Топь

Впервые ступив за порог тяжёлой железной двери, Гон почувствовал тяжёлую духоту. Позади остались длинные ветви лестницы в тусклом свете плоских ламп. Холодная дверная ручка плавно опустилась вниз и обратно. Гон уже привык к сгущённым бороздам душных помещений. Видать такое уже доводилось. Однако здесь было немного по-другому, было то, чего не было в тех местах, где он бывал. Он ещё не прошёл в зал, а воздух в немноголюдном коридорчике между раздевалками был полностью пропитан запахом песка. Как на пляже, только раз в десять мощнее. Гон глубоко вдохнул, прежде чем продолжить свой путь. На удивление, это было приятно. Успокаивало, в каком-то роде. Не то чтобы Гон очень волновался. Уж точно не так, как когда впервые зашёл на ринг в борцовской форме. Сейчас было легко. И Фриксу не терпелось попробовать себя в чем-то совсем ином. Не в том, чем он занимался раньше. Кажется, эта мысль преследовала его с момента посадки на автобус. Нет, ещё до выхода из дома. До того, как скрипнул ключ в замочной скважине. Гон сжал лямку сумки на плече и зашагал дальше. Конечно, от него не укрылось, что всюду было необычайно тихо. Изредка лишь отвлекали тихие разговоры у автоматов с водой и разносортными батончиками. А дверь, наполовину стеклянная, отделявшая зал от здешнего закутка, не давала и шанса на шум по ту сторону. Проверить свои догадки Гон смог, когда вышел к манежу в зале. Переодевшись в свободные шорты до колен и яркую зелёную майку, с собой он прихватил только бутылку воды. В по-настоящему огромном зале переговоры занимающихся растворялись где-то выше к скошенному потолку. И песком здесь пахло втрое сильнее, а самого Гона точно поместили в купол, за которым всё виделось размытым. Немного времени понадобилось на то, чтобы привыкнуть. Гон улыбнулся, уверенный в себе. Если бы можно было сравнить этот зал с рингом, то здесь бы уместилась сотня. Сотня рингов. Может, больше. Вблизи была площадка под пляжный футбол, в конце — две волейбольные. Каждая зона была отделена от другой высокой сеткой от песчаного пола до высот потолка. Гон подошёл к манежу с песком, скинув тапки с ног и оставив их в общей цветастой куче. Настало самое интересное. Гон утонул. Перед глазами бабочки запорхали, когда голые стопы окунулись в мягкий песок и тотчас исчезли в глубине по лодыжку. Под верхним слоем песок был слегка влажным и горячим, из-за чего у Гона появилось непреднамеренное желание зарыться с головой. С огорчением приходилось вспоминать, что он не на пляже топчется, хотя от оазиса или морской волны здесь хуже бы не стало. Гон простоял так ещё немного, подняв подбородок ввысь и блаженно прикрыв карие глаза. К тому времени, как он заприметил группу людей на одной из волейбольных площадок вдали, он решил поспешить к ним. Вероятно, это была его группа также и она уже собралась. Вынырнув ногой из песка, он шагнул вперед, отчего прохладный песок на поверхности принёс волну удовольствия не хуже прежней. Кажется, выбор был верным. Гон неуклюже шёл вперед, то и дело проваливаясь в бороздах. Не так глубоко, как в первый раз, но всё ещё не ровный пол под ногами. Когда он сорвался на лёгкий бег, стало легче, потому что никакая из песчинок не успевала съесть его ноги. — Кто такой? Гон подбежал к площадке, кажется, не особо привлекая внимание собравшейся группы. За исключением тренера, взрослого мужчины с проскакивающей сединой на голове. Гон вежливо улыбнулся, называя своё имя. — Гон Фрикс. Мужчина что-то отметил в бумажном журнале в руках и коротко кивнул. Гон зачем-то кивнул в ответ, а после оглянулся вокруг. С этого года он официально должен состоять во взрослом составе, а там возраст уже варьируется от минимума к старикам-долгожителям. Однако приятно было подметить, что составляющие группы были девушки и мужчины навскидку лет двадцати и двадцати с небольшим. Трое человек собрались группой чуть поодаль, играя в мяч по кругу, пока тренировка не началась. Ещё пара сидела на небольших рядах трибун. Всего три ряда. Скорее для личных матчей и соревнований, нежели чемпионатов мира. Гону пока что не было интересно, он и мяч то в своей жизни всего несколько раз держал. Всё другим занимался. Позже его внимание привлекло другое. Странно, но почему-то раньше он не замечал этого мужчину. Гон был уверен, что пристально следил за всей площадкой, однако его он в упор не замечал. Эта мысль тоже улетучилась достаточно скоро, потому что мужчина, видимо, заметивший Гона, обернулся, улыбаясь в загадочном прищуре. Гон увидел в его руках один из волейбольных мячей, только вот мужчина просто стоял у сетки без дела. Неужто заняться нечем? Ждёт кого-то? Фриксу почему-то казалось, что нет. Однако высокая фигура определённо привлекла Гона, раз вся слежка за площадкой пошла наутёк. Гон решил подойти ближе, будучи ещё ни с кем не знакомым из здешних представителей. Движения его всё ещё были неуклюжи, особенно при шаге, отчего мужчина у сетки улыбнулся шире. Если это можно было счесть за улыбку. Теперь Гон мог видеть сильные руки, которые