Акцио, Поттер

Сказочка у Поттера и впрямь получалась хреновая. И слишком уж запутанная. После победы над Темным Лордом отдохнуть Герою не дали. В дом на Гриммо, где он отсыпался, однажды влетели счастливые Рон с Гермионой и сообщили, что всех темных завтра объявят вне закона. Под «темными» и Кингсли, который исполнял обязанности Министра магии, и друзья подразумевали всех чистокровных, кроме Уизли разумеется. Утром следующего дня в темные планировали записать вольных и невольных Пожирателей, их жён, детей независимо от возраста. А ещё всех нейтралов. Их в магической Британии было немного, но победители решили не мелочиться. Тогда у Поттера случился первый выброс. Волной магии разнесло старую гостиную на Гриммо, повредило камин, развеяло в труху всю мебель. Друзья остались целы, только слегка... Герой сказал «удивленные». Драко решил, что Героем Поттера назвали не зря. Потому что слова, которые он едва не сорвались у него с языка, порой стеснялись произносить даже шлюхи в Лютном. В общем, тем же вечером Герой, облачившийся в сияющие доспехи собственного героизма, аппарировал в министерство. Гостям с Гриммо пришлось уходить через двери, камин не работал. В министерстве Поттер орал, бушевал, объяснял, что не за то они все боролись. Кингсли в ответ монотонно повторял, что Гарри ещё ребёнок, что ничего не понимает... Поттер хлопнул дверью и ушёл. А через час выпустили срочный выпуск «Пророка», где Скитер ссылаясь на достоверные источники, заявила о первом суде над Пожирателями. Завтра утром. Доступ открыт всем желающим, писала Рита. Поттер пошёл ва-банк. Суд министерству пришлось организовывать в срочном порядке. Потом ещё один. И ещё... И на каждом Поттер появлялся в первом ряду. Иногда выступал. Отправить скопом в Азкабан целоваться с дементорами тех, за кого публично вступался национальный Герой, министерство тогда не рискнуло. Но Малфоев оставили напоследок. В надежде, что герой выдохнется и просто не придёт. Слишком уж хотелось кому-то прибрать их золото и менор. Но Герой пришёл. Защитил Драко, вытащил Нарциссу, до последнего бился за Люциуса. Тут сам Драко не выдержал и вздохнул. Отец тогда сидел в шоке. И не мог поверить, что в суде его защищает полукровка-Поттер. От поцелуя дементора Люциуса он спас, а вот от Азкабана не сумел. Что происходило на острове в Северном море, Малфой-младший не знал. Но уже через четыре месяца стал Лордом. Все время, пока шли суды, Гермиона молчала, Рон багровел и порывался что-то рассказать другу. Но Поттеру было некогда. Суд над Малфоями шёл двое суток, после его окончания Герой аппарировал в Нору. Оповещающих после войны на доме не было, потому он и услышал разговор Молли с Джин. - ... полукровка не поможет развиться Дару! - кричала Молли. Упоминание статуса крови было таким необычным для неё, что Гарри остановился и практически перестал дышать. -Мама, успокойся. Никто и не говорит о детях. Мне надоело жить в этой нищете. Я хочу новые платья, мантии, дорогую метлу и артефакты, в конце концов! Холода в голосе младшей Уизли было столько, что Поттер поначалу не признал ее. -Гарри может мне все это дать! А через несколько месяцев после свадьбы тихо сдохнуть от отсроченного проклятия Темного Лорда. В Мунго же он так и не был? Никто не знает, чем его покойничек мог напоследок наградить. Так мы получим его деньги. И библиотеку Блэков, мама. Надо перепроверить все ещё раз и узнать, кого опутывать брачными клятвами. Симус, хоть и ладит с огнём, но полукровка. От него толку совсем не будет. Как и денег. Поттер не понимал, о каком огне идёт речь. И при чем здесь библиотека Блэков? Но о том, что от Молли с Джиневрой ничего хорошего