Снейпология

Я ртутный Меркурий, мой мальчик. Я черный Гермес. Я дома среди разоренных и выбитых окон, Среди позабытых могил и паучьих волокон, Где стынет в пыли ее рыжий, запутанный локон… Когда проливается зелень с безбожных небес — В замедленном кадре по венам струится вода: Слезам не дано отбелить ни грехи, ни потери. Я верую в то, чему люди обычно не верят. Я ртутный Меркурий, мой мальчик. Так было всегда. Я жрец торжествующей смерти, я двери в Аид, По влажным ступеням вступаю в объятия ночи, Две разных змеи опирались на мой позвоночник — Людьми обожаемый старец, укрывший свой стыд; Людьми поносимый убийца. Он тоже убит. Не знаю, который из них был сильнее порочен, Но зелье, что оба смешали — отменно горчит. Хрустят под ногами осколки жестоких пророчеств, И снег заметает скелеты холодных ракит. …Я был их порогом и дверью. Но доступ закрыт. Я тьма, что сияет в невидимом центре пустот. Я тайное пламя, я сульфур плавильных реторт. Я жидкий огонь, что струится в отравленных венах, Я жар лихорадки, что сводит доверчивый рот — Горячая кровь превосходно справляется с тленом. Проекция соли на стыке ночных компонентов Утопит горящую башню в теснине реки. Я дымное солнце твое над равнинами Кента И вечная Магия. Магия Левой руки.