Горькое дерево, сладкий плод

Приглашённый ученик из ордена Юньмэн Цзян — Вэй Усянь — стоял в кругу приятелей и что-то громко рассказывал. Наверняка хвастался. Впрочем, даже хвастовство, отвратительное у других, ему удивительно шло. Вэй Усяню всё шло. Он был умён и смел, почти вызывающе красив, остёр на язык. Яркий, как солнце, он притягивал все взгляды, где бы ни появился. И взгляд Лань Ванцзи — тоже. С самого первого дня. — Этот? Лань Ванцзи вздрогнул и смутился от того, что, любуясь Вэй Усянем, он не услышал, как подошёл брат. И от того, что Лань Сичэнь знал его лучше, чем он сам. Он ещё подумать не успел, а брат уже понял. — Этот, — еле слышно выдохнул Лань Ванцзи, соглашаясь. Лань Сичэнь кивнул. — Я не удивлён. Молодой господин Вэй очень привлекателен. Лань Ванцзи сжал зубы. Привлекательными были почти все ученики и уж точно все адепты ордена Гусу Лань. Вэй Усянь был потрясающим. Невероятным. Ладонь брата легла на его плечо. — Я всё устрою, — тихо сказал Лань Сичэнь. — Не волнуйся. Присматривать за Вэй Усянем, отбывающем очередное наказание в библиотеке, было одновременно радостью и мучением. Вэй Усянь непрестанно вертелся и ёрзал, поворачиваясь то одним боком, то другим; то наклонялся над столом, то откидывался назад, словно переписывал правила не час, а по меньшей мере полдня и совершенно изнемог. Прядь волос, выбившаяся из-под ленты, спадала по длинной загорелой шее. А ещё он непрестанно жаловался: на скуку, на количество правил, на учителя Лань Цижэня… Лань Ванцзи сухо одёргивал его, не отрываясь от книг. Боялся выдать себя и взглядом, и голосом. А Вэй Усянь, не догадываясь об этом, всеми силами пытался привлечь его внимание и вертелся ещё сильнее… Стукнула дверь — кто-то вошёл с улицы. Вэй Усянь вмиг притих и склонился над свитком с правилами. — Брат. — Лань Ванцзи поднялся, чтобы приветствовать появившегося в зале Лань Сичэня. Вэй Усянь поспешно вскочил вслед за ним. — Прошу, не отвлекайся, — остановил брата Лань Сичэнь. Затем обернулся к Вэй Усяню: — Молодой господин Вэй, как ваши успехи? — Прекрасно! — широко улыбнулся тот в ответ. Врал: из назначенных к переписыванию правил он успел одолеть от силы четверть. Но Лань Ванцзи промолчал. Не выдал. — Вот и хорошо. Ванцзи, не возражаешь, если я прерву ваши занятия? Мне давно хотелось пообщаться с молодым господином Вэем, но толком не было времени — и, боюсь, ещё не скоро появится снова. Уверен, молодой господин Вэй легко наверстает всё, что не успел. Если в этом останется необходимость, конечно. Вэй Усянь, поняв намёк, засиял от радости и едва не гарцевал на месте, как молодой жеребец перед выездкой. — Как пожелает брат. Я уберу книги. — Благодарю. — Лань Сичэнь поймал его взгляд и задержал чуть дольше обычного. — Это не займёт много времени. Лань Ванцзи кивнул и склонился над столом, чтобы собрать свитки и письменный прибор. Вэй Усянь, даже не попрощавшись, вылетел из библиотеки, словно боялся, что Лань Сичэнь передумает. Тот вышел следом, вроде бы неторопливо, но почти не отставая. Оставшись один, Лань Ванцзи привёл в порядок оба стола, разложил свитки на предназначенные им места. Зажёг палочку благовоний. Помедлил, глядя на вьющийся дымок: следовало дождаться, пока она не истлеет целиком. Но если раньше он легко мог вернуться к чтению или погрузиться в медитацию, то