не в силах был скрыть белый кроп-топ без рукавов. Да ещё и с какими-то малиновыми ромбиками-сердечками. Живот частично скрывали светлые свободные спортивные штаны, но полоса светлой кожи то и дело мелькала перед глазами. Необычный выбор одежды на тренировку, не правда ли? Кажется, обладатель не был стеснён. Даже совсем наоборот. Горд и доволен. Все вопросы Гона отпали, когда он взглянул на кисти мужчины, что держали мяч крепкой хваткой. Длинные острые ногти небесно-голубого цвета. Длинные. Острые. Ногти. — Это не травмоопасно? — Гон осторожно заглянул в глаза мужчине, когда был достаточно близок. — Твои ногти. Золотые самородки мгновенно прошли короткий путь от собственных рук к юноше. Мужчина усмехнулся достаточно громко, чтобы быть услышанным. — Так интереснее, — голос его, необычайно мелодичный и размеренный, точно течение родника, был тоже достаточно тих, но настолько, насколько надо. — Не думаешь? — А если мяч попадёт прямо по твоим ногтям? — Гон приподнял бровь, искренне не понимая причину интереса получить разбитые в кровь пальцы. — Не попадёт, — прищур делается больше, а улыбка наконец окончательно тонет в лёгком интересе и тонкой хитрости. — Ты так уверен в этом? — Гон не знает, почему вообще так привязался к этим ногтям, однако разговор пока заканчивать был не намерен. — Хочешь проверить? — мужчина оголяет зубы, смотря теперь больше с вызовом, нежели с интересом. — Ты давно играешь? — С сегодняшнего дня, полагаю, — Гон наклонил голову в бок, ничуть не меняясь в лице, вопрошающем и искреннем. Именно поэтому ему было сложно понять, когда мужчина перед ним ненадолго засмеялся. — Это будет интересно, — тянет ласково он, хлопая свободной рукой по плечу Гона. — Мяч в руках держал же? — Пару раз, — Гон впадает в смятение от лица мужчины, но поделать ничего не может. — Но, знаешь, я быстро учусь, поэтому принимаю твой вызов. — Хм, — он увлечённо хмыкает и словно возвращается вспять. — Попробуй-попробуй, малыш. — Гон Фрикс, — игнорирует мужчину, представляясь в, как ему казалось, нужный момент. — Хисока, — он оборачивается к Гону циркулем, слегка кланяясь. Движения его плавные, осторожные и изящные. — И, я знаю. — Что? — отвечает Гон, сутулясь. — Я услышал твоё имя пять минут назад, Гон, — Хисока улыбается шутливо, явно забавляясь тем, как поднимаются и опускаются плечи Фрикса от его слов. — Один-ноль? Хисока приоткрывает глаза чуть шире, нежданно бросая мяч Гону. С трудом, но тот всё же ловит его. Нет, не потому что мяч никогда в жизни не держал, а потому что без всякого предупреждения. Острый ноготь Хисоки скользит по мячу в руках Фрикса и кажется, вот-вот, и кожа разойдётся на две части. Гон понял, что не может отвести взгляд. Мог только вдыхать и чувствовать песок в воздухе и под ногами. И тишь всюду. Наверное, думал он, глупо было принимать вызов от человека, с которым знаком от силы в два слова. Ещё глупее, когда вызов связан с тем, в чём ты ни слуху ни духу. Точнее, слух есть, духа нет. Сначала бы вообще узнать, что это за зверь такой — пляжный волейбол. А потом и посмотрим. Зная себя, Гон понимал, что вряд ли сможет отказаться от своих слов хоть когда-нибудь. Однако, вроде всё не так сложно, правда? — Строимся! Хисока положил раскрытую ладонь поверх мяча, забирая его из рук Гона и откидывая в сторону от волейбольного поля. Последний раз поднимает глаза на Гона и такой же раз улыбается, прежде чем пойти к строю. Гон последовал его примеру, краем глаза следя за новым знакомым. Кажется, его «всё не так сложно» подверглось непереносимой пытке. Его не шатало от песка в разные стороны и даже проваливающееся под ногами песчаное болото не мешало ему идти так, будто под ногами дощатый пол. Подобно Иисусу по воде. Интересно, подобное сравнение польстило бы мужчине? Гон не спешил узнавать, вставая в ряд. Почему-то Гон не ожидал, что первая половина занятия будет посвящена упражнениям-упражнениям-упражнениям. То растяжка, то попрыгать, то побегать. Пара упражнений была посвящена кувырку. Смысл в том, чтобы упасть вперёд, когда мяч летит близко к земле, отбить вытянутой ладонью и перевернуться через бок (правый — правша, левый — левша), дабы не травмироваться. Ещё пара упражнений — атаке и нижним приёмам, но лишь имитация. Вероятно, он представлял игровой спорт по-другому, но не учёл, что на тренировке самой игре посвящается времени куда меньше, чем подготовке. Изредка он поглядывал по сторонам, находя и людей, с которых градом пот лил, и тех, кто выглядел вполне в себе. Для него физические нагрузки сложности не представляли, и внимание его привлекал десяток мячей у скамьи. Точнее быть, восемь мячей у скамьи и ещё два, но разбросанных по площадке. С одним занималась группа троих людей, а второй недавно был откинут уже Хисокой. Однако собери всю десятку вместе, то вряд ли получится отличить один мяч от другого. Что ж, было всё равно не скучно. Тренировки на песке у Гона ещё не было и здесь монета тоже имела две стороны. Тренер объявил о начале перерыва. Минута. Группа тотчас