ждать не стоит, догадался быстро. Во дворе закудахтали куры, пришлось спрятаться за очередной кучей барахла, которого во дворе Норы было всегда достаточно. На границе дома появился Рон. -Ма, он все-таки оправдал их. Но хоть старый лис сядет обниматься с дементорами. Есть хочу! -Ронни, идиот, - от «ласкового» шипения Молли Поттера передернуло. И почему-то сразу вспомнился второй курс и визит в Тайную комнату. -Сколько раз я тебе говорила, что прежде, чем открывать рот, надо поинтересоваться, кто дома? Бывший друг, теперь уж точно бывший - Герой был в этом уверен, побледнел и перестал тянуться к тарелке с пирогом. -Твоё счастье, что дома только мы с Джинни. Рыжий гулко сглотнул и тихо сказал: -Я не знаю, куда он делся после суда. А дом на Гриммо меня не пускает. Пробовал пройти туда с Гермионой, но она дом просто не видит! Джиневра треснула кулаком по столу. -Пирог! -Какой пирог? - Молли с недоумением смотрела на дочь. -С патокой. И с амортенцией. Давай, Ронни, шевели своей задницей, притащи мне фиал амортенции. Да поживей! Будем героя женить. -На ком? - не понял Рональд. -На мне, идиот, на мне! А вечером Гарри, сидя на Гриммо получил со Стрелкой, семейной совой рыжего семейства, пирог. С патокой. От дорогой Джинни. Горел пирог в восстановленном камине красиво. И почему-то вонял палеными перьями. Потом была случайная встреча с Уизли на Диагон-аллее. Поттер просто прошёл мимо рыжего семейства. А ещё были ночи в библиотеке Блэков, разговоры с портретом Вальпурги Блэк, поход под мантией-невидимкой в Хогвартс, похищение из кабинета директора единственного портрета Снейпа и успокоительное. Много успокоительного. Благо, домашняя «аптечка» на Гриммо предполагала не только лечение нервов впечатлительных барышень, но и борьбу с последствиями Дикой Охоты. *** О «всеобщем благе» Поттеру рассказал Снейп. О стихийных магах - Вальпурга. Об интригах Дамблдора он догадался сам. Снейп только уточнял детали. Старый хрен, оказывается, мечтал извести чистокровные рода. Чтоб силы были равны у всех волшебников. Ну, а себе силу он добавлял артефактами. Древние рода были страшны своей непредсказуемостью. Там, не поддаваясь магловской логике и магическим расчетам любимого ученика Фламеля, рождались стихийные маги. И сравниться с ним в силе и мощи Дамблдор не мог, хоть увешайся этими артефактами. Такой подросток-чистокровка мог его сделать «одной левой». На счастье старого профессора, Дар в последнее время почти не проявлял себе в старых семьях. Поговаривали, что Пьюси мог управлять водой, но умер незадолго до смерти Воландеморта. Его внук Эдриан учился вместе с Малфоем на Слизерине. Директор к мальчишке долго присматривался, но потом понял: Дар к младшему Пьюси так и не пришёл. О том, что бы делал директор, если Эд умел управлять водой, Снейп не знал. Скорее всего, ничего хорошего, решил Поттер. Огненный Дар младшей Уизли поначалу тоже скрывали. Но после Тайной комнаты идиотка Молли подняла такой крик, что о крошке дара у рыжей узнали все профессора. Джиневра могла создать шарик огня из ничего. Размером с огонёк люмоса, он ластился к ней и был послушен. Но проблема была в том, ехидно усмехнулся Снейп, что огонь огнём по сути своей не был. Оставленный на куске пергамента, он не вредил ему. А ещё не грел. Совсем. Такой бесполезный Дар Дамблдора не интересовал. Поэтому младшая Уизли жила как жила. До тех пор, пока не захотела присвоить чужое. Поиски истины у Поттера затянулись. Они бы ещё продолжались, если б в окно не влетела незнакомая сова. Гермиона писала, что уезжает к родителям в Австралию, Рональда видеть больше не желает, а Гарри... она решила дать второй шанс. Про шанс