astronomy.

Моя любовь, что было это?

Это была та крошечка-планета,

Где юный Принц возделывал цветок,

Что на его земле решил пустить

Свой хрупкий маленький росток.

***

Наступил декабрь, погрузивший город в тонкий белоснежный слой снега, который наполнил улицы ощущением наступающих праздников. Мы можем ненавидеть зиму, но в первый её месяц, пока снежинки ещё не стали чем-то рутинным, так здорово поднимать голову и смотреть как тысячи мелких хлопьев снега летят прямо на тебя, словно ты находишься в огромном сувенирном шарике. Юнги никогда не питал тёплых чувств к этому времени года, но Чон умел находить что-то прекрасное во всём, даже в столь суровом периоде, который многие называют смертью всего живого. У Мина не было варианта «продолжить ворчать из-за холодов», пока Гук, как радостный ребёнок, предвкушающий рождественскую пору, увлечённо рассказывал о подарках, которые приготовил для своих домочадцев, к которым завтра уедет на все каникулы. Юнги с трепетом слушал о том, с какой заботой его возлюбленный заворачивал подарки в красивую бумагу, но в его душу постепенно прокрадывалась тоска, потому что это тяжело – отпускать куда-то самое ценное, что у тебя есть, пусть и всего на одну неделю. — Ну же, не грусти, говорят, временные расставания идут только на пользу, — Чон аккуратно приподнимет голову Юнги, проведя костяшкой указательного пальца под подбородком. Мин мученически улыбается, чтобы Чонгуку ни в коем случае не было неловко за свой отъезд. Заставлять его вместо счастливого времяпрепровождения с семьёй постоянно корить себя, было бы верхом эгоизма. Чон звал его с собой, но по понятным причинам Юнги пришлось отказаться, хотя поехать с ним он хотел больше всего на свете. Кругом летают небольшие снежинки, исполняя известный только им танец, а они уже несколько часов бродят по пустующему в столько позднее время парку, повторяя один и тот же маршрут раз за разом. Желтоватый свет фонарей и призрачное свечение луны добавляют всему вокруг некой таинственности, а в их ушах старомодные проводные наушники, разделённые на двоих. — Я расскажу им про тебя, и они обязательно будут ждать нас в гости летом. О, тебе точно должен понравиться наш дом, такой небольшой, но самый уютный из всех. Я постараюсь сфотографировать его в лучшем свете и проведу по снимкам экскурсию, как только приеду, - Чонгук всегда любил фантазировать и строить воздушные замки со своими мечтаниями, связанными с его прекрасной музой. Это отличительная черта всех влюблённых творцов. Чтобы взять себя в руки, Юнги решается на одну маленькую шалость: опускается на корточки, чтобы «завязать шнурки», а сам лепит огромный снежок и кидает его Чону в спину. — Это можно считать началом войны? — Вполне, — улыбка вновь в самую счастливую на свете превращается, делая лисьи глаза полумесяцами и маленькие зубы Мина миру открывая. Владелец этой улыбки начинает убегать, но Чонгук за долю секунды его догоняет и Юнги, словно тот весит не больше среднестатистической пушинки, поднимает, на плечо себе закидывает и идёт к ближайшему, чудом смогшему появиться сугробу. Смех Мина слышится на весь небольшой сквер, но почему-то так безразлично на всё, кроме этого момента и сильных рук, что даже сейчас опускают его в кучу рыхлого снега настолько бережно. Двигая руками и ногами, Юн начинает делать снежного ангела, а затем встаёт и любуется своей работой. — Пририсуй рожки, ведь ты, мой мальчик, всё-таки самый настоящий маленький дьяволёнок, — Чон с лукавой полуулыбкой произносит, опускает шапку Мина тому на глаза и, посвистывая, как ни в чём не бывало направляется дальше, готовясь к ответной атаке, которая не заставляет себя ждать.