рванула к скамье с оставленными бутылками воды, а Гон вслед за ними. Без страха быть пораненным, он падает на песок, берёт свою бутылку в руку и облокачивается на метровый бортик, отделяющий футбольное поле от их. Хисока, кажется, особого интереса не находил. Что на разминке, что сейчас, лицо его было непоколебимо и будто бы безучастно. Во всяком случае, как только Гон скользнул глазами на него, то Хисока тотчас оглянулся в ответ. Растянул губы в той нечитаемой улыбке, с которой познакомил прежде. Гон оживился, когда тренер приказал взять по мячу и разделиться по парам. И, конечно, чёрт дёрнул его первым делом подбежать к Хисоке. Он сидел на прежнем месте, не сдвинувшись. Будто предвидел, что мяч подымут за него и пара его прибежит сама. Впрочем, так и получилось. И улыбка его сделалась шире, когда Гон оказался рядом, предлагая совместную работу. Тогда Хисока поднялся, отряхивая светлые штаны и принимая предложение. Следующим шагом стало встать друг напротив друга через сетку и попробовать перекинуть мяч партнёру так, чтобы он «завис» в воздухе, летел высоко и медленно. Взвешенный мяч. Сначала Гон подкинул мячик сам себе, метра на полтора ввысь. Примерил вес мяча, дабы рассчитать силы и не запулить мяч в потолок. А потолок здесь был ого-го как высоко, к слову. Понаблюдав за движениями остальных, Гон подбросил мяч. Проделав в воздухе плавную дугу, шар пролетел на другую сторону сетки. Всё равно далековато. Хисока в мгновение ока отбежал назад и поймал мяч на лету. Настала его очередь. Что ж, у него получилось сделать так, чтобы мяч проделал нужную траекторию и приземлился прямо Гону в руки. Однако Фрикс уверен, что у него получилось бы точно так же через пару-тройку раз. Следующим упражнением было подкинуть взвешенный мяч, партнёр на той стороне принимает его снизу и перебивает обратно, также подвешивая. Тренер встал в стойку нижнего приёма и продемонстрировал частые ошибки. Обязательно согнуть ноги и сделать шаг вперёд при приёме, выпрямив руки до основания. Вроде, несложно. Гон вздыхает и подкидывает мяч на ту сторону, на этот раз более удачно. Хисока скоро сгибает ноги, подстраивается под мяч и, перемещая вес с задней ноги на переднюю, слегка разгибает ноги, подняв плечи вверх. Мяч отбивается от рук и перелетает на сторону Гона точно так же, как подкидывал его руками Хисока в прошлый раз. Что ж, это правда не выглядит сложным. Гон отдаёт мяч под сеткой и Хисока кидает шар уже ему. Летит ровно в руки. Гон сводит брови и сгибает ноги со спиной, выставляет руки. Когда мяч вот-вот готов столкнуться, Гон непроизвольно поднимает руки, образуя тупой угол. Мяч со всеми своими амбициями отлетает назад, далеко за спину Фрикса. Тот сросся с песком под ногами, даже руки не опустив. — Ты чайка, Гон? Крыльями размахался. Гон отмер, опуская руки и глядя на Хисоку. Из-за взгляда того даже сетка не казалась преградой между ними. — Не стой, — сказал он, отчего Гон вопрошающе посмотрел на Хисоку, не понимая, что он имеет в виду. — Ты, конечно, невероятно притягательный, но сам мяч к тебе не прикатится, Гон. Он хлопнул себя по лбу и побежал за мячом, упуская насмешливое лицо партнёра за сеткой. Когда он вернулся, то Хисока перешёл на его сторону, взял мяч и положил на песок. — Согни спину, — Хисока коснулся спины Гона после того, как он подошёл чуть ближе к сетке. — Руки выпрями. Выставив руки вперёд, Гон принял помощь. В свою очередь Хисока соединил его руки так, чтобы между ними и миллиметра свободного пространства не осталось. Сказал, чтобы он напряг руки и натянул кожу на руках. Только так синяков не останется. Хотя Гон предельно понимал, что синяки на его теле от простого мяча вряд ли появятся. Между тем, Хисока отпустил соединённые запястья и с некоторой комичностью проследил за тем, как угол между плечами и грудью Гона делает острым. — Тебе транспортир принести? — Хисока делает паузу, но, завидя, что подопечный и усом не повёл, продолжает. — Примерно девяноста градусов. Вновь касается его вытянутых рук и поднимает выше. Теперь Гон стоит на месте и пытается повторить движение, которое ему демонстрирует Хисока в следующий момент. В какой-то момент новый тренер кивает либо же кивнуть ему пришлось, в целом, итог один: переходит на ту сторону поля, захватив мяч под бок. — Без приёма тебе место на трибунах, малыш, — и подкидывает мяч. Всецело безупречно. Гон держит руки перед собой. Переносит вес с задней ноги на переднюю, левую. Плавно двигается вперёд, поднимая плечи в нужный момент, когда мяч оказывается совсем-совсем близко. «Лучше не ошибиться и не сделать, чем сделать ошибиться и сделать». — Бинго. Хисока ловит мяч, ровно прилетевший в его сторону. Тренер, который, кажется, наблюдал за самостоятельной парой, хвалит удачный приём и приказывает всем добавить по удару. Один кидает, второй принимает, а первый тоже принимает. Круг замыкается. — Добавим три удара? — Хисока улыбается с азартом, склонив голову. — Три? — Гон сначала перебирает ногами на месте, но всё-таки не в его репертуаре