сейчас ожидание казалось невыносимым. Всё же он выбрал наугад книгу, раскрыл и замер над ровными столбцами иероглифов, не разбирая в них ни слова. Сейчас, наверное, брат уже разливает чай. Чайник в его руках украшен столь искусной резьбой, что невозможно разглядеть два отверстия возле ручки. Внутренняя перегородка делила его надвое; стоило зажать отверстие, наклоняя чайник над чашкой, и чай лился лишь из одной половины. Лань Ванцзи представил, как Вэй Усянь подносит чашку к губам, а Лань Сичэнь говорит, что давно слышал о талантах молодого господина Вэя и как глава Цзян им гордится. И дядя тоже отмечает его успехи, хотя и ругается… Как тут не заслушаться? Как не довериться приятным словам и доброй улыбке? И среди множества чаёв Лань Сичэнь наверняка выбрал самый ароматный, чтобы даже знаток не распознал в нём почти неощутимую горечь травяного настоя. Когда палочка истлела, Лань Ванцзи, так и не прочитавший даже страницы, положил книгу на место, ещё раз оправил одежды и покинул библиотеку. Он пришёл вовремя. Лань Сичэнь и Вэй Усянь сидели у чайного столика; смех Вэй Усяня Лань Ванцзи расслышал ещё из-за двери и сразу различил в нём непривычные тягучие нотки. — Брат, — улыбнулся ему Лань Сичэнь. — Присоединяйся к нам. — О, Лань Чжань! — Вэй Усянь обернулся. Прежде ему хватило бы одного гибкого движения, сейчас же пришлось опереться на руку, чтобы не потерять равновесие. На скулах у него алел румянец, губы влажно блестели. Лань Ванцзи глубоко вдохнул, усмиряя волнение. — А мы тут беседуем. Твой брат замечательно разговорчивый! Не то что ты. Столик был небольшим; чтобы уместиться третьим, Лань Ванцзи пришлось сесть совсем близко к брату и Вэй Усяню. Так, что сдвинься он немного — и колени бы соприкоснулись. Лань Сичэнь уже наливал чай в третью чашку тонкой бесшумной струйкой. Даже зная секрет чайника, Лань Ванцзи не мог разглядеть, в каком именно месте один из пальцев зажимает тайное отверстие. (Иногда он думал: что, если… но тут же отвергал эти мысли. Он доверял брату. Лань Сичэнь ни за что не поступил бы так с ним.) Вэй Усянь и здесь, как в библиотеке, не мог усидеть спокойно. Ёрзал, прикасался к лицу и вороту халата, вертел в пальцах чашку. Лань Ванцзи старался не смотреть, но это не помогало — он словно кожей чувствовал каждое движение. Хотелось сжать эти пальцы, заставить Вэй Усяня замереть. Чтобы смотрел удивлённо и растерянно, чтобы подчинился… Но приходилось терпеть. Терпение — горькое дерево, приносящее сладкие плоды, а Лань Ванцзи умел владеть собой и знал, какой плод ждёт его на этом дереве. Чтобы насладиться им, стоило ждать сколько угодно. — Жарко, — пожаловался Вэй Усянь, в очередной раз оттягивая ворот. Взгляд Лань Ванцзи прилип к ямочке под его ключицей. — Здесь и правда душно, — понимающе кивнул Лань Сичэнь. — Молодой господин Вэй, почему бы вам не ослабить верхние одежды? Здесь вас не увидит никто чужой, можно не смущаться. — Ага. — Вэй Усянь снова дёрнул ворот, но лучше не стало. — Пояс, — сказал Лань Ванцзи. — Точно. Какой ты умный, Лань Чжань. Он завозился с поясом, но безуспешно — пальцы не слушались и соскальзывали с узла. — Ванцзи, почему бы тебе не помочь нашему гостю? — предложил Лань Сичэнь. Пальцы Вэй Усяня замерли на поясе, и он обернулся к Лань Ванцзи. Медленно, контролируя каждое движение, тот