От ненависти до любви – несколько пережитых событий

      Настало утро, Шэнь Цинцю и Лю Цингэ уже были на месте встречи, если быть точнее во дворе. Они ждали прихода остальных. Проходит полчаса, прежде чем люди начинают подтягиваться.       По их лицам было понятно, что на нескольких бокалах те не остановились и после ухода лордов Байчжан и Цинцзин еще долго продолжали пьянку.       Если Юэ Цинъюань и Му Цинфан выглядели относительно нормально, то глава посещаемой ими секты и старейшины при каждом шаге пошатывались из стороны в сторону.       — Давайте выдвигаться, не будем задерживаться.       Желания оставаться с ними у Шэнь Цинцю не было, если есть возможность остаться одному, он ей воспользуется. Так и сейчас, спросив, куда ему идти, и получив неоднозначный мах рукой в направлении восхода солнца, мужчина направился на исследования. Никаких книг и брошюр с основными видами растений ему не выдали, поэтому собирать цветы придется аккуратно, стараясь, чтобы пыльца не попала на голую кожу.       Границ у территории выделено не было, поэтому Шэнь Цинцю с каждым часом уходил все глубже в заросший кустарниками и лианами лес. Как ученый, мужчина желал получить новый материал для исследований. Он слишком глубоко ушел в себя, что почти не заметил, как вокруг начало темнеть. Глупым человеком он не был, так что путь назад тот хорошо запомнил. Все проходило спокойно, вырезав под корень взятым кинжалом растение и положив его в мешочек, Шэнь Цинцю начал выпрямляться.       — Эй, — с боку неожиданно послышался смутно знакомый голос. После стольких часов проведенных в тишине, лорд Цинцзин не ожидал кого-то услышать, поэтому от неожиданности он слегка дергается, отставляя одну ногу назад и доставая Сюя.       Повернув голову он увидел своего шиди.       «Кто бы мог подумать. Почему-то я ничуть не удивлен.» — быстро пронеслась в голове мысль, но прежде чем он успел спросить, какого небожителя тот здесь забыл, Шэнь Цинцю почувствовал что-то неладное.       Опустив голову, лорд Цинцзина понял: его ногу обвила очень тонкая полупрозрачная нить, которую, если не присматриваться, можно было и не заметить. Это очередное никому из них неизвестное растение.       — Шэнь Цин… — Лю Цингэ протянул было руку, как его остановил голос шисюна.       — А ну стой на месте, скотина, — с Меча Сюя достаточно. Маленькая вероятность в присутствии двух лордов становилась стопроцентной. Не нужно было ломать голову, чтобы понять, что говорится о побочных возбуждающих эффектах растения.       Шэнь Цинцю аккуратно… резко высвободил из меридиан ци, разрывая обвившую его лиану на кусочки.       Лю Цингэ оставалось молча смотреть.       — Лю-шиди, думаю нам следует разделиться и пойти разными дорогами.       — Ты преувеличиваешь.       — Приувеличиваю? — «Неужели он так и не понял закон этого мира?»       Шэнь Цинцю в юности никогда не славился терпением и сдерживанием агрессии. Если во взрослом возрасте он выглядел примерным бессмертным, то стоило отметить — это искусно созданная маска.       Лорд Цинцзин сделал два шага вперед и замахнулся было на идиота веером, как с трех сторон на них набросились лианы уже подлиннее и потолще. Они обвили туловище и ноги заклинателей, прижав их друг к другу. От смещения центра тяжести мужчины рухнули на землю, Шэнь Цинцю упал на траву покрытую веточками и мелкими камешками. Как только шок сошел, придавленный бессмертный повертел головой, во время сего действия замечая не дальше чем в трех сантиметров от лица острый штык.       От безнадеги прикрыв глаза, Шэнь Цинцю стал ждать. Прошла минута, вторая, но ничего не произошло. Осторожно приоткрыв глаза, он встретился взглядом с неморгающим Лю Цингэ. Голова которого покоилась у него на плече, а тело сверху.       Осознав, что произошло, они резко вместе стали пытаться выпутаться из связавших лиан. Руки были зафиксированы, дотянуться до мечей не представляло возможным, на призыв с помощью ци они не реагировали, а ее выпуск ничено не дает.       — Подожди, Лю-шиди, — от постоянных потуг Шэнь Цинцю не сразу заметил закономерность. Чем активнее они пытались выбраться, тем сильнее их сдавливало лианами.       Теперь же прекратив всякое движение, еле заметно, но все же хватка начала ослабевать.       — Если этот шисюн правильно понял, то со временем лианы нас отпустят сами, остается только ждать, - неожиданно для себя, Шэнь Цинцю не чувствовал отвращения от близкого контакта с Лю Цингэ. Этому могло способствовать чувство безопасности и знание, что Бог Войны без причины не начал бы причинять вреда безащитному человеку.       Лю Цингэ вздыхает, но спорить не начинает, лишь удобнее устраиваясь на нем.       С такой скоростью ослабления, ждать им пришлось бы не менее чем час. Все это время провести без дела было бы тяжело. Попытки погрузиться в медитативное состояние не увенчались успехом. Было тяжело успокоить тело и разум находясь так близко.       