Amissus

Феликс следует за Крисом, когда тот пробирается сквозь массу тел, тёплая рука старшего согревает тонкое запястье, за которое держится, и мягко тянет за собой. Ли уже довольно много выпил, его шаги немного неровные и неритмичные; он изо всех сил старался не отставать от темпа старшекурсника, но Крис останавливался каждые несколько шагов, чтобы убедиться, что Феликс не отстал, и улыбался ему. Он на мгновение смутился, когда они остановились перед дверью Криса: Феликс был почти уверен, что старший выпил столько же, сколько и он, но тот совсем не выглядел выпившим. Между тем, младший позволил себе немного прислониться к тёплому телу Криса, пытаясь дать отдых своим ногам, пока тот набирал код от своей комнаты. Старшекурсник отпустил запястье Феликса, чтобы обнять его за плечи, заводя его в тёмное пространство, когда дверь открылась. Феликс вздрогнул, когда Крис резко включил верхний свет, лёгкое жужжание лампочек эхом отдалось в голове, когда старший отпустил его, жестом приглашая занять место на одной из двух кроватей в комнате. Матрас был мягким, удобным, и Феликсу пришлось побороться с желанием просто лечь, но это было бы странно. Крис был очень мил, но они только что встретились. Он, вероятно, не хотел бы, чтобы какой-нибудь первокурсник-легковес заснул на его кровати, и, кроме того, Феликсу всё ещё очень хотелось нравиться Крису и чтобы тот думал, что Феликс крутой. Может, он и выпил больше, чем следовало, но пьяным он не был: он все ещё мог себя контролировать. Крис подошёл к письменному столу в углу комнаты, повозился со своим ноутбуком и подключил динамики, чтобы Феликс мог послушать музыку, о которой он ему рассказывал. Ли не знал, что Крис любит читать рэп, но был в восторге, когда старшекурсник предложил показать несколько песен, которые он и его друзья сами спродюсировали и написали. Это казалось чем-то особенным, словно Феликс был особенным, раз старшекурсник хотел, чтобы он эти песни услышал. Мягкие биты наполнили воздух, соревнуясь за внимание Феликса с агрессивной электронной музыкой, играющей за дверью. Крис увеличил громкость, нахмурившись, склонив голову набок, пытаясь поймать нужный уровень громкости. Он промычал после того, как повозился с динамиком, повернулся к Феликсу с выжидающей улыбкой. — Всё в порядке? Нормально слышно? Феликс ответил ему улыбкой, утвердительно угукнув и сосредоточившись на треке. Звучало как R&B, с мягким бэк-вокалом и инструменталом, но на самом деле бит был довольно быстрым. Сначала он не узнал рэп, но понял, что подошла вторая партия Криса. Феликсу нравилось, что, даже когда текст был на корейском языке, австралийский акцент Криса всё равно оставался узнаваемым. Он не заметил этого, просто слушая дальше, но это хорошо отличало его партии от других рэперов, и Феликсу это показалось очаровательным. Он был искренне удивлён тем, насколько ему понравилась песня, в общем, он ритмично кивал головой, пока слушал. Крис был очень, очень хорош. Старший прошёл через маленькую общажную комнату, присоединяясь к Феликсу на кровати, матрас прогнулся слева от младшего. Крис наблюдал за Феликсом с совершенно довольной улыбкой на лице, прислоняясь к изголовью и скрещивая ноги. Феликс был почти уверен, что его похвалы были немного недостаточными, звучащими немного неловко, он ничего не знал о создании музыки или рэпе, да и опирался он на то, что слышал по радио, но Крис, к счастью, не возражал, тихо хихикая и довольно ёжась в ответ на комплименты Феликса. Он не знал, что у Криса была эта придурковатая сторона личности, но Феликсу это нравилось. Старший был забавным, и это делало его менее пугающим. Он всегда выглядел таким крутым, когда Феликс видел его в кампусе, и было огромным облегчением узнать, что старший был таким дружелюбным, каким о нём и говорила его репутация. Они немного поговорили, пока на фоне играла музыка Криса. Было комфортно и непринуждённо, разговор не заходил дальше их воспоминаний о Сиднее и о том, как сильно они скучали по дому. Сынмин иногда говорил с Феликсом по-английски, но с Крисом всё было по-другому. Это было так естественно, и ему не нужно было беспокоиться о том, что старший может что-то не понять, когда Ли ссылается на что-то домашнее или использует сленг. Наступила пауза, Феликс поёрзал, устраиваясь поудобнее. Он всё ещё чувствовал сонливость, и спина немного болела из-за того, что он сидел без какой-либо опоры сзади. Крис не переставал наблюдать за ним с тех пор, как они устроились на его кровати, и в его внимательном взгляде было что-то одновременно очень приятное и немного странное. Феликсу нравилось, что этот крутой старшекурсник, казалось, считал его интересным, но он также был немного сбит с толку, не зная, что он сделал, чтобы заслужить его внимание. Крис немного подался вперёд, спрашивая Феликса о его занятиях. Он отвлёкся, пока формулировал свой ответ, поэтому оказался совершенно застигнут врасплох ощущением руки Криса на его бедре. Глаза в замешательстве метнулись к лицу старшего. Тот немного рассмеялся, видимо, удивлённый реакцией Феликса. — Всё в порядке? Феликс был смущён, ему не нравилось, как от смеха Криса у него что-то неприятно скручивалось в животе. Он явно слишком остро отреагировал, поэтому быстро кивнул, не желая усложнять ситуацию. В этом нет ничего странного, он не должен быть таким смущённым. Он действительно не хочет портить отношения с Крисом. Старший казался довольным, его большой палец выводил круги по ткани джинсов Феликса. Это не было неприятно, но это отвлекало и не помогало слабому пьяному мозгу младшего, когда он пытался ответить на заданный ранее вопрос. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы вспомнить, как назывался его предмет вторник-четверг в 9:40, что рассмешило старшего. Было нормально. Может быть, просто язык любви Криса — это физическая привязанность. Феликс как-то раз проходил тест про это: его языком оказались подарки, но немного платонических прикосновений тоже приятно. Чёрт, он и его соседи по комнате всё время прижимаются друг к другу, даже если это просто для того, чтобы втиснуться на одну из их двуспальных кроватей и прижаться друг к другу достаточно близко, чтобы все смогли видеть экран ноутбука, когда смотрят фильмы. Разговор снова затихает, когда они оба перечисляют свои дисциплины и добавляют несколько комментариев об одногруппниках и преподах. Феликс растёр лицо и откинул назад челку: было действительно здорово поговорить с парнем, который понравился ему с тех пор, как он понял, что есть ещё один австралиец в кампусе, но он серьёзно устал, водка и спрайт, которыми он закидывался ранее, делали своё дело. — Могу я кое-что попробовать, Феликс? — младший инстинктивно хихикнул, вопрос Криса застал врасплох. Он расслабился под звуки рэп-группы Криса, смешанной с какой-то песней Арианы Гранде с другой стороны двери, почти забыв, что старший здесь, пока его голос не привлёк внимание Феликса. — Эм, да? — он увидел, как улыбка Криса снова расплылась по его лицу. Это помогло ему расслабиться на несколько секунд, но затем он понял, что Крис наклонился... типа, к лицу Феликса. — Оу! Прости, я думаю, произошло недопонимание! — его голос оказался слишком высоким и, по крайней мере, слишком громким, когда он отпрянул от старшего. Глаза Криса были широко раскрыты и невинны, когда уловили перемену в поведении Феликса. Феликс не гей. Типа, Крис действительно классный и всё такое, и он так давно хотел быть его другом, но не хотел целовать его. Но, чёрт, он и Криса обижать не хочет. Что, если он думает, что Феликс гомофоб? Что, если он смутил или даже разозлил старшего своим ответом? Расслабленный смех Криса мало помогает успокаивать нарастающую тревогу. — Не хотел тебя пугать! — Крис всё ещё слегка посмеивался, проводя рукой по бедру Феликса; это было уже не так утешительно. — Я просто хочу попробовать, хорошо? Нет, это было не совсем хорошо, это странно. Разумеется, что если Крис гей, это нормально, но Феликса это не интересует. Серьёзно, насколько гомофобно не хотеть, чтобы Крис его поцеловал? Как он может сказать "нет", не обидев его? Разве это не достаточно глупая причина, чтобы разрушить все шансы подружиться с Крисом? Это просто поцелуй. Поэтому Феликс слегка сжимает губы в тонкую полоску, медленно кивая, избегая зрительного контакта. Он делает глубокий вдох и не отстраняется, когда Крис снова наклоняется к нему. Это не такая уж и проблема. Феликс уже целовался с несколькими девушками, он знал, как целоваться, но его никогда не целовал другой парень. Крис начал медленно, но даже когда он просто сталкивал их губы вместе, он делал это с гораздо большей силой, чем любая из девушек, с которыми Феликс был раньше, твёрдо держа руку на затылке Феликса, удерживая его на месте. Он никогда раньше не был тем, кого целовали и никогда не чувствовал себя совершенно выбитым из колеи, пытаясь не отставать от темпа Криса. Феликс честно не понимал, чего Крис от него хочет. Он пытался повторять движения рта другого, но каждый раз, когда он пытался ответить, Крис уже снова двигался, ещё больше углубляя поцелуй и делая его более неряшливым, чем стоило бы. Феликс уже был отвлечён ощущением слюны Криса на его губах, и его разум сосредоточился на том, как... противно это ощущалось. Он был совершенно не готов к тому, что Крис лизнёт его, содрогаясь от того, насколько это противно, и пытаясь вырваться, но старший крепко держал его, простонав и проталкивая язык ещё глубже. Всё происходило так быстро, что у Феликса закружилась голова. В тот момент он мало что мог сделать, кроме как сидеть с приоткрытыми губами и ждать, пока Крису не надоест всё это. Ему было некомфортно, и он был уверен, что предпочел бы делать что угодно, но другое. Он попытался сосредоточиться на музыке, музыке Криса, которая всё ещё играла на фоне, отчаянно пытаясь отвлечься от того, что старший делал с ним. Песня, играющая сейчас, была намного более агрессивной, чем та, которую Крис изначально включал для него, она совсем не успокаивала, особенно когда тот же рэп на треке в настоящее время очень неуместен по сравнению к его имеющимся обстоятельствам. Рука Криса внезапно сжалась на его затылке, резко потянув за обесцвеченные волосы Феликса, разделив их рты с непристойным, влажным звуком, когда его голову отдёрнули назад. Он вздохнул и заскулил, вцепившись пальцами в футболку Криса, глаза пытались переключить взгляд с потолка на старшего перед собой, но Феликс едва мог видеть его под углом, под которым Крис держал его голову. — Тебе не кажется, что ты ведёшь себя немного неблагодарно? — Феликс почувствовал панику из-за изменения тона Криса. Это было уже не просто некомфортно, он чувствовал себя в опасности и в ловушке, и ему просто очень хотелось вернуться на вечеринку, найти своих друзей и вернуться домой. У него закружилась голова от того, как быстро всё изменилось. — Прости, — это было единственное, что смог сказать