положил свои руки поверх его и начал развязывать узел. — Да я бы и сам… — пробормотал Вэй Усянь, но Лань Ванцзи не останавливался, пока не снял с него пояс и не отложил в сторону. — Спасибо. Ух! — Он распахнул халат и громко выдохнул, словно успел изнемочь от жары. — Так гораздо лучше! В ханьши было тепло, но охвативший Вэй Усяня жар не имел к этому отношения. Теперь, когда полы его одежд были распахнуты, Лань Ванцзи осталось лишь слегка потянуть, чтобы стащить халат с плеч. — Лань Чжань, что ты делаешь! — рассмеялся Вэй Усянь и попытался надеть халат обратно, но лишь хлопнул ладонями по плечам. — Это же неприлично! — Не волнуйтесь, молодой господин Вэй, вас никто не увидит, — повторил Лань Сичэнь. — Разве так не лучше? Он улыбался, полуприкрыв глаза, но взгляд его был устремлён на Вэй Усяня, и Лань Ванцзи знал: как и он сам, брат замечал каждое движение, каждое чувство, отражавшееся на лице Вэй Усяня. Он любил наблюдать. — Ещё как лучше.… А вы не такой уж и примерный Лань, а, Лань Сичэнь? Наверняка это нарушает какие-то правила? Вэй Усянь с наслаждением потянулся, но вновь потерял равновесие и качнулся в сторону. Лань Ванцзи подставил руку — и Вэй Усянь охнул от неожиданности, почувствовав под локтем внезапную опору. Осталось лишь мягко завершить его движение — Лань Чжань… — начал было Вэй Усянь, но Лань Ванцзи шикнул: — Тихо. Вэй Усянь умолк, глядя на него удивлённо и растерянно. Он дышал очень часто и неровно, грудь под одним лишь нижним халатом вздрагивала. Румянец проступил уже не только на щеках, но и на шее, кончик языка мелькнул между губ — и задержался на нижней, увлажняя и растирая. Лань Ванцзи взглянул на Лань Сичэня и получил в ответ кивок: можно. Губы Вэй Усяня были влажными и тёплыми. И очень нежными. Лань Ванцзи облизал их, собирая вкус чая и самого Вэй Усяня, надавил языком — и они послушно раскрылись. Вэй Усянь удивлённо простонал что-то ему в рот, поднял руки, но, едва коснувшись груди Лань Ванцзи, замер, словно не мог решить, что же ему теперь делать. Очнулся, лишь когда Лань Ванцзи начал стаскивать с него нижний халат. — Лань Чжань… — Здесь жарко, — уверенно сказал Лань Ванцзи, словно это всё объясняло. Но он знал, что для Вэй Усяня так и было: любые слова тот сейчас принимал без сомнений, не думая и не протестуя. И верно — Вэй Усянь рассмеялся, раскинул руки, позволяя Лань Ванцзи раздевать себя. Лань Ванцзи слегка прикусил его губу, поцеловал в щёку, челюсть, возле самого уха, спустился к шее. Вэй Усянь лишь выгибался и жмурился, тяжело дыша. Такой горячий, податливый в его руках. Такой желанный. Прежде чем стащить с него нижнюю рубаху, Лань Ванцзи просунул под неё руки и не смог сдержать дрожь возбуждения, когда ладони накрыли голую кожу. Он прикасался к Вэй Усяню! Настоящему, живому. Под кожей прослеживались мышцы, подрагивающие, когда он проводил по ним пальцами, и Лань Ванцзи не мог оторваться — так упоительно было ощущать этот отклик на прикосновения. Но смотреть хотелось тоже; он повёл руками вверх, задирая подол рубахи над плоским животом и грудью. — Подними руки. Вэй Усянь нахмурился, не понимая. Лань Ванцзи пришлось поднять оба его запястья вверх, перехватить одной ладонью, а второй стащить нижнюю рубаху через голову. Это было не так-то просто, зато открывшееся зрелище искупало все неудобства. Лань