сдаваться без боя. — А давай. — Хороший мальчик. Гон фырчит и кидает мяч Хисоке. Снова слишком далеко. Всё в порядке, Гон, правда? Хисока успевает отбежать и перебить мяч. К сожалению, из-за нечёткого броска Фрикса мяч летит не так ровно, как прошлые разы и теперь придётся пошевелить ногами. Не проблема. Гон чуть смещается и бьёт ещё один взвешенный мяч на ту сторону. — Шаг вперёд не сделал, — Хисока принимает. Снова удар. Пока что удачно. Потом ещё и ещё. — Эй, это пятый, — Гон недовольно корчится, когда ему отправляют очередной мяч, но уже против их правил. Конечно, из-за потери концентрации шар летит прямиком в сетку и оттуда в лоб Гона. Пока тренер недовольно глядит на двоих, а Гон трёт место удара, Хисока смеётся, не пытаясь дать ответ словам. — Так нечестно. — Соперник ждать не будет, — Хисока пожимает плечами. Возможно, он поступил действительно неправильно, однако не ему это признавать. Не ему. Гон нежданно подкидывает мяч. Слишком высоко. Сетку перелетает он без проблем. Да и Хисоку перелетел бы, если бы это был не Хисока, конечно. Он подпрыгивает со своего места, кроп-топ задирается выше и оголяет подтянутое туловище. Он зависает в воздухе (Хисока что, тоже взвешенный?) и с силой ударяет раскрытой ладонью по мячу, словно отталкиваясь от него. Мяч без лишних сложностей перелетает обратно на сторону Гона и молниеносно сталкивается с песком, образовав под собой песчаный кратер. Гон и с места сдвинуться не успел, только оглянулся да на Хисоку посмотрел, сначала глаза широко разув, а после нахмурившись. — Что-то не так? — Хисока изобразил искренне удивлённый тон, ставя руки в боки и наклоняясь вперёд. — Нет, всё в полном порядке, Хисока, — Гон отвернулся и пошёл за мячом в конце площадки. Он не следил за тем, как за него зацепился взгляд Хисоки. Не следил за расширенными непонятно отчего зрачками и губам, ставшими у́же. К сожалению, после замечания тренера пришлось поумерить пыл. Хисока предупредил, что в любой момент по нужде может подойти и вновь сомкнуть запястья Гона, сделать руки ровной линией и заставить согнуться. Гон принял это, как негласную помощь при случае, отчего человеку за сеткой делалось ещё забавнее. Дальше все перешли к приёмам сверху. После — пасам. — Так как во время пасов между вами и товарищем не будет сетки, то прошу сдвинуться каждую пару на одну из половин поля. Гон нырнул под сеткой к Хисоке, так как тот подозвал его к себе. Эта часть была более отдалена от тренера и из пяти пар помимо них сюда перешла только одна. Вновь раздался громогласный приказ. Он встал в пару с одним из занимающихся и показал пас снизу на примере. Один кидает, второй пасует первому. Подвешивает, но уже рядом с собой и не слишком высоко. Кажется, задача почти идентична. Однако в том и смысл — уметь не только правильно принимать мяч, но и регулировать его направление и высоту в зависимости от ситуации. — Вперёд. Мяч падает на руки Гона и по неаккуратности отлетает в сторону. Хисока скучающе провожает его, пока тот не застынет в гуще песка. Гон бегло извиняется и бежит к очередному кратеру. Немногим позже он оказывается на прежнем месте и подкидывает мяч Хисоке. Тот без труда пасует. Так, как надо. — Блин… — бурчит под нос Гон, но остаётся как некстати услышанным. — А ведь это даже не игра, — мурчит Хисока и золотые самородки мерцают в щели прикрытых век. — Самое интересное начинается после. Гон хочет возразить, ведь Хисока, видимо, занимается пляжным волейболом уже давно, а он на своём первом занятии и имеет полное право ошибиться. Сказать больше — у него получалось даже лучше, чем у некоторых участников группы. Однако знал, что не может. Не может сказать, признавая свою слабость даже в таком простом вопросе. И Хисока определённо видел это и умело пользовался, что не могло не задевать. Но Гон хотел достичь справедливости меньше, чем хотел удивить своего партнёра на сегодняшнем занятии. Песок под его ногами рассекается, когда Гон отходит на шаг. Возвращает мяч Хисоке, дабы тот сделал ему первый бросок. Сначала устремляется ввысь, после плавно и верно всё ниже и ниже. Гон сгибает ноги и спину, выпрямляет руки под ровным углом и перемещается вперёд в нужный момент. Нет, слишком далеко, нужно ещё подбежать. Не успею. Быстрее. Быстрее. — Упс. Громкий звук столкновения мяча о руки и песок, всё-таки одержавший победу над Гоном. Хорошее объяснение, потому что без посторонней помощи он бы не справился. Хисока, чудом ухвативший падающего мальчика за вытянутые руки, продолжал держать его за соединённые запястья. Гон стоял на месте, наклонённый туловищем далеко вперёд. Он прокрутил в голове всё ещё раз. Он бы не успел отбить мяч. Хисока резко дернул его за руки и в тот момент Гон успел отбить трёхцветный шар, устремил его ровно ввысь, пока Хисока не поймал второй рукой. С обстоятельствами Гон разобрался, только вот хватка на руках с каждой секундой почему-то становилась всё крепче. — Больно, Хисока, — Гон поднял голову, уже недалёкий от того, чтобы начать морщиться. — М? — кажется, партнёр