Тяжело вздохнув, Шэнь Цинцю попытался успокоиться, этому помешал чужой голос.       — Мы можем поговорить, — произнес Лю Цингэ, решивший воспользоваться представшейся ситуацией.       — Нам не о чем говорить, — поставил точку в разговоре лорд Цинцзин. Но уже через шичен сам задал вопрос. — О чем шиди так любезно хочет поговорить? — хотя догадки на этот счет у него были.       — Ты избегаешь меня, — обвинительным тоном проговорил Бог Войны.       — Браво, шиди. Если бы ты не преследовал этого шисюна на каждом шагу, мне бы не пришлось этого делать.       — Я не понимаю, — последовал через некоторое время ответ.       — Это обычное состояние шиди.       — Нет, я имею ввиду, почему? — завозившись, он приподнял слегка голову. — Мы могли бы пожениться и тем самым сохранить достоинство. Ничего между нами не поменялось бы.       — Если между нами от заключения брака ничего изменится, то в чем его смысл? — не дожидаясь, пока его перебьют, Шэнь Цинцю продолжает. — Мне не нужен брак, мне не понятна сама его концепция.       — Что?       — Этот шисюн имеет ввиду… Разве он не заключается в закрепление узами двух любящих сердец? Два человека приносят клятву в верности. Но какой в этом смысл, когда преданные люди не станут бросать друг друга и без женитьбы. В ином случае, кто решит предать, тот бросит, и клятва уж точно не сможет этому помешать.       Лю Цингэ нечего было на это ответить.       — Этот шисюн придерживается своих убеждений и не станет от них отрекаться.       — Почему ты так мыслишь? Тебя предавали?       — Этот шисюн не станет отвечать на вопросы личного характера.       На этом разговор был окончен. Путы ослабли настолько, что если не торопиться и медленно распутываться, можно было бы выбраться. Однако у Лю Цингэ были иные планы.       — Не дергайся, шиди, — на этих словах Лю Цингэ резко отклоняется корпусом назад, естественно тем самым приведя в действие лианы.       У Шэнь Цинцю не было слов. Лю Цингэ решил пояснить:       — Ты вновь уйдешь и перестанешь со мной разговаривать.       — Знаешь, шиди, сейчас мне как никогда раньше есть что сказать.       — Правда?       — Да, ты безмозглый, причиняющий вред, что там, ты приносишь беду одним присутствием рядом со мной…       — Мое сердце стучит рядом.       — …конечно сердце должно стучать, полудурок, в противном случае ты был бы мертв… — осознание достигло его с замедлением. — Что?       — Мне нравились спаринги с тобой.       — Ты говоришь, что скучаешь по избиению этого шисюна?       — С тобой не было скучно. Без тебя да.       — У шиди поразительная способность красноречиво выражать свои мысли.       Лю Цингэ вздыхает:       — Стой. Я имел ввиду вернись.       — Этот шисюн никуда не уходил, и, видимо, не сможет это сделать еще час.       Лю Цингэ кусает его в шею. Шэнь Цинцю вздрагивает и шипит.       — Ты… укусил меня, — такого действия от благородного бессмертного из уважаемой семьи Шэнь Цинцю не ожидал.       — Бесишь, — страдальчиски заключает Лю Цингэ.       — Какое совпадение, этот шисюн хотел сказать тоже са…       — Люблю тебя.       Оставшиеся невысказанными слова застряли в горле. Глаза Шэнь Цинцю прищуриваются, а губы сужаются в тонкую линию.       — Ненавижу тебя. Я зову Му Цинфана, — Шэнь Цинцю начинает еще усилленей вырываться из пут. Лианы запутываются и обхватывают туловище сильнее. Воздух труднее поступает в легкие, и они начинают задыхаться. Только поэтому лорд Цинцзин останавливается.       Приоткрыв глаза Лю Цингэ бросает взгляд на Шэнь Цинцю и замирает. Маска лорда Цинцзин сломалась, на щеках и кончиках ушей проступил легкий румянец.       Это был не первый раз, когда кто-то говорит, что любит его. Была Хайтан, любившая свое представление о Цзю и его внешность, был Юэ Ци, говоривший это как член семьи.       Но почему-то сейчас все было по другому. Хайтан никогда по-настоящему не любила его, заботясь лишь о видимой картинке. Юэ Цинъюань же сейчас даже в глаза ему не смотрит.       Лю Цингэ — это отдельная тема. Годы соперничества, обвинения в покушении и разврате, и к чему это привело?       — И на что надеется Лю-шиди? Получить взаимность?       — Просто сказал.       — Просто сказал?! Такие вещи просто так не говорят!       — С тобой было не скучно, — с некоторым усилием Лю Цингэ слегка пожимает плечами.       — Ты преследуешь меня на протяжении года, признаешься в любви и все это из-за того, что тебе было скучно?       Лю Цингэ замялся и неуверенно произнес:       — Да?..       — Идиот! Скотина! — Шэнь Цинцю начал задыхаться от возмущения.       — У тебя много недостатков. Главными из которых являются блуд и нечестное ведение боя. Но, ты не так ужасен как я ранее считал.       — Я пытался тебя убить!       Выражение лица Лю Цингэ стало мрачным.       — Один раз, когда вражда достигла пика. Ты не просил прощения, но в другие миссии пытался спасти. Я сделал вывод, что ты решил измениться.