Ванцзи вырос в клане Лань, чьи адепты славились исключительной красотой, но никто из Ланей не мог сравниться с Вэй Усянем в привлекательности сильного тела, юного и стройного, лучащегося жизнью. Кожа его золотилась от загара — и Лань Ванцзи не мог не удивиться, что кто-то считает идеалом белизну. Разве может белое тело сравниться с этим, зацелованным и обласканным юньмэнским солнцем? Лань Ванцзи представил, как Вэй Усянь в одних штанах ныряет в озеро, как вода подхватывает и обнимает его, искрясь брызгами. А может быть… Лань Ванцзи дёрнул завязки, потянул вниз пояс штанов — увы, под ними показалась полоска белой кожи. Он разочарованно вздохнул: ведь вообразил уже, как Вэй Усянь нежится в прозрачной воде совсем нагой, бесстыже подставляя себя солнцу. Но это ничего. Зато никто не видел его таким. Полоска белой кожи так и манила прикоснуться. Лань Ванцзи провёл пальцем поперёк живота Вэй Усяня, и тот удивлённо хихикнул, напряг живот так, что обозначились мышцы и впадина под рёбрами. Показалось, или нетронутая загаром кожа и впрямь была нежнее? Лань Ванцзи потянул штаны ниже, открывая ещё больше незагорелого тела. — Лань Чжань? — Вэй Усянь неловко перехватил пояс, останавливая его. — Что ты?.. — Тихо, — снова шепнул Лань Ванцзи, и Вэй Усянь умолк. Один за другим Лань Ванцзи разжал его пальцы, отвёл руку в сторону, поглаживая запястье. — Всё хорошо. Лежи. Он слегка подтолкнул — и Вэй Усянь откинулся назад, опираясь на локти и часто моргая. Лань Ванцзи приспустил его штаны ещё немного, остановившись, когда показалась полоска тёмных волос. Не всё сразу, пусть привыкнет. Лань Ванцзи не хотел пугать Вэй Усяня. Он снова провёл пальцами по белой полоске, а затем наклонился и легонько прихватил губами кожу. Вэй Усянь хихикнул и втянул живот. Кажется, ему было щекотно. Лань Ванцзи прижал его бедра к полу, чтобы не получить удар случайно дёрнувшимся коленом, и медленно провёл языком вдоль линии волос к выступающей сбоку косточке. Он не спешил. Ласкал осторожно, вдумчиво — языком, губами, дыханием. Хотел, чтобы Вэй Усянь снова доверился ему. И тот постепенно расслабился, подставил живот, лишь изредка вздрагивая, когда язык Лань Ванцзи касался особо чувствительных местечек. Взгляд у него был рассеянный, как у человека, только что очнувшегося от сна и ещё не понимающего, что происходит. Лань Ванцзи хотел бы увидеть спящего Вэй Усяня. И только-только проснувшегося. Хотел увидеть его нежащимся в постели, сонным, беззащитным. Жаль, что этим мечтам не суждено было сбыться. Вдоволь обласкав живот Вэй Усяня, Лань Ванцзи приподнял его бёдра и стянул штаны. Вэй Усянь лишь слегка нахмурился, но позволил раздеть себя, не выказывая недовольства. Ноги у него тоже были белые — длинные, стройные. Лань Ванцзи оглаживал их, потихоньку разводя в стороны. Но смотрел при этом не столько на ноги, сколько на член Вэй Усяня, лежащий в гнезде тёмных волос. Вэй Усянь был красив везде, и здесь тоже, и Лань Ванцзи до смерти хотелось взять его в ладонь, сжать, ощутить тяжесть и горячую пульсацию, когда плоть откликнется на ласку. Но пока было рано. Он гладил бёдра Вэй Усяня, подбираясь всё выше и выше, пока наконец не коснулся краем ладони головки — словно случайно. Рука Вэй Усяня дёрнулась, словно он хотел прикрыться, румянец на щеках стал гуще. Лань Ванцзи снова