его был отвлечён чем-то глубоко своим. — Может отпустишь? — Гон подошёл ближе, так как стоять нагнувшись — удовольствие такое себе. Хисока отвечает не сразу. Видно, раздумывает над чем-то. Только вот схваченный не понимает. Над чем думать-то? А лучше и сразу отпустить, а-то даже силы прикладывать не перестал. Впрочем, его наконец поняли, помиловали и отпустили. Гон потряс кистями и встал обратно. Хисока ни словом не обмолвился. В ход пошли несколько пасов подряд. Далее шла техника. Как и в настоящей игре, на каждую из половин поля вставало по два человека. Соперник кидает мяч на другую сторону, а дальше знакомая схема. Один принимает и пасует второму вперёд, второй тоже пасует вперёд, первый подбегает и перебивает мяч на ту сторону любым приёмом. Игра может продолжаться до тех пор, пока одна из сторон не заметит мяч на земле своей половины поля. Гон был рад, что в этой незамысловатой игре Хисока — его сокомандник. Посему, когда мяч оказался на их стороне, игра пошла своим ходом. Иногда правда Хисока намеренно давал пас слегка в сторону или дальше нужного. Приходилось подстраиваться. А вот у Гона получалось ненамеренно, когда мяч летел не туда, куда хотелось бы. И здесь подстраиваться приходилось тоже. И было в этом что-то завораживающее, когда парой быстрых ударов ты заставляешь мяч летать по площадке без единого падения. И огорчало, когда круговорот этот заканчивался. Мячом либо на поле, либо далеко в ауте. Так как участников группы было больше, чем четверо, приходилось меняться. И потом играть в то же самое, но уже не у сетки. Тоже неплохо, только Хисока ближе. И вероятности вновь носами столкнуться больше. Было уместным отметить, что от игры с другими людьми Хисока перестал делать частые замечания Гону и впрочем слегка поумерил свой пыл. К слову, вместе с тем он не терял своей способности не глядя на мяч отдавать пас, глаза его устремлены только на Гона. Будто смеются, будто спрашивают, шепчут что-то. Что именно, разобрать не представлялось возможным. — Не отвлекайся, Гон, — снова тянет-тянет слова, когда пас его остаётся непойманным, упущенным. Подкрадывается время подач. Новая техника, которую пришлось узнать Гону. Так как в волейболе он до этого не был особо сведущ, то началось всё с нижней силовой. Встать боком, согнуть ноги и ударом кулака снизу отправить мяч в свободное плавание на другой берег реки. В их случае — за сетку. Первый мяч Гона полетел в потолок, второй — прямо в сетку. Он стал молча наблюдать за тренером, объясняющим, что кто делает не так. К несчастью, Гон был отвлечён полукольцом ладони на шее сзади. — Ноги задают направление, — негаданный шёпот над ухом полностью перекрывает речь тренера. — направь мысок передней ноги прямо, встань свободнее. Прислушавшись к совету, Гон поступил так, как и приказал Хисока. Когда общая масса приступила к подачам, то юноша приступил вслед, регулируя приложенные силы и направление. Удар. И мяч летит ровно над сеткой. Нет, в нескольких метрах над ней. Гон выпрямляется и улыбается, а от улыбки его глаза сами собой прикрываются. — Молодец, — послышалось рядом, Хисока уже держал другой мяч в руках. — Моя очередь. Гон отошёл в сторону, дабы случаем не помешать в выполнении задачи. Конечно, можно было обойтись и без этого, так как Хисока отошёл от границ поля на добрые четыре метра прежде, чем направить мяч ввысь перед собой. Это он сделал в следующие секунды, не сгибая колен. И понять причину представлялось уже сейчас. Хисока подбрасывает мяч и прыгает на месте. Вытянутая рука хлестко проезжается по шару и тот со всей силы устремляется на другую сторону, пока Хисока почти что невесомо приземляется обратно. Наблюдает за своим творением, когда то перелетает сетку без каких-либо трудностей и лезвием вонзается в песок. В ушах раздался ложный звук удара. Лицо Гона выгибается вместе с широкими глазами. — Хисока, — мужчина оборачивается на Фрикса, произнёсшего его имя. — Научишь меня? Ну, этой подаче. — О, мой дорогой, у нас осталось меньше десяти минут, — Хисоке наверняка приятно ловить звёзды огорчения в чужих глазах из раза в раз. — Если ты не согласишься на… Дополнительное занятие. — Правда? Ты… Тебе не жаль своего времени? — звёзды Гона зашлись северным сиянием. — Мне слишком скучно, а ты, вроде как, забавный парень, — затем он устремляет острый ноготь небесно-голубого цвета вверх, согнув руку в локте. — У меня только одно условие. — Какое? — между делом Гон схватывает близлежащий мяч и решает не тратить оставшиеся минуты зря. — Ты исполняешь все слова своего наставника и не возражаешь его действиям, — Хисока одобрительно улыбается, когда мяч перелетает сетку с завидной скоростью. — Я делал это всю тренировку, — Гон пожимает плечами и отбегает к другому мячу, чуть подальше. — Лжешь, — низко поёт Хисока, а глаза его на секунду накрываются туманом. — И не краснеешь. Гон не отвечает. Время убывало быстро, чему не стоило удивляться, ведь последние минуты всегда тянутся либо мучительно долго, либо настолько быстро, как стекает дождевая вода с железных труб.