Феликс. Ему не за что было извиняться, совсем не за что. Он не хотел, чтобы Крис злился на него, но сейчас его мнение о нём было действительно пошатнутым. Он не знал, хочет ли дружить с Крисом, если это означает, что ему придётся провести ещё одну минуту в его комнате. Даже его затуманенный алкоголем мозг не мог этого оправдать: Феликсу просто очень, очень нужно было уйти. Но Крис всё ещё держал его за волосы одной рукой, а другой сильно сжимал его бедро, удерживая на месте. Старший фыркнул на его извинения, напрягая пальцы в волосах Феликса и его бедре, прежде чем медленно отпустить, разглаживая эти места, пока младший осторожно возвращал голову в её обычное положение. Его глаза были умоляюще широко раскрыты, но лицо другого было холодным, невозмутимым. Феликс напуган. Очевидно, он плохо знал Криса: он понятия не имел, на что тот был способен. — Я тебе не верю, — рот Феликса приоткрылся, пытаясь понять, что это значит. Он слишком часто дышал, сердцебиение участилось. Он не мог справиться с этим, справиться с Крисом, он вдруг почувствовал себя таким уязвимым. — Но, думаю, я позволю тебе загладить свою вину, — его тон был по-прежнему холоден, в нём не было намека на подразнивания и шутливость, которые были раньше. Феликс почувствовал, как тяжело ему далось сглотнуть. Он не хотел делать что-то с Крисом, но тот не собирался его отпускать. Его руки были расслаблены, но всё ещё оставались на месте, не давая Феликсу попытаться отодвинуться. Голова кружилась, адреналин в организме отчаянно пытался его отрезвить, но мысли по-прежнему приходили так медленно, мучительно медленно. Феликс не знал, что делать. — Спасибо, — и снова это единственное, что, как Феликс смог придумать, Крис хотел бы услышать. Его голос был таким тихим и жалким, смущающе тихим по сравнению с его обычно низким тоном, но он заставил старшего задумчиво хмыкнуть. Он немного откинулся назад и, казалось, ждал, приподняв брови, пока Феликс ничего не делал, кроме как тупо смотрел на него. Ох. Феликс чувствовал себя глупо, по-дебильному, медленно наклоняясь вперёд, глядя в лицо Криса в поисках какого-либо одобрения, направления, которого он не нашёл. Он понятия не имел, что делает, он просто хотел, чтобы Крис снова был милым с ним и чтобы Феликс мог уйти. Он судорожно вздохнул, прежде чем сократить расстояние между ними, прижавшись целомудренным поцелуем к губам старшего, задержавшись там на мгновение, слегка скривив лицо, прежде чем мягко скользнуть языком по нижней губе Криса. Крис весело усмехнулся над его усилиями, его кисловатое от алкоголя дыхание коснулось лица Феликса. Прежде чем младший успел среагировать, Крис снова поцеловал его, так же сильно, как и раньше. Рука на бедре скользнула к его заднице, заставив Феликса проскулить в знак протеста прямо в губы Криса, его тело трясло от дискомфорта и тревоги. Старшекурсник использовал свою хватку, чтобы подтянуть Феликса вперёд, маневрируя их телами, пока он не прислонился к изголовью кровати, а младший твёрдо не оказался у него на коленях, оседлав его бёдра. Его губы ни разу не оторвались от губ Феликса, а его горячая рука оставалась лежать на заднице младшего, даже когда они оказались так близко. Когда Крис прикусил губу и скользнул языком в рот Феликса, разум младшего не мог не быть более взволнованным положением его рук, ощущением колец старшего, впивающихся в ткань его джинсов. Он был в ужасе от мысли о том, как далеко Крис готов зайти. Бёдра напряглись от усилия, чтобы его вес не упал на бёдра Криса, мышцы быстро начали дрожать. Смесь стресса и алкоголя в его организме изнуряли. Однако на этот раз Феликс действительно пытался ответить на поцелуй Криса. Он слишком боялся снова разозлить старшего, поэтому изо всех сил старался не обращать внимания на то, как противно было, когда их языки соприкасались друг с другом, старался не думать о том, сколько слюны Криса было у него во рту и на лице. Это было тяжело, тело так напряжено, и он чувствовал, что задыхается от чужого дыхания, старший давал ему только несколько секунд каждый раз, когда он пытался вдохнуть кислород в свои лёгкие, не позволяя отстраниться достаточно, чтобы нормально вдохнуть. Феликс попытался представить Криса девушкой, представить, что это нормально, знакомо, но это было невозможно. Он никогда не сидел на коленях у девушек, пока целовался с ними, а они никогда не хватали его за задницу, пока целовали в ответ. Грубое обращение Криса с губами Феликса тоже не было похоже ни на одну из девушек, с которой Феликс когда-либо был, не говоря уже про лёгкий намёк на щетину на лице старшего, которая с каждой минутой всё больше раздражала кожу Феликса. Может быть, Феликс и мог бы игнорировать всё это, но затем Крис сжал руку на бедре младшего, потянув его вниз, пока тот полностью не оказался у него на коленях, и тогда очень твёрдая эрекция Криса уперлась в задницу Феликса. Нет, нет, нет, нет, нет, это уже слишком. Он оторвал своё лицо от лица старшего, немного дезориентированный тем, что Крис не попытался остановить его, как Феликс того ожидал. Но затем он понял, что обе руки Криса держат его за талию, крепко удерживая на месте. Мышцы ног напряглись, руки сильно упёрлись в грудь старшего, но Крис был слишком силён. Ему удалось лишь изогнуться на пару дюймов в каждом направлении, и он тут же замер, когда парень под ним, блять, застонал. Слёзы выступили на глазах Феликса. Это не нормально, он не хочет этого, разве это не