погладил его по ногам, выжидая. Ещё одно «случайное» прикосновение — и член шевельнулся, наливаясь кровью, а сам Вэй Усянь прерывисто вздохнул. Он был так отзывчив. Даже не осознавая толком, что происходит, вздыхал и подавался бёдрами вверх, в ладонь Лань Ванцзи, словно умолял о новых ласках. Значило ли это, что он уже знаком с плотскими удовольствиями? Лань Ванцзи нахмурился: мысль, что кто-то другой мог ласкать Вэй Усяня, была неприятна. Что ещё он позволял с собой делать? Лань Ванцзи скользнул рукой ниже, просунул пальцы между ягодиц, и Вэй Усянь, даже не думая протестовать, лишь шире развёл ноги. Неужели он и вправду?.. Флакон с маслом прятался на обычном месте — под столиком, скрытый за одной из широких ножек. На то, чтобы увлажнить пальцы, ушло несколько мгновений. Лань Ванцзи развёл ноги Вэй Усяня ещё шире, сгибая в коленях, прижался пальцами к потайному отверстию, надавил — и бёдра Вэй Усяня тут же напряглись. — Что ты… — Он попытался свести ноги, но Лань Ванцзи не дал. Неужели никто всё-таки не трогал его там прежде? — Тише. Скользким от масла пальцем он медленно поглаживал горячую расщелину между ягодицами, не спеша проникать внутрь. Собственное возбуждение уже нарастало в паху, хотелось поскорее перевернуть Вэй Усяня и втиснуться в его прекрасное тело, которое, Лань Ванцзи знал, примет его так же податливо, как до сих пор принимало все ласки. Но надо было сделать всё правильно, не торопясь. Вэй Усяню не должно быть больно, а на его теле не должно остаться следов, неизбежных при поспешном соитии. — Тебе понравится, — прошептал он, другой рукой поглаживая Вэй Усяня по бедру. Радовало, что его член по-прежнему возбуждён, а значит, Лань Ванцзи всё делал правильно. Склонившись, он выдохнул, едва не касаясь губами отвердевшего ствола, и Вэй Усянь со всхлипом втянул в себя воздух. Ещё один выдох — и палец Лань Ванцзи проник внутрь, в жаркую тесноту тела, а Вэй Усянь, казалось, даже не заметил. Лань Ванцзи поглаживал его член у основания, горячо дышал на головку, потом слегка дул, охлаждая, и Вэй Усянь сладко выгибался и постанывал под ним. Палец тем временем проникал всё глубже, смазывая и растягивая. Прежде чем добавить второй, Лань Ванцзи прижался к члену Вэй Усяня губами, вызвав новый стон, громче прежних. Горячие стенки плотно обхватывали его пальцы, но поддавались настойчивому проникновению с такой готовностью, что Лань Ванцзи не мог не думать: возможно ли, чтобы это было по-настоящему? Если бы он предложил, а Вэй Усянь согласился и сейчас стонал его имя, подставляясь с настоящим, искренним желанием? Но он знал, что это невозможно. Он не позволил бы себе даже намекнуть Вэй Усяню, что желает подобных вещей. Тот был слишком легкомысленным и болтливым, Лань Ванцзи не рискнул бы довериться ему в желаниях, которые даже перед самим собой не сразу смог признать. О том, что Вэй Усянь отдастся ему по собственной воле, оставалось лишь мечтать. — Ванцзи, время. Лань Ванцзи вздрогнул и обернулся: он совсем забыл о брате. Тот сидел, сложив руки на коленях и размеренно дыша. Этот спокойный вид мог обмануть постороннего, но Лань Ванцзи видел, как подрагивают мышцы его шеи и чуть заметно напрягаются губы. Он подвинулся, чтобы не закрывать собой обнажённое тело Вэй Усяня. Брат помогал ему — и в ответ Лань Ванцзи щедро делился с