***

Над головой гудели лампы. Ступенька за ступенькой и Гон опять возвращается в место, пропитанное доверху песком. Этот раз был совсем другим. Старая сумка дремлет на плече, а массив железной двери впускает юношу в помещение. Чистый воздух враз сокращается, однако дышать от этого сложнее не становится. Интересно, Хисока уже пришёл? Когда Гон заходит в раздевалку и снимает осеннюю куртку, то сразу же ищет чужое пальто. Впрочем, ни одно из имеющихся не являлось тем, что он ожидал увидеть. Времени было ещё предостаточно, но Гон почему-то думал, что придёт позже. Он садится на скамью, перепроверяет мессенджер и сообщает, что прибыл на место. Ответ приходит почти мгновенно. «Лечу». Гон хмыкает, улыбается чему-то своему и собирается к выходу в зал. — Ещё здесь? Гон стоял у зеркала над раковиной, когда его застал жалобный скрип двери. Он перевёл взгляд на человека за собой в зеркале и, когда ему заулыбалось чужое отражение, то он не поскупился обернуться. Что ж, это был не призрак. Хисока подмигнул и поставил вещи. Раздеваясь, он продолжил: — Я арендовал поле на пару часов, — пальто на крючке. — Если тебя хватит. — Я выносливый, — Гон довольно улыбается на очередной взгляд Хисоки, подобный мощному удару по мячу. — Ну-ну. Когда оба оказываются готовы, то путь в зал становится им открыт. Под боком у Хисоки мяч, который он взял при аренде. Гон, кстати говоря, пообещал перевести ему половину суммы, которую Хисока заплатил. Каждый из них сейчас думал о другом, пока песчаные топи сокращались в направлении к волейбольному полю. Только оказавшись на месте, Хисока бросил мяч в сторону, начиная пятиминутную разминку. Гон последовал его примеру. Сразу же после решили приступить к практике. — Условие помнишь? — Хисока прикрывает глаза и точно пленённое солнце из каньона выглядывает. — Помню-помню, — Гон отмахнулся и вспомнил подачу Хисоки в прыжке. — Кстати, послушай… — М? — поднимает мяч с тёплого песка. — Ты играешь, как профессионал. Зачем тогда ходишь на тренировки? Хисока прикидывает что-то у себя в голове, смотрит на потолок и всё же шагает ближе. Не отвечает. Не отвечает и это вводит Гона в ещё одно заблуждение. Ещё никогда он не встречал такого человека. И, когда Хисока безмолвно встал за его спиной, то ответа ждать уже перестал. Бесполезно, в некоем роде. Он ощутил, как по правой руке градом проезжается что-то острое, но не настолько, чтобы ранить, едва касаясь. — Ты ведь хотел научиться той подаче? Ногти останавливаются у ладоней, пальцы обвивают кисть юноши и поднимают вверх. Хисока прижимается вплотную и приказывает поставить левую ногу вперёд, правую — назад. Тянет за руку, поднятую вверх. Говорит что-то об оси позвоночника и велит слегка согнуть ноги. Единственное, что может делать Гон — это слушать и повторять, слушать и повторять. Он не разбирался в том, что это за чувство, но в глазах слегка помутнело, а в груди приятно сжало и окутало. Он не разбирался, но определённо хотел, чтобы Хисока продолжил объяснять и держать его за руку, касаясь своей грудью его спины. Гону потребовалось немного времени, чтобы вернуть себе концентрацию, когда Хисока наконец отошёл от него. Отошёл, чтобы сымитировать подачу, но пока что без прыжка. Чтобы построить дом нужен фундамент, иначе всё рухнет. Потом Гон взял мяч в руки. Так. Подкинуть рядом с собой. Не очень высоко. Пары метров хватит. Нацелиться правой руки и, будто бы отталкиваясь от задней ноги, нанести ровный удар вперёд. Он подкидывает мяч несколько раз, примеряясь, и наконец наступает настоящий бросок. Гон выпрямляется в спине, когда отдаётся телом от задней ноги. Чуть размахивается и почти что со свистом выносит раскрытую ладонь вперёд. Круг завершается. — От счастья глаза закрыл? — Хисока недалёк от того, чтобы засмеяться. Мяч лежит у ног Гона как ни в чём не бывало. Когда ударял, то совсем не смотрел, куда же бьёт. Видимо, воздух калечит, раз веса на руке не ощутил. Даже глаза и вправду зажмурил. Теперь оставалось стыдливо чесать затылок, кое-как улыбаясь. — Ещё раз. По приказу Хисоки Гон поднимает мяч и пытается снова. Теперь его внимание приковано к шару, который он уже подбросил секунду назад. Итак, раз, два и вперёд! — В следующий раз в меня попадёшь? — Хисока всё же хохочет, коротко и достаточно безобидно, но смеётся. На этот раз от удара мяч вонзился прямиком в песок в нескольких метрах от Гона, но и без намёка на то, чтобы хоть попытаться перелететь на ту сторону поля. Сетка уже начинает скучать. Мало того, что мяч не перелетел, так ещё и в стороне оказался. — Начнём сначала, Гон, — Хисока задорно подходит ко Фриксу сзади. Хисока снова прижимается телом к телу. Снова крепко-накрепко смыкает пальцы на правой руке. И ещё раз: Гон чувствует смятение, чувствует, как воздух набирается в лёгкие тяжелее. Почему? Гон хотел, чтобы Хисока отошёл от него чрезвычайно сильно и одновременно желал, чтобы… Прижался сильнее. Кажется, Гон пропустил всё, что ему объясняли, виляя его же рукой туда-сюда. — Ты меня слушаешь, м? — Хисока сильнее сжал руку Гона, довольствуясь тихим «ауч». — Я, конечно, понимаю, что мой галдёж тебя интересует не так сильно, как сетка, но в ином случае она тебя на ту сторону никогда не пропустит. — Я слушаю, — голос Гона почти дрогнул, а Хисока почему-то быстро посмотрел ему в лицо. Гон был готов поклясться, что видел, как он облизнулся, отворачиваясь от его лица. — Ты уверен, что хочешь продолжить тренировку? — рука Хисоки спустилась с вытянутой руки к талии. Гон почти перестал дышать вовсе. — Почему нет? — Гон был уверен, что пора заканчивать, потому что диковинное «приятно» вдруг стало вытекать за края стакана. Горящее дыхание стекло по шее. — Да так, — Хисока смеётся и легко отпускает Гона, отходит на пару шагов, наблюдает. Гон сглатывает и опускается на песок, показывая Хисоке жестом, что ему нужна одна минута. Новый наставник кивает, не предавая этому значение. Когда мяч оказывается в его руках, то не составляет проблем, чтобы вновь перебить его в прыжке на ту сторону. Гон поставил подбородок на кулаки и внутри него вспыхнули огни восхищения. Он потёр шею, чтобы снять мнимую щекотку чужого дыхания. Без отрыва он улавливал широкий шаг длинных ног по песку и вновь дивился балансу, с которым Хисока преодолевает песчаные долины под ногами. Теперь тот встаёт с другой стороны и подаёт вновь. Мяч устремляется прямо к Гону. Он мгновенно соединяет руки вместе и вытягивается вперёд, не учитывая, что мяч направляется ему в лицо. — Это было очень плохо, Гон, — Хисока подходит бесшумно, словно морская гладь в безветренную погоду. — Очень плохо. А Гон спиной лежит на песке, представляя наверняка, как поют чайки на Гавайях. Они там обитают вообще? Неважно. Гон потирает лоб, устало вздыхая. Хисока присаживается на корточки рядом с поверженным. Чувствует себя так, будто они на поле битвы. — Прошло меньше двадцати минут, — радостно сообщает цветное пятно на потолке. Нет, не на потолке. Где-то очень близко. — Хватит валяться, Гон, я же не железный. И хохот. Хохот очень знакомый. Глубокий такой, будто исходит далеко из глубин жерла вулкана. Тонкий, как паучья нить, но всё ещё кипящий. Гон не поднимается. Нет, разум уже почти полностью прояснился и даже больше. Однако новое, то самое неизведанное чувство не даёт ему и пальцем дёрнуть. Он лежит, чувствуя себя прикованным чугунными цепями. И каждый раз, когда он слышит кипящий голос, цепи затягиваются всё туже вокруг его тела. — Хорошо, ты раззадорил меня, малыш. Кажется, цепи стянулись до предела. Гон чувствует тяжесть в ногах и пальцы его всё-таки непроизвольно дёргаются. Он моргает и недолго смотрит перед собой прежде, чем наконец посмотреть на Хисоку, сидящего у него на бёдрах. Его глаза не были похожи на те, которыми он смотрел на Гона раньше и одновременно ничем не отличались. Он склонился над Гоном и, кажется, всем было плевать, есть ли люди на поле неподалёку. — Помнишь, ты спрашивал, почему я хожу на тренировки? — Гон не видя кивнул и дышал глубоко-глубоко. — Мой ответ: не знаю, но на данный момент меня кое-что интересует, а это уже достаточная причина. — Хисока, — Гон чуть привстал на локтях, а туман вокруг стал рассеиваться. — Стоит остановиться, мяч вон… — Забыл условие? — Хисока щурит глаза и с силой давит на плечи Гона, чтобы тот лёг обратно в рыхлый песок. — Я напомню: «Ты исполняешь все слова своего наставника и не возражаешь его действиям». — Это уже не игра, — Гон пытается убрать с себя чужие руки. — Да? А по-моему ты первый начал, — Хисока убирает руку с левого плеча Гона на его пах. Поверх жёсткой ткани шорт он нащупал подтверждение своего аргумента. — Я уже не отпущу тебя, Гон. Гон охает, когда ладонь Хисоки накрывает его пах. Раздвинуть или свести ноги не получается, поэтому он пытается снова присесть, но его опрокидывают, более грубо, чем в первый раз. — Я по твоим глазам вижу, что ты хочешь, — Хисока перемещает ладонь с плеча на шею и слегка сдавливает её. — Но если тебе доставляет кайф быть в роли жертвы, то я исполню твоё маленькое желание. Гон кряхтит. Больше от неожиданности, чем от удушья. Он всё ещё способен дышать, только тяжелее стало. Хисока вновь надавливает на член сквозь ткань и наклоняется вперёд, вжимая тело в песок сильнее. Теперь Гон чувствует и чужое пополнение в штанах более явно. Хисока убирает руку с его паха и сжимает-сжимает-сжимает талию. И Гон уже чувствует себя так, будто его трогают везде, где только можно и до чего можно дотянуться. Он шумно выдыхает и откидывает голову назад, зарываясь волосами в песок. Потом будет всю ночь песчинки вынимать у корней, но это не сейчас. Снова это чувство, как когда Хисока прижался к нему, обучая подаче. Он теряется в пространстве и не услышал бы, если бы ему что-то сказали. А потом Хисока подаётся вперёд, проезжаясь штанами о шорты Гона. Возвращается назад и снова вперёд. Гон не слышал своих вздохов и тихих стонов, зато прекрасно различал шорохи снизу. И это возбуждало его сильнее. Действительно, иногда стоит внимать словам