понятно? — Крис... Пожалуйста, прости, но мне это очень не нравится, — Крис просто смотрел на него из-под полуприкрытых век, уголки его губ опущены. Первая слеза скатилась по лицу Феликса, а потом он внезапно разрыдался. Он поднял руки, пытаясь утереть слёзы, но он не мог остановиться, рыдания сотрясали всё его тело. Он чувствовал себя таким жалким, смущённым, беспомощным. Ощущение того, как большие пальцы Криса выводят круги на его животе, и звук воркований старшего только заставили Феликса всхлипнуть ещё сильнее, но он попытался моргнуть сквозь слёзы, чтобы несчастно посмотреть на него. Крис нежно смотрел на него с грустной, сочувствующей улыбкой на лице. — Бедняжка, а что, по-твоему, должно было случиться? — Феликсу больше не нравится Крис: он не милый и не крутой, как он думал раньше. Он по-прежнему не даёт Феликсу уйти, и он абсолютно точно ненавидит то, что может так чётко чувствовать, насколько твёрд старший, совершенно безразличный к его слёзам. Феликс не думает, что должен отвечать, да и не знает, что сказал. Он продолжает вытирать лицо, хотя это бесполезно. Он ненавидит чувствовать себя таким слабым, но вся ситуация настолько выбивающая и запутанная. Он просто хочет вернуться в свою спальню и чтоб Хёнджин с Сынмином обнимали его, пока он не заснёт, но Феликс не знает, как выбраться из этой ситуации, он толком даже не понимает эту сложившуюся ситуацию. Феликс не думал, что это возможно, но он начинает плакать ещё сильнее, когда чувствует, как Крис ёрзает под ним, понимая, что тот вжимается членом в его задницу. Почему Крис всё ещё твёрд? Как мог Феликс настолько ошибиться в ком-то? — Ты чертовски хорошенький, Ликс, и так хорошо выглядишь в таком виде, — боже, у Феликса болит голова. Что Крис вообще имеет в виду? Он чувствует, как сопли и слёзы текут по его искажённому рыданиями лицу, насколько Крис ненормальный, раз думает, что так Феликс выглядит хорошо? — Это так мило, ты практически всю ночь давился моим членом, и вдруг стал таким застенчивым маленьким ангелочком... — Феликс в шоке оторвал руки от лица. — Нет, нет, Крис, я не г-гей, я п-просто хотел п-пообщаться, — скулил он сквозь рыдания, его лицо горело. Выходит, что Крис никогда не был с ним по-настоящему милым. Он просто думал, что сможет залезть Феликсу в штаны. Блять, Феликс такой идиот. Он никогда больше не будет доверять себе без своих друзей. Его мысли вернулись к тому, как ранее Хёнджин и Сынмин дразнили их, они действительно думали, что Ли тоже хочет переспать с Крисом? Он просто хотел друга из дома, и Крис казался особенно крутым, все его любили. Что бы они все подумали, если бы увидели, что происходит сейчас? Брови Криса приподняты, на его лице играла весёлая улыбка. Феликс хотел умереть. — Это мило, но мы с тобой оба знаем, что это ложь, — голос Криса был раздражающе стойким, звучащим и выглядевшим так собранно, в то время как Феликс плакал перед ним, всё ещё крепко прижимаясь к нему бёдрами, — никто не любит, когда их дразнят, Ликс. Феликс просто снова закрыл лицо руками, качая головой. Блять, это было так неловко и слишком. Ему даже близко парни не нравятся, Крис знал, что ему не понравилось целовать его ранее, он буквально видит, как Ли сейчас плачет, как он может продолжать думать, что Феликс хочет всё это? — Тебе повезло, что ты такой красивый, поэтому я буду любезным и дам тебе то, что ты действительно хочешь, — Феликс испугался, когда Крис внезапно поднял его и прижал к матрасу. Он вырывался, бил руками по бицепсам Криса, ноги отчаянно пытались упереться в тело старшего, чтобы оттолкнуть его. — Блять... ХВАТИТ, Крис, какого хрена?! — голос был слабым от плача и оборвался на середине крика, болезненно разрывая горло. Ему нужно уйти, нужно убрать от себя Криса. Потребовалось несколько секунд, чтобы боль в щеке, которая заставила голову дёрнуться в сторону, утихла. Крис ударил его. Рука поднялась и нежно коснулась обожжённой кожи, в то время как всё остальное тело замерло. Феликс набрал в лёгкие столько воздуха, сколько мог, чтобы закричать, но горячая ладонь зажала ему рот, прежде чем он смог издать хоть какой-то звук. — Такая неблагодарная маленькая сучка, — Крис был слишком близко к его лицу, его тон не был особо резким, но слова всё ещё вонзались в Феликса, заставляя тревогу быстро возрастать. Пространство между рукой старшего и его заложенным носом было слишком маленьким, из-за чего было трудно делать даже лёгкие судорожные вдохи, в которых Феликс отчаянно нуждался. Его сердце стучало в ушах, когда ногти впились в запястье Криса, а слёзы снова заструились по лицу. Крис наклонился, прижавшись лбом к лбу Феликса, его глубокие вздохи щекотали мокрое лицо младшего. Феликс зажмурил глаза, пытаясь успокоить своё бешеное дыхание, но ему было трудно из-за того, что тяжелое тело Криса прижимало его к матрасу, а доступ к кислороду был ограничен. — Ты собираешься быть хорошим мальчиком и перестать нести чушь? — Феликс умоляюще моргнул, глядя на него, но, неудивительно, что Криса это не затронуло. Он был слишком близко, Феликс не думал, что ему когда-либо в жизни было так страшно. Он сделал такой глубокий вдох через нос, как только мог, неуверенно кивая головой в подтверждение слов старшего. Крис убрал руку, но прежде чем Феликс смог сделать полноценный вдох, накрыл его влажные губы. Феликс в энный раз за ночь запаниковал, отчаянно пытаясь оттолкнуться от старшекурсника. Это было маленьким жестом милосердия, что Крис отстранился