ним всем, что получал. — Уберёшь всё это? Пока Лань Сичэнь составлял на пол чайный набор, Лань Ванцзи постарался растянуть Вэй Усяня сильнее, уже не особо нежничая. Времени на долгие ласки не осталось. Лань Сичэнь всегда следил за этим, он не стал бы торопить напрасно. — Поднимись, — велел он, подхватывая Вэй Усяня за талию. Тот расслабленно улыбнулся и вдруг закинул руки ему на шею. — Поцелуешь меня, Лань Чжань? У Лань Ванцзи перехватило дыхание, а член отвердел так, что казалось, вот-вот разорвёт штаны. Вэй Усянь желал его. Не удовлетворения похоти, но его самого, Лань Ванцзи. Желал нежности, близости, разделённого на двоих дыхания. Что, если они и вправду могли бы… Но времени не было; пользуясь тем, что Вэй Усянь повис у него на шее, Лань Ванцзи повернул его и уложил животом и грудью на столик. Раздвинул колени, чтобы поза была устойчивее. Быстро, пока Вэй Усянь не опомнился, развязал свой пояс, распахнул полы халата. — Лань Чжань? — нахмурившись, Вэй Усянь попытался подняться, но Лань Сичэнь тут же положил ладони ему на плечи. — Лежите спокойно, молодой господин Вэй. И Вэй Усянь притих, лишь выгнул шею, пытаясь обернуться. Лань Ванцзи погладил его по округлым ягодицам, успокаивая; другой рукой он неловко, торопясь спустил штаны, прикусывая губу, когда ткань тёрлась о возбуждённый член. А когда обхватил себя смоченной в масле ладонью, чтобы хорошенько смазать, всё-таки не удержался и застонал. Вэй Усянь вздрогнул и переступил коленями; плечи его были надёжно прижаты к столу, двигались лишь бёдра и приподнятый зад, и от этого зрелища у Лань Ванцзи пересохло во рту. Казалось, что Вэй Усянь тоже ждёт его с нетерпением. Лань Ванцзи стиснул мягкие ягодицы, помял, раздвигая, прижался головкой к уже растянутому отверстию. И толкнулся внутрь. Удивлённый вскрик Вэй Усяня оборвался приглушённым мычанием. — Не надо, — ласково сказал Лань Сичэнь, прижимая его к столу. — Вы же не хотите, чтобы кто-то услышал? Потерпите, молодой господин Вэй. Всё будет хорошо. Лань Ванцзи медленно входил в него, с трудом раздвигая плотно сжатые мышцы. Конечно, член был толще пальцев, но ведь Вэй Усянь так замечательно принимал их, раскрываясь навстречу. Если бы он снова расслабился… Войдя почти до конца, Лань Ванцзи остановился. Надо было дать Вэй Усяню привыкнуть. Он погладил напряжённые бока, поясницу, бедро. Наклонился и прижался губами к выступающим позвонкам, целуя один за другим. Вэй Усянь вздрогнул и вдруг прогнулся под ним. Лань Ванцзи снова двинул бёдрами — жаркая теснота, обхватившая его, стала как будто податливее. Он вышел почти до конца и толкнулся снова. И ещё раз. Он чувствовал, как постепенно обмякает Вэй Усянь, склонившись лицом в стол, видел, что ладони Лань Сичэня уже не столько удерживают, сколько поглаживают его плечи. Но главное — Вэй Усянь принимал его, раскрывался навстречу, впуская Лань Ванцзи глубоко, полностью, пока их бёдра не соприкоснутся. Будто и вправду желал. Будто всё было по-настоящему. Теперь можно было не сдерживаться, но Лань Ванцзи всё равно старался двигаться плавно. Это было нелегко — тело требовало быстрее, глубже, хотело слиться с Вэй Усянем в одно целое. Лань Ванцзи просунул ладонь под живот Вэй Усяня, сжал его член — уже не такой твёрдый, но стоило приласкать немного, и он снова воспрял. Лань Ванцзи хотел, чтобы