечно, за веру, но я не настолько рукожоп.       — Я на собственном опыте говорю.        — Аа.       Марк снова затих и принялся досиживать строго назначенный Женьком срок, думая про этот «собственный опыт». Женя светловосый и белокожий, на нём, кажется, даже пуха нет. Нет, Марк, конечно, особо не всматривался — нужды как таковой не было, но всё же видно, когда человек каждое утро жёсткую щетину сбривает, а когда может неделю ходить без этих мыльно-рыльных процедур и вообще не париться о волосатых делах. В приглушённом тёплом свете ванной видно толком ничего не было, но Марк зачем-то постарался разглядеть лицо парня. Чисто ради интереса, ну, научного, разумеется. Исследование флоры и фауны — растительность же, но на хомо сапиенсе.       Полотенцо уже остыло; от него больше не шёл пар, а кожу с лица не хотелось содрать шлифовальной шкуркой. Марк аккуратно сложил его на плоский край раковины и повернулся к другу, который в это время копался в телефоне.       — Вроде всё, — он провёл рукой по щекам, отмечая про себя, какой мягкой и послушной стала кожа в местах распарки. — Не знаю, как должно быть, но эффект вроде есть.       Женя вздохнул, запихнул телефон в карман пижамных штанов, и подошёл ближе, встав прямо за спиной Марка. По теории вероятности, если бы в этот момент он просто передал Марку пену для бритья, а сам бы принялся отрывать неподдающийся картон на упаковке с новым станком, то Марк, возможно, не сошёл бы с ума. В этой параллельной Вселенной Марк как ни в чём не бывало лишил бы себя станочной девственности, побрился бы под чутким руководством более опытного в этих вещах коллеги, поблагодарил бы его, попрощался, пожелал спокойной ночи и пошёл бы досыпать свои жалкие несколько часов.       В нашей же Вселенной Женя протянул руку и всего на секунду (одну секунду!), но достаточно уверенно прикоснулся к скуле Марка, при этом случайно задев и подбородок.       — Сойдет, — кратко бросил он и только теперь потянулся к пене и несчастному запечатанному станку.       Марк кивнул и принялся бездумно и на автомате растирать пену по нижней трети лица, заходя на шею и молясь всем богам мироздания, чтобы Женя не заметил его трясущихся рук и моментально сбившегося дыхания. Постараться при этом не поднимать взгляд на самого Женю оказалось тем ещё квестом.       Что за хуйня?       Реакция эта законами логики не объяснялась, только лишь рвущимся откуда-то изнутри желанием момент этот вернуть, тысячу раз в голове проиграть, зафиксировать, и позже возвращаться к нему всё с теми же знаками вопроса в голове: как, откуда и почему. Жар полотенца стал казаться лёгкой разминкой перед неистовым пламенем внутри самого себя, а стоявший на расстоянии метра Женя внезапно предстал самым опасным существом на планете, способным убить Марка одним нечаянным прикосновением ладони.       — Ты чего? — спросил тот вдруг. Интуиция, что ли, так развита.       — Ничего, — Марк натужено улыбнулся, заканчивая свою часть дела.       — Ясно, — через пару секунд упаковка полетела в мусорку, и Женя вновь подошёл впритык, почти касаясь Марка со спины. — Пациент даёт согласие на операцию?       — Что? — выдавил Марк, через силу переводя взгляд на отражение утомлённых Жениных глаз. — Да я сам, чего уж. Обещаю без кровавых ран. Можешь просто проконтролировать, если так ванную жалко.       Ну, Марк почти не соврал: больше кровавых ран он сейчас боялся невесть откуда взявшейся тесноты в трениках, которая могла преумножиться, если Евгений Станиславович начнёт проводить операцию.       — Ага, щас, — Женя обошёл со стороны и втиснулся в проём, который оставался между Марком и тумбой под раковиной, вставая при этом на колени. Марк тяжело вздохнул и сложил руки внизу, закрывая зрительный доступ туда, куда смотреть не надо.       Оказывается, фантомно ощущать прикосновение кожи к коже можно даже через десятисантиметровый пластиковый агрегат, который невесомо, но уверенно продвигался по лицу. Может, само бритьё и было бы для него более ощутимо, если бы в менее чем полуметре от Марка не блестели два светлых глаза, а на волосах, не успевших высохнуть после душа, не виднелись бы сверкающие капли, удивительным образом привлекающие внимание. И, что самое страшное, от сосредоточенности на деле этот самый язык напротив не оставлял бы влажный след на нижней губе, периодически её прикусывая. Бля.       — Может, я дальше сам? — прошептал Марк, боясь, что вместо фразы вслух он заскулит, или того хуже.       — Что, не нравятся услуги личного барбера? — Женя на мгновение расслабился и усмехнулся, ополаскивая станок под проточной водой.       — Да нет, просто я такими темпами никогда не научусь, — отмазка десять барбершопов из десяти.       — А тебе и не надо, — парень вновь вернулся к лицу Марка, свободной рукой приподнял подбородок и начал сбривать по линии челюсти. Марк тяжело сглотнул, от чего рука Жени немного дрогнула, но тут же вновь обрела уверенность. — Просто больше не забывай свою чудо-бритву.       — А если забуду? Личный барбер к моим услугам? — Марк сам не понял, как в таком критическом положении дел, когда одна рука Жени держит его за подбородок, а другая бритвой проводит узоры по изгибу челюсти, он может выдавать хоть какие-то жалкие юморески. Может, это всё от прилива крови в мозг: голова ведь слегка запрокинута назад. Свои руки захотелось сжать ещё сильнее, мысли спрятать ещё глубже, а Женю… Женю почему-то просто захотелось.       — Ну, за услуги принято платить, — сёрьезным тоном ответил новоиспечённый барбер, но тут же расплылся в дружелюбной улыбке. — Но я мастер молодой, пока не опытный, так что тебе, как первому клиенту, бесплатно.       — Вы так щедры, — Марк театрально отшутился и решил всё-таки закрыть глаза. Так, на всякий случай. За себя обычного он ручался, но обычный Марк, насколько его не подводила память, никогда не хотел потрогать лицо Жени в ответ.       С закрытыми глазами действительно стало легче; от прикосновений по-прежнему веяло томным жаром, по телу табором разбегались сотни мурашек, которые, к счастью, можно было списать на прохладный воздух ванной, успевшей остыть после пропаривания, а сердце просто продолжало биться изо всех возможных сил. Можно было представить, что бреет Марка настоящий барбер, и расслабиться.       Барбер, ага. В номере Жени. В половину второго ночи. В Саранске.       — Всё, — Женя шумно выдохнул. — Где тебя ещё побрить?       Марк резко распахнул глаза, поперхнулся и вперился взглядом в неизменную улыбку Жени, которого, кажется, ничего не смутило. От вопроса Марк настолько выпал из реальности, что даже не сразу заметил, как обе ладони друга теперь упираются в его — Марка! — стиснутые колени.       — Что? — в горле моментально пересохло.       — Шучу, расслабься, — Женя усмехнулся и, встав в полный рост, развернулся к раковине, убрал станок, а затем без слов вышел из ванной комнаты, оставляя Марка в оглушительной тишине и полном неподдельном ахуе.       Смывая остатки пены, и растирая успокаивающий крем после бритья, заранее оставленный Женьком, Марк пытался привести себя в чувство, но попытки были тщетны: Женя одной своей шуткой выбил почву из-под ног, на которых Марк последние минуты и так держался довольно шатко. Ментол в составе геля как нельзя кстати резанул по обонятельным рецепторам, освежая не только кожу лица, но и мысли.       Женя пошутил. Женя и до этого шутил. Да, не так часто и порядком тише, чем Марк, но всегда очень смешно и в тему. С редких, но таких метких шуток Жени, смеялись все, в отличие от перлов Марка, который хоть и делал это чаще, но иногда мог сказануть такое, что из десяти присутствующих поймут едва два с половиной человека. Женя умел шутить, и брошенная ранее фраза не была исключением. Тогда почему Марк прождал ещё пять минут, прежде чем успокоить нервы и прочие беспокойные части себя, и выйти, наконец, из ванной?       Женя сидел на краю по-прежнему заправленной кровати, слегка сгорбившись и залипая в мобильную игрушку, но как только увидел вышедшего Марка, заблокировал телефон и встал. Марк нерешительно подошёл к выходу, стараясь избегать лишних зрительных контактов: мало ли, что там сейчас его лицо выражает. Без растительности теперь как без одежды!       — Спасибо, — Марк прокашлялся, и на выдохе продолжил. — Я в долгу, ты меня просто спас, честно.       Женя кивнул с лёгкой ухмылкой, но ничего не ответил. Марк улыбнулся в ответ и уже было потянулся к дверной ручке, когда услышал притихший голос друга.       — Меня тоже побреешь.       — Где? — не тот вопрос, который хотелось задать, но единственный, на который оказался способен поплывший от всего происходящего разум.       — По обстоятельствам, — и не тот ответ, который Марк ожидал услышать.       Женя выглядел сонным и слегка помятым. Подсохшие без укладки волосы лежали буйным светлым гнездом, а на щеках виднелся едва уловимый персиковый румянец, о причинах которого Марку оставалось лишь догадываться. Только лишь яркий блеск в глазах выдавал Женю как человека бодрствующего, а значит ответственного за свои слова. А ещё Женя выглядел красивым.       Марк услышал собственное сердцебиение, кивнул и, сказав быстрое «‎спокойной ночи», поспешил выйти из номера, в котором понял слишком многое.       Да, Женя умел шутить, но Марк ошибся.       В этот раз Женя не шутил.