Поттер ничего не понял, потому записка полетела в камин. Золотое трио окончательно распалось. Следующее письмо пришло от Кингсли, с официальной печатью министра магии. Старый «друг» и соратник звал поговорить по душам. В Атриуме у Гарри чуть было не забрали палочку, в кабинете Кингсли требовали вернуть капиталы, которые в спешном порядке из Британии начали выводить старые семьи, и пойти служить в аврорат. Для поднятия престижа министерства, так сказать. Вот тогда у Поттера случился второй выброс. И на этот раз публика слегка пострадала. Герой плюнул на всех. Поведал, что закрывает дом и уезжает учиться на континент. Показав напоследок магловский неприличный жест из трех пальцев, Поттер аппарировал, проломив министерскую защиту. Дома он действительно собрал чемоданы и уехал учиться к мастеру-артефактору в Лион. На этом моменте Малфой оторвал свой взгляд от огня и недоуменно взглянул на Героя. Тот только пожал плечами в ответ. -Наследственное, наверное. Дед, Карлус Поттер, говорят был неплохим мастером. Драко кивнул. Действительно, был. У мамы даже где-то хранилась подвеска, которая отпугивала оборотней от своего носителя. В то время, когда менор был ставкой Темного Лорда, он не снимал ее. Слишком уж странно на него временами поглядывал Сивый. К потомственной Блэк, пусть она и была замужем за опальным Малфоем, даже ненормальный оборотень подходить не смел. Поттер поставил пустую чашку и налил огневиски. Отсветы огня так красиво преломлялись в стекле, что Драко даже залюбовался. Пока Поттер не перешел к последним событиям. Он вернулся в Британию несколько дней назад. Планировал поставить на Гриммо защиту посильнее и взяться за восстановление Поттер-менора. Гоблины прислали ему документы, дом пустовал последние полтора столетия. По прибытию на острова измученная казённая сова принесла ему официальное уведомление: все прибывающие более чем на сутки маги обязаны зарегистрироваться в министерстве магии. Поттер и пошёл. В кабинете, куда его направил дежурный, национального Героя ждал министр Кингсли, Глава аврората Робардс, начальник Азкабана Ламберт и - сюрприз - младший аврор Уизли. Разговаривать с Поттером они не планировали. Его спеленали инканцерто, влили зелье подчинения и потребовали подписать бумаги. Какие, тот разглядеть не успел. Созданные им самим артефакты сработали безотказно. Зелье не подействовало, веревки Поттер подпалил беспалочковым индесендио и опять аппарировал из министерства. В этот раз защита оказалась посильнее послевоенной, поэтому вынесло его лишь в соседнее помещение. Хозяева очухались быстро, исполосовали его секко и ещё какой-то дрянью. И тогда сработала последняя разработка Героя. Он прикусил амулет, вшитый в щеку, который выносил его в безопасное место, и потерял сознание, зная, что старый Критчер его выходит. Но вынесло его почему-то не на Гриммо, а на задний двор аптеки Малфоя. *** Что-то в истории гриффиндурка не сходилось. Драко это понимал. И после пары глотков огневиски сказал это вслух. Поттер помолчал, поставил бокал на столик и поднял руку ладонью вверх. На ладони появилось кольцо из воды. Волны бушевали внутри кольца, но капли не разлетались. Кольцо встало на ребро, слегка увеличилось в размере, превратилось в гипогрифа, потом в статую самого Малфоя. И только тогда Драко Малфой, аристократ в сорок каком-то там колене, отмер и тихо выругался. По-магловски. А потом потоком воздуха попытался перекроить свою статую в кого-то до боли знакомого: лохматого и шрамоголового. Поттер выругался в ответ, откинул голову назад и закрыл глаза. А Драко очень хотелось пойти и побиться головой об стену. Неприятности их ожидали серьезные.