Вэй Усяню было так же хорошо, как ему самому. Не сразу, но у него получилось двигать рукой в одном ритме с бёдрами, и очень скоро Вэй Усянь вновь застонал — сдавленно, почти скуля, не так томно, как прежде. Но это уже было неважно. Настой, возбуждающий чувственность, всё ещё действовал, и Лань Ванцзи даже не пришлось сдерживать себя, чтобы подвести Вэй Усяня к сияющему пику первым. А затем и сам излился, в последний миг успев выйти из судорожно сжимающегося тела, и семя его выплеснулось на спину Вэй Усяня, жемчужными каплями разлившись по загорелой коже. Когда охватившая тело после соития слабость прошла, Лань Ванцзи чувствовал себя так, словно всплыл из-под воды. Все вокруг казалось новым: воздух, звуки, краски. Словно весь мир изменился. Вэй Усянь лежал ничком, спрятав лицо в сгибе локтя. Его нагое тело уже не возбуждало страсть — хотелось заботливо прикрыть его, спрятав от прохладного воздуха и чужих взглядов. — Оденься, — сказал Лань Сичэнь, всё ещё поглаживающий плечи Вэй Усяня, словно тот мог что-то чувствовать. — Надо прибраться здесь, пока он не проснулся. Лань Ванцзи быстро запахнул на себе одежды, завязал пояс и вместе с Лань Сичэнем поднял Вэй Усяня со столика. Обтёр спину и живот влажной тряпицей, смывая семя. Одевать его было нелегко. Стройный с виду, Вэй Усянь был тяжёлым, как любой рослый человек с хорошо развитыми мышцами. Помогало лишь то, что он всегда был небрежен в одежде, и можно было не слишком тщательно укладывать один слой за другим, разглаживая складки. Пока Лань Сичэнь просовывал руки Вэй Усяня в рукава, Лань Ванцзи напоследок вжался лицом в его шею. — Когда снова?.. — Ванцзи, ты же знаешь, этот настой нельзя давать слишком часто. Он начнёт вспоминать. А если увеличить дозу, то забудет целый день. Это слишком рискованно. — Когда? Лань Сичэнь вздохнул. — Подожди хотя бы половину месяца. Так долго. Лань Ванцзи поцеловал Вэй Усяня в шею, обнял, стараясь запомнить тепло его тела, запах, вкус. Он подождёт. И будет вознаграждён самыми сладкими плодами. Вместе с Лань Сичэнем они устроили Вэй Усяня возле стола так, словно он уснул сидя, положив руки под голову. Лань Ванцзи протёр стол от следов соития, снова расставил чашки. Жаровня, где грелась вода для чая, почти остыла, пришлось раздувать угли снова. Так много времени прошло, а Лань Ванцзи казалось, что он мог бы ласкать Вэй Усяня ещё десять раз по столько. Когда Вэй Усянь поднял голову, сонно моргая, оба брата сидели за столом и пили чай. — Я… — начал Вэй Усянь, оглядываясь. — Я что… — Прошу прощения, молодой господин Вэй, — прервал его Лань Сичэнь. — Видимо, я так увлёкся рассказом об истории Гусу Лань, что усыпил вас. Иногда я бываю зануден, как старик. — Нет-нет, это вы простите, — тут же смутился Вэй Усянь. — Я просто… плохо спал ночью. Мне очень стыдно, честное слово. Лань Сичэнь подвинул ему чашку со свежим чаем. Обычным, тем же, что пил сам. Лань Ванцзи искоса следил, как Вэй Усянь отпивает чай и чуть хмурится. Может, пытается вспомнить, что было перед тем, как он заснул. Может, прислушивается к своему телу, гадая, откуда взялось странное ощущение пониже спины. Можно было не волноваться — скоро он сам придумает более правдоподобную причину, чем два благородных Нефрита, опоивших его, чтобы вовлечь в весенние забавы. А Лань Ванцзи будет ждать.