***

Прошёл всего один день без Чонгука, а на душе Юнги уже стало неспокойно. Он места себе найти не может в своём пустом огромном замке. Их дом даже не планирует быть украшенным к рождеству, а совершенно неподходящие подарки куплены лишь из приличия, потому что они все — чужие люди, что живут под одной крышей. Мин ненароком представляет, как родители Чона встречают сына со слезами радости на глазах и как его младшая сестра сразу обхватывает его палец своей миниатюрной ручкой и ведёт Чонгука к кукольному домику, чтобы показать небольшой картонный столик, который она склеила сама. Юнги становится так тоскливо из-за того, что он не может быть там вместе с ним: познакомиться с миссис и мистером Чон, малышкой Суби и их нелюдимой пушистой кошкой Топ, которую все члены семьи горячо любят, не обращая внимания на её дрянной характер. Раздаётся телефонный звонок, на экране высвечивается «Джун». Намджун решил облегчить страдания друга и позвать его выпить кофе. Они выбираются в кафе «Кофе и корица», в котором Мин уже успел стать постоянным гостем, оставляя Чонгуку самые щедрые чаевые. Без Чона это место уже не выглядит таким родным и уникальным. Сейчас это совершенно обычная кофейня, с совершенно обычным нелепым названием и совершенно обычным непримечательным бористой, который не флиртует с ним и не рисует разные послания на кофе, как это делал Чонгук. Всего лишь один элемент, выпавший из цепочки, изменил её до неузнаваемости. — Юнги, ты рассказал ему об этом? — голос Намджуна отвлекает нашего несчастного влюблённого от своих мыслей, в которых он утонул, пока перемешивал кофе в течение, кажется, бесконечных пяти минут. — Я не могу…Каждый раз хочу во всём признаться, а потом смотрю в его радостные глаза. Пусть он смотрит на меня только так, а не так, будто я уже не с ним. — Тебе всё равно придётся это сделать, ты оттягиваешь неизбежное. Юнги, это всё постепенно разрушает тебя изнутри, — Джун смотрит серьёзно и уверенно. Он дорожит и Юнги, и Чонгуком, хоть и не знает его так хорошо, как первого. Ему тяжело видеть Чона, который лишь косвенно подозревает, в какую ввязан игру. — Я..я…не могу, понимаешь. Сейчас, когда эту дату знаю только я, Чонгук может быть счастлив без какой-либо задней мысли о том, что то абстрактное «я сделаю тебе очень больно» наступит чуть раньше, чем через два или три года, – наступает небольшая пауза, после которой он решает поделиться с другом своим недавно появившемся планом. – Я не отрицаю возможности, что у нас получится сбежать. В этом случае информация об этой нелепой свадьбе может быть скрыта навсегда. — О чём ты говоришь? Юнги вдыхает поглубже и начинает рассказ о случае, произошедшем несколько дней назад. Их недавний диалог с Чоном заставил его поверить в своё, нет, в их спасение. Это та самая дощечка, плавающая в открытом океане, на которую решительная Роза в этот раз попробует забраться вместе с Джеком.

***

— Что будем делать, когда выпустимся? — Чон садится на пол рядом с Юнги, опираясь спиной о диван, и ставит между ними коробку с огромной пиццей и двумя бутылками соджу. Примерно так проходили их дни когда «всё надоело, нужно наесться чего-то очень плохого и выпить что-то очень крепкого». — А ты уже строишь планы? – смотрит с интересом. — Считай, что тот вопрос был риторическим, потому что я уже всё продумал. — А с этого момента пожалуйста поподробней, — Мин отодвигает коробку и садится ближе к Чонгуку, который вдохновлённо начинает рассказ. — Сначала мы поедем к моим родителям, чтобы я наконец-то вас познакомил, а затем улетим в Европу, арендуем дом на колёсах и начнём долгое увлекательное путешествие, — гордая улыбка, покрытая каплями соуса, становится все довольней и довольней с каждым произнесённым словом. — Скромные гостиницы, заправочная еда, закаты и рассветы – все великолепия мира будут к нашим услугам. Потом я сделаю тебе предложение, и мы распишемся в какой-то уютной никому не известной церкви. Конечное место жительства ещё нужно выбрать, но закончим небольшим домиком, собакой, с которой мы будем бегать в нашем саду, и кошкой, что будет намного добрее моей Топ, но не менее любимой. Ну что, как тебе? — Очень впечатляет. А кольцо какое подаришь? — Самое красивое на этой планете, — откусывает огромный кусок пиццы и смотрит на Юнги, как будто этот ответ был чем-то очевидным. — Тогда у меня нет оснований для отказа? — Никаких, - после этого вердикта некоторое время они молчат. Каждый, обдумывая слова Чонгука, надеется, что всё получится именно так. — Пообещай, что мы уедем сразу после выпускного, — Мин тут же серьёзным становится. — Не задавай никаких вопросов, просто пообещай, — столько надежды в этих словах, что отказать просто невозможно. — Обещаю, - было сказано самое опасное слово после «клянусь». В этой истории оно ещё проявит себя, и тогда вы поймёте, что перед его произнесением стоит подумать тысячи и тысячи раз.

***

Юнги всерьёз схватился за эту идею. Они просто уедут, пропадут с радаров на несколько лет. Отец абсолютно ничего не знает про Чонгука, поэтому найти их будет не так-то просто, да и за пределами Кореи его влияние будет не столь сильно. Почему бы не спрятаться в тихих районах, удалить все социальные сети и начать жить с чистого листа и сим-карты? Он показывает Намджуну билеты: один на поезд до Пусана, а второй на самолёт в Данию, которая будет их отправной точкой. 21 июня они получат дипломы и отпразднуют выпуск, а уже 22 числа рано утром выедут к родителям Чона. К сожалению, остаться там хотя бы на ночь не поучится, потому что границу с Кореей стоит пересечь как можно скорее. План крайне рискован, но, как принято говорить в таких случаях, «кто не рискует, то не пьёт шампанское».

***

Вот он - его родной дом, в котором Чонгук так давно не был. Небольшое здание на самой окраине Пусана, окружённое маленьким садом. В этом доме их род живёт в течение уже многих поколений, но из-за постоянной заботы он ничуть не стареет, лишь хорошея с каждым новым годом. Подобные дома – пример того, что бедность – не наказание и не постыдная вещь, которую стоит пытаться скрыть всеми силами. Это тот вид бедности, которой люди могут гордиться и даже радоваться от того, что они не располагают большими деньгами. Перешагнув порог дома Чон, ты не почувствуешь его скромности, потому что он богат, но не количеством купюр на счетах его жителей и не дорогой мебелью, а теми простыми семейными ценностями, которые помогут тебе осознать важность человеческих добродетелей. Чонгук стучит в дверь, сразу ловит на руки малышку Суби и направляется на кухню к родителям, которые старательно готовят праздничный стол в честь его приезда. Не заметить перемены в сыне было просто невозможно. Чон ещё никогда не возвращался таким вдохновленным и воодушевленным. Куда-то пропали его синяки под глазами от вечного недосыпа, а сами глаза светятся настолько ярко, что, кажется, способны ослепить любого, кто решит в них посмотреть. Даже шипение Топ, что не сразу узнала одного из её хозяев, совсем не расстроило юношу. Всё встало на свои места, когда за ужином Чонгук достал несколько фотографий Юнги, которые снял со своей стены воспоминаний, и начал рассказ о давно полюбившемся ему человеке. Да, вот так открыто и свободно он поведал почти обо всём. Об ориентации сына родители узнали ещё когда Чонгук был в десятом классе. Он тогда привёл домой парня, с которым общался всего три дня и имя которого сейчас даже не вспомнит, чтобы тот научил его целоваться. Зато Чон прекрасно помнит лицо своей мамы, что открыла дверь во время их обучения. Гуку очень повезло, потому что родители его приняли, поддержали, и продолжают делать это и по сей день, а этим может похвастаться далеко не каждый. Он не был в отношениях, но прекрасно понимал, что если он встретит человека своего сердца, то за него искренне порадуются и будут желать только счастья. Но ложка дёгтя неизбежно есть везде. В данном случае – это социальный статус Мина и его семьи. Услышав о том, в какую глубокую яму падает их сын, лица матери и отца из светящегося солнца стали мрачнее самой большой грозовой тучи, что только пролетала над землёй. И ведь никак не возразить, не остановить, нет ни одного слова, которое способно помешать такому чувству как любовь, оно всесильно и урагану подобно. Миссис Чон сына обнимает, как будто заранее что-то понимая, утешая, предостерегая, своими хрупкими руками сберечь от жестокости мира пытаясь. Чонгук ожидал этого, поэтому поспешил рассказать об их отъезде, который расставит всё на свои места. Он ещё так юн, жизнью не сломлен, но точно им докажет, что любовь непобедима. Она даже такие препятствия с поднятым носом переступит и со смехом вспоминать будет. Дома комфортно, это место не может сравниться ни с одним на этой планете, но ещё приятней –чувствовать, что дома у тебя теперь два. Второй дом Чонгука в таком маленьком, но таком сильном и решительном человеке теперь заключается. Юнги – это его личный островок, о котором хочется шёпотом лишь самым близким рассказывать, потому что счастье любит тишину, а от громких слов оно может в миг превратиться в пыль и разлететься по воздуху с первым же порывом ветра.