относительно быстро, недобро посмеиваясь над Феликсом, когда тот задыхался и кашлял. Пока Феликс пытался восстановить дыхание и успокоиться, Крис откинулся назад, копаясь в ящике тумбочки, возвращаясь и бросая что-то на кровать рядом с обмякшим телом Феликса. Бутылочка смазки. — Пожалуйста, Крис, я никогда раньше этого не делал, — старший цокнул, бросив на Феликса равнодушный взгляд. — Ты всё ещё разыгрываешь невинного? Я подумал, ты только что согласился перестать врать? — лицо Феликса горело, когда он быстро покачал головой. — Нет, нет, Крис, я не вру, пожалуйста, мне страшно, — он изо всех сил старался сохранять спокойствие, понимая, что старший не собирался адекватно реагировать на любую другую реакцию Феликса. Это было чертовски тяжело. Крис просто хмыкнул, начиная расстёгивать джинсы Феликса. Тот дышал через нос, сжимая челюсти и переводя глаза в потолок. Он пытался сосредоточиться на тяжелой рэп-музыке на заднем плане, на чем угодно, лишь бы отвлечься, но было невозможно игнорировать ощущение того, что штаны и нижнее белье сползают с его бёдер. Однажды Феликс занимался сексом с девушкой в ​​старшей школе: это было неловко, до этого момента он никогда не раздевался ни перед кем в сексуальном контексте. Он помнит, как изо всех сил старался притвориться, что не так смущён, как был на самом деле, стараясь не показывать, что на самом деле не хочет, чтобы она смотрела на его член. Сейчас всё не особо уж отличается. За исключением того, что всё по-другому. По крайней мере, в тот раз он сам снял штаны, по крайней мере, он был возбуждён тем, что должно было произойти. Теперь он отказывался думать о том, как это чертовски унизительно, когда Крис обнажает его обмякший член на прохладном воздухе общаги. Последний человек, которого Феликс сейчас хочет видеть, это Крис. Старший дёрнул Феликса за низ худи, а младший остался безвольно лежать, позволив Крису стащить одежду через голову и снять с рук. Ничто из этого не казалось реальным, разум младшего стал совершенно пуст. Он голый в постели Кристофера Бана, его вот-вот впервые трахнут, и он не может придумать совершенно ничего, что могло бы вытащить его из этой ситуации. Феликс смутно заметил, как руки Криса скользят вверх и вниз по его бокам, бессознательно дрожа от прикосновений. Зубы сжались, когда эти дурацкие руки опустились на колени, раздвигая бёдра, давая Крису место устроиться между ними. Младший и сохранял невозмутимое выражение лица, когда старший бесцеремонно подкладывал подушку под его бёдра. Только когда он услышал, как щёлкнула крышка лубриканта, он вздрогнул, поморщившись. Реальность словно навалилась на него. Этого не было правдой, это не могло происходить. — Подожди... Крис, пожалуйста, — он попытался сесть, глядя на старшего впервые с тех пор, как оказался раздет. Выражение паники вернулось на его лицо, но Крис даже не посмотрел на него, когда он покрыл пальцы вязкой субстанцией, изогнув бровь. — Пожалуйста, Крис, я правда не могу, только не это, — раздражённый вздох старшего заставил всё внутри похолодеть. Наконец он посмотрел на Феликса, его губы скривились в лёгкой, натянутой улыбке, глаза оставались такими же недобрыми, как всё это время. — Мы с тобой оба знаем, что ты этого хочешь, Феликс, — он тихо хихикнул, снова обращая внимание на нижнюю половину тела младшего. Его рука пролезла под одно колено Феликса, раздвигая ноги шире, и, похоже, ему было совсем нетрудно совладать с напряжёнными мышцами Феликса. — Ты ведёшь себя так отвратительно, когда я просто пытаюсь закончить то, что ты начал, чтобы нам обоим было хорошо. Феликс упал обратно на матрас, подняв руки и закрывая мокрое лицо, не в силах смотреть, но всё равно напрягшись, когда скользкие пальцы Криса коснулись его задницы. Из разодранного горла вырвался обиженный, пронзительный стон. Это буквально самая грязная часть его тела, какого черта кому-то нужно приближаться к ней? Крис не слушал его, что бы Феликс ни говорил, и он был слишком сильным и угрожающим для Феликса, чтобы тот мог попытаться вырваться. Даже если бы он не пил, даже если бы его не трясло и он не паниковал так, он всё равно был уверен, что Крис смог бы его одолеть. Феликс не хотел знать, насколько больше боли старший причинит ему, если он попытается ещё раз. Он не знал, что, блять, ему делать. Феликс зашипел, крепко жмуря глаза и напрягая почти каждую мышцу в своём теле, когда Крис начал вводить в него первый палец. Это было совсем не больно, но было чертовски мерзко и странно, разум убеждал Феликса, что с рукой Криса может случиться что-то нехорошее. Старший провёл свободной рукой по напряженным мышцам живота Феликса, подождав, пока тот не начнёт медленно привыкать к ощущениям, прежде чем согнуть палец вверх, двигая им по кругу. Феликс становился всё более сбитым с толку, чувствуя, как в тазу начинает нарастать давление. Он не мог не извиваться, пытаясь отодвинуться от Криса и избавиться от странного ощущения. Он понятия не имел, какого хрена Крис там делает, но снова был очень подавлен. Феликс был готов к боли, но это было неожиданно, и ему это очень, очень не нравилось. — Крис... Крис, остановись, это странно, — он ненавидел, как умоляюще и плаксиво звучал его голос, ненавидел то, что Крису было так легко удерживать его на месте только одной своей рукой. Всё усугублялось тем, что Крис смеялся над ним. Феликс жалко поёрзал, глядя на старшего вниз по своему телу, но это было большой ошибкой. Внезапно его поразило то, насколько грязно выглядели они рядом: раскрасневшееся, обнажённое тело Феликса, распластавшееся на простынях, резко контрастировало с Крисом, который всё ещё удобно сидел в своих джинсах и футболке, явная выпуклость в его штанах была единственным намёком на то, что на него вообще как-то повлияло происходящее. Как будто это было недостаточно унизительно, он был слишком отвлечён, чтобы понять, что у него начинает вставать. Слава богу, не сильно, но сама мысль о том, что его тело положительно реагирует на то, что делает Крис, когда мысленно он был так разбит, была сокрушительной. Неудивительно, что старший смеялся над ним, Феликс выглядел как грёбаная шлюха. Он опустил голову обратно на матрас, закрыв руками горящее лицо, пытаясь сдержать слёзы. Крис был абсолютно уверен, что он прав, что протесты Феликса были всего лишь игрой, что он действительно хотел этого всё время. Он сам начал путаться, почему у него встало? Феликс даже не мог сказать, что ему нравится это ощущение. Блять, всё было так чертовски непонятно. Это должна была быть такая хорошая ночь. Его вытащило из душевных терзаний ощущение, как мышцы растягиваются вторым пальцем. Это по-прежнему не было больно, но определенно напрягло его кольцо мышц сильнее, чем до этого. Крис повторил процесс сгибания и движения пальцев, и вдруг Феликс вздрогнул: унизительный вздох невольно сорвался с его губ, когда глаза широко распахнулись. Жар вспыхнул в животе, как будто он вот-вот кончит, это было одновременно самое странное, самое неловкое и лучшее, что он когда-либо чувствовал. Он подавлен осознанием, что его член дёргается, наливается кровью, пока бёдра дрожат. Он, честно говоря, не знал, пытался он отодвинуться или почувствовать это ещё раз. Крис глубоко и протяжно прорычал сверху, прежде чем снова хихикнуть. — Кто-то наслаждается. Феликс застонал высоко в горле, качая головой из стороны в сторону, пока его тело дрожало. Что, блять, с ним происходит? Он даже не мог попытаться сказать Крису остановиться, факты больше не были на его стороне, а мозг полностью отключился. Крис начал двигать пальцами внутрь и наружу, постепенно разводя их в стороны. Каждые несколько толчков он снова тянул пальцы вверх, и Феликс медленно терял рассудок от смеси ощущений. В одну секунду он морщился от того, как большие пальцы Криса настойчиво прижимались к краям его входа, а в следующую он дрожал и задыхался, когда удовольствие туго сжималось в его животе. Он ненавидел это. К тому времени, как Крис добавил третий палец, Феликс, несмотря на лёгкую боль, истекал на свой подрагивающий живот, пока его мускулы пытались отстраниться от Криса. Он был чертовски растерян и смущён, но не мог остановить свою реакцию. Раньше он просто чувствовал себя бессильным против Криса, но теперь ситуация была совершенно другой: он чувствовал себя преданным своим же собственным телом больше, чем чем-либо ещё. Он не хотел, не хочет этого. Он хочет просто пойти домой и получить объятия и массаж спины от своих соседей по комнате, пока он плачет у них на плечах и бронирует билет обратно в Сидней, чтобы он мог обнять свою маму, сказать ей, что был неправ, когда уехал. Он не думает, что это хоть что-то значит, когда получает удовольствие от того, как Крис засовывает три пальца ему в задницу. Боже, как он сможет снова смотреть на свою маму после этого? Он чертовски отвратителен: это единственное объяснение, почему он скулит, когда Крис отстраняется, оставляя его пустым. Это неприятно, и это так хреново, что он не в восторге от того, что у него ничего нет в заднице, но это не так. Он чертовски ненавидит себя. — Такой нуждающийся, — промычал Крис, Феликс услышал улыбку в его голосе. Феликс хотел умереть. Звук молнии на штанах Криса почти тонет в шуме музыки, но Феликс его замечает. Он также почувствовал, как раскачивается дешёвая университетская кровать, когда старшекурсник стаскивал с себя джинсы и бельё, слышал его шипение, когда тот, как думает Феликс, впервые коснулся своего члена за эту ночь. Он отказывался смотреть: его руки ослабли, но всё ещё крепко закрывали лицо. Он не хотел видеть Криса, не хотел признавать или думать о том, что, как он знал, сейчас произойдёт. Если и был кто-то, кого он сейчас ненавидел больше, чем себя, так это Криса, но какой в ​​этом смысл? Крис всё равно собирался делать всё, что хотел, он ясно дал понять это за прошедшее время. И что мог сказать Феликс? Что он не хотел трахаться? К его члену ни разу не прикоснулись, но он твёрд как никогда; Крис не верил ему раньше и уж точно не поверит сейчас. Феликс не знал, действительно ли он верил в это в этот момент. Поэтому он ничего не сказал, ничего не сделал, а Крис, не теряя времени, поднял ноги Феликса, обвив их вокруг своей талии и приблизившись на дюйм в пространство между его разведенными бёдрами. Его дыхание сбилось, смущение вспыхнуло в груди от их положения, но он оставался совершенно неподвижным. Делать здесь было нечего. На самом деле он никак не реагировал, пока не почувствовал, как Крис пытается убрать его руки с лица, яркий свет загорается между щелями его пальцев. Феликс не хотел смотреть на его самодовольное лицо, пока тот трахает в задницу. Всё, что было сегодня вечером, было слишком, далеко за пределами его зоны комфорта, но ему нужна была одна вещь. Феликс зажмурил глаза и покачал головой, его мышцы напряглись, пока он вырывался из хватки Криса, но, конечно же, он проиграл. Крис опустил его руки на уровне плеч, надавливая верхней частью тела на тонкие запястья и прижимая их к матрасу. — Феликс. Посмотри на меня, — он покачал головой, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза. Он думал, что к этому моменту уже будет просто не способен плакать, потому что пролил уже достаточно слёз, но человеческое тело — удивительная вещь. Он вздрогнул, когда услышал, как Крис разочарованно вздохнул, и подготовился к удару. Вес тела Криса, падающего на него, был менее ожидаемым, старший отпустил его запястья, чтобы опереться на локти, руки поднялись, обхватывая мокрое лицо Феликса. Это было почти нежно, приятно, если бы Феликс мог игнорировать шипение, срывающееся с его губ при ощущении того, как бёдра Криса прижимаются к его всё ещё упрямо твёрдому члену, ощущении собственной эрекции старшего, прижимающейся к его бедру, боли с внутрненней поверхности ног от такой растяжки, что даже годы танцев не подготовили его. Это было почти приятно. — Если ты не посмотришь на меня, я не дам тебе того, что тебе нужно, — Крис всё ещё думал, что "то, что нужно" Феликсу — это его член в заднице. — Хорошо, — Феликс не подумал, прежде чем уже прошептал ответ в воздух между ними. Он не должен был удивляться, когда Крис приподнялся ровно настолько, чтобы наотмашь ударить его, больно откинув голову в сторону. Феликс хотел, чтобы старший просто сломал ему шею и это всё закончилось. Он был почти уверен, что одно из колец Криса поцарапало его щеку, но было трудно сказать точно, когда вся сторона лица уже начала пульсировать. Он даже не понял, что его глаза открылись, не хватило сил среагировать, когда рука Криса сжала его челюсть и повернула голову так, что лицо старшего оказалось в его поле зрения. Он только медленно моргнул, увидев фальшиво-сочувственную улыбку на его лице. — Хороший мальчик, — слова были ласковыми, опять же, почти добрыми, — мне не пришлось бы делать тебе больно, если бы ты просто слушался меня с первого раза. Он едва заметил нежное прикосновение губ Криса к своему лбу. Где-то в его затуманенном разуме он почувствовал облегчение, когда давление на его тело ушло, когда Крис дал ему больше пространства. Феликс рассеянно подумал, что старший не способен быть честным, когда он выровнял свой член напротив разработанной дырочки Феликса и начал входить. Крис делал ему больно всю ночь, независимо от того, что младший делал или говорил, но, может быть, если бы он просто нагнулся, как только они остались наедине, Феликс бы уже был в своей спальне со своими друзьями. Всё это могло бы закончиться, и Феликс мог бы свернуться калачиком в своей постели, а не распластаться на кровати Криса, всё его тело болело, когда старший вжимался в него. Феликсу нравится песня, которая сейчас играет. Она действительно расслабляет, успокаивает. У того из друзей Криса, который сейчас исполняет ведущую роль, действительно успокаивающий, мягкий голос. Феликс думает, не слышал ли он этого голоса раньше. Видимо, плейлист повторялся. Феликс расфокуссированно моргнул где-то рядом от головы Криса, когда бёдра старшекурсника упёрлись ему в задницу. Тот должен быть полностью внутри сейчас. Он смутно ощущает неприятное давление в нижней части живота, как будто член Криса давит на что-то, на что не должен. Глупая мысль: Крис не должен касаться ничего внутри Феликса. Это не так больно, как больно щеке или бёдрам. Феликс был слишком... слабым, усталым, ленивым и т. д., чтобы переставить ноги после того, как Крис переместил с них свой вес, так что они всё ещё были расставлены слишком широко, а мышцы слегка дрожали, пытаясь удержать их на месте и не растянуть ещё больше. Это почти приятно, напоминает ему о его упражнениях на растяжку после тренировки, когда его истощенным мышцам всегда трудно удерживать тело, удерживать его от того, чтобы зайти слишком далеко. Щека болела совсем по-другому, но, возможно, это тоже немного успокаивало. Он чувствовал, как пульсирует сердцебиение под горящей кожей, настойчивое напоминание о том, что он всё ещё здесь, живой. В какой-то момент Крис начал двигаться, но Феликс не обращал на это особого внимания. Само по себе это не было больно, просто некомфортно. Там, внизу, было такое сильное давление каждый раз, когда Крис проскальзывал внутрь. Казалось, что он ударялся о какую-то стену всякий раз, когда достигал дна, что, вероятно, должно было причинять боль, но Феликс был слишком абстрагирован. Это было не очень приятно, как и пальцы. Ему не хотелось проверять, возбуждён ли он до сих пор, и он чувствовал себя слишком оторванным от реальности, чтобы знать. Крис разговаривал с ним, по крайней мере, Феликс был в этом почти уверен. Однако на самом деле он не хотел сосредотачиваться на его голосе, да и вообще это было тяжело. Тело раскачивалось в такт музыке, и его разум, естественно, сосредоточился на этом. Эта песня была более грубой, более агрессивной, но у того, кто читал рэп, был очень низкий, хриплый голос, который, по мнению Феликса, звучал довольно хорошо. Было приятно, странно приятно, как движения его тела соответствовали темпу. Через какое-то время Крис начал ёрзать, и это раздражало. Тот тряс кровать, сбивая ритм, в котором Феликс только начал расслабляться. Он просто хотел, чтобы старший перестал уже и уже кончил. Феликс так устал. Но потом Крис начал тереться о то, что трогал внутри Феликс раньше, и он почувствовал, как мышцы напряглись, сжимаясь вокруг члена старшего. Это было действительно приятно, и Крис снова вошёл в свой ритм, как только получил ответ от Феликса, скользя по этому месту с каждым движением своего члена. Он чувствовал себя парящим, не осознавая почти ничего, кроме удовольствия, согревающего внутри живота. Его глаза зажмурились от этого ощущения, а мышцы дрожали и напряглись. Это было немного запутанно и очень подавляюще. Задница болела: его сжимающееся отверстие делало грубые, ритмичные толчки Криса гораздо более болезненными, чем раньше. Но что бы он ни делал за этим кольцом мышц, в животе у него покалывали искры, а воздух между ними наполнялся вздохами и стонами. Феликс кончил очень неожиданно: нарастания чувств не было, и было более интенсивно, чем он кончал обычно. Его спина выгнулась над кроватью, руки схватились за руки Криса. Кажется, он потерял сознание на секунду. Сознание возвращалось к нему постепенно. Во-первых, из-за того, как его тело раскачивалось на матрасе. Затем была боль в нижней половине тела, в бёдрах и в заднице, сопровождаемая ощущением растекающейся по его груди спермы от силы толчков Криса. Сверхчувствительность накатила последней. Крис всё ещё трахал его быстро и грубо; бёдра всё ещё двигались так, как несколько мгновений назад заставили его кончить без единого касания. Феликс извивался, скуля, когда ощущений стало слишком много. Это была и естественная реакция на чрезмерную стимуляцию его чувствительного после оргазма тела, и попытка уйти от настойчивого члена Криса, зная, что это чувство прекратится, если он сможет. Руки Криса по-прежнему крепко лежали на его талии, удерживая на месте и делая его отчаянные попытки вырваться совершенно бесполезными. Он моргнул, глядя на старшего, и действительно увидел его впервые за долгое время, их взгляды встретились. Он выглядел диким, или, может быть, было бы лучше сказать одержимым. Взгляд его глаз был почти безумным, как будто он собирался разорвать Феликса на части. Его подтянутый торс был ярко-розовым от напряжения и блестел от пота, рельефный пресс изгибался и отражал свет каждый раз, когда он погружался в тело младшего. Он выглядел таким сильным и опасным. Это было пугающе и только делало попытки Феликса уйти более настойчивыми. Крис, казалось, наконец понял, или, может быть, это было совпадение, или он просто пытался удержать Феликса, когда упал на локти по бокам от него. Вес его тела снова прижал младшего к матрасу, угол его бедер сместился достаточно, чтобы ощущения в его заднице подутихли, но Феликс чуть не закричал от нового ощущения того, как его изголодавшийся по прикосновениям член зажался между их животами, а его извивания только усиливали трение. Звуки вздохов и пыхтения Криса в его ухе и то, как их торсы скользили друг по другу, скользкие от пота и спермы младшего, заставили Феликса чувствовать себя абсолютно грязным. Его собственное хныканье и тяжелое дыхание усугубляли отвращение, бурлившее вместе с сильным дискомфортом в животе. — Блять, почти, детка, — простонал Крис, уткнувшись ему в шею, и по телу Ли пробежала дрожь. Это было слишком, тело Криса было слишком близко, слишком тяжело. Феликсу казалось, что он задыхается. Толчки Криса стали еще более грубыми, его бёдра быстро бились о бёдра Феликса, когда он полностью сбился с темпа, заданного фоновой музыкой. Ошеломление — недостаточное слово, чтобы описать то, что он испытывал. Феликсу казалось, что он сходит с ума. Он даже не мог больше всё это переваривать. Он даже не осознавал, что Крис кончает, пока тот не замер, погрузившись глубоко внутрь младшего, его бёдра содрогались у его задницы. В этот момент Феликс смог обрести покой, позволив своим трясущимся мышцам наконец-то расслабиться, а дыханию постепенно замедлиться. Крис всё ещё был на нём, погруженный в него, тяжело дышал ему в ухо, но они, наконец, замерли, и это было таким облегчением. Наконец всё закончилось. Было больно, когда Крис наконец приподнялся на дрожащих руках и вышел из него, и от ощущения, как его сперма вытекает вслед за ним, у Феликса скрутило желудок. Почему-то он чувствовал себя меньше и уязвимее сейчас, чем когда тело Криса закрывало его. Он был беззащитен, всё болело, и Феликс так, так устал. — Ты так хорошо справился, малыш, — он не стал возражать, когда Крис начал вытирать часть следов их беспорядка бумажной салфеткой, несмотря на то, что внимание снова вызвало в нем всплеск беспокойства. Его прикосновения были нежными, и он проявлял особую осторожность, обращаясь к медленно смягчающемуся члену младшего и растянутому анусу, что было небольшой милостью с его стороны. На самом деле это не помогло Феликсу чувствовать себя менее отвратительно. Он отчаянно нуждался в душе, может быть, в нескольких, но, по крайней мере, его кожа не была такой скользкой и липкой, как раньше. Он слабо напрягся, когда Крис подтянул его и изменил положение, развернув его и положив голову на подушку. Затем старший встал с кровати, выключил музыку и свет. Мозг Феликса кричал, чтобы он встал и ушёл, но он был слишком измотан, а грязная постель Криса казалась ему слишком приятной. Феликс даже не был уверен, сможет ли устоять на ногах, если попытается уйти, не говоря уже о том, чтобы пройти мимо другого. Поэтому он лежал, позволив глазам закрыться. Он не был счастлив, когда Крис забрался обратно в кровать, маневрируя над его телом, чтобы лечь позади него. Это было ожидаемо, но Феликс всё ещё дрожал от ощущения сильной руки, обхватившей его поперёк груди и притянувшей его спину вплотную к груди Криса.