человека, обладающего золотыми самородками в глазах. Пальцы на шее двигаются вместе с телами. Сдвигаются вверх-вниз и то сжимают сильнее, то слегка разжимаются, когда уже казалось, что вот-вот задохнешься. Гон касается руки, зажимающей его горла и пересчитывает пальцы. Смыкает веки крепко-крепко и рдеет. Когда хочет выгнуться, то лишь сильнее сдавливает себе шею. Вжимается в горячий песок, разгребает песчаные завалы и порой чуть приоткрывает глаза. Смотрит на Хисоку. Смотрит так, что у того всё окончательно с орбит слетает, а из механизма шестерёнки вылетают. — Не закрывай глаза, Гон, — низко тянет он, когда веки Фрикса грозятся упасть. — Хисока… — веки поднимаются выше, на безопасный уровень. Гон хочет ухватиться за что-то, но лишь тщетно сжимает рассыпчатые крупинки песка в ладони. Песок вытекает между пальцев и только сейчас Гон ощущает, как тысячи крупинок пробрались под майку и шорты. Хисока временно останавливается и ослабляет хватку на шее. Внимательно наблюдает за тем, как медленно вздымается грудь Гона, пока тот заходится в попытке отдышаться. На лице Хисоки короткая улыбка. На лице его помутневший взгляд и горсть безумия, присущая ему до этого, но теперь разросшаяся шире. Он почти вонзает ногти в кисти Фрикса и прижимает их над его головой. Почти ложится сверху, придерживая себя свободной рукой. И кусает, смакует, делает так, чтобы над ухом слышался болезненный стон и дыхание такое, будто всё ещё душат. Так как имитировать толчки Хисока перестал, то Гон всецело машинально подаётся вперёд, приподнимает ноги. Тогда Хисока полностью встаёт на колени, показывая, что он будет контролировать ситуацию. — Хисока, — Гон зовёт наставника, смотря потерянными глазами снизу вверх. — Пожалуйста… Я скоро… — Заключим договор, Гончик? — приятно наблюдать, как всплывает на поверхность вопрос в блестящих доверчивых глазах. — Если первым кончишь, то поможешь наставнику… Справиться с задачей. В животе скрутило. Песок был слишком горяч, чтобы думать. Поэтому Гон совсем вскоре согласился. Хисока сел обратно, подаваясь вперёд, отчего по телу Фрикса прошлась ещё одна желанная волна. Снова вперёд, когда на шее оказываются обе руки Хисоки. Гон двигается в ответ и его глаза окончательно закатываются, когда песок в штанах мешается с морской пеной. Тело наконец расслабляется и, кажется, было бы радо остаться в таком положении до конца дополнительного занятия. Дышит, не видя. Дышит, вновь видя цветное пятно на потолке. — Ты первый, Гон, мои поздравления, — ласковое пение раздалось у правого уха, Гон нехотя моргнул. Спустя время Гону всё же пришлось справиться со стаей бабочек перед глазами. Пришлось встать на ноги при всём том дискомфорте, что он ощущал. Ничего не произошло, да? Они просто… Потёрлись друг об друга? Гон предпочитал оставить эту тему на потом, радуясь тому, что добирался до скамьи с водой не на четвереньках, хотя вполне мог. Он сел, облокотившись о край скамьи, пока Хисока любезно открывал его бутылку, а после присел рядом. — Эй! — Гон возмутился, видя, как заветные глотки воды покидают его бутылку, поглощённые Хисокой. — У тебя своей… — Нет, — Хисока с забавой следит за дрожащими ресницами, вознося бутылку над собой. — Тебя мучает жажда? — Просто отдай мне её, — Гон тянется вверх, но ожидаемо промахивается из-за манёвра чужой руки. — Знаешь что, Гон, — мужчина перехватывает его руку и неспешно кладёт поверх своей промежности, выступающей и горячей, как и прежде. Хисока переходит в шёпот. — И что мы будем с этим делать? Вернее, извини, что ты будешь делать? Гон непроизвольно сгибает пальцы рук, отчего Хисока рвано выдыхает. Лицо Фрикса, ещё не успевшее смыть остатки румянца, зарделось вновь. Всё сковало. Приходилось бороться со шквалом, обуревавшим его из раза в раз. — Что прикажет наставник? — голос Гона дрогнул, но каждый раз, когда Хисока заглядывал ему в глаза, сердце стучало до боли, ломало, сгибало на две части. — Есть одно упражнение… — глаза Хисоки зашлись нездоровым блеском, а рука прижала кисть Гона к набухшему под тканью члену сильнее. — Нижний приём потренировать. Гон сглотнул и понял, что имеет в виду Хисока. Понял, отчего колени того вдруг раздвинулись и пространство между бёдрами стало шире. Наставник склонил голову набок, ожидая его действий. Фрикс понимал также, что деваться некуда и понимал ещё одно, то, что тело его, всё ещё кипящее от недавних развлечений, было готово ринуться в бой, так сказать. Потому долго скучать не пришлось. Четвереньками Гон переместился ближе к Хисоке, сидя теперь на коленях перед ним, слегка растерянный. Без предупреждения Хисока подкинул воду Гона в воздух. Юноша, конечно, бутылку словил, однако это стоило ему не один глоток, пролитый на песок под ногами. Гон жадно отпил из горла. — Быстрее, Гон, — Хисока уже говорил сбивчиво, а туман в его глазах сгущался всё сильнее. Гон вытер влажные уголки губ и подполз чуть ближе. Хисока спустил нижнее бельё по негласной просьбе. Садиться на скамью он не собирался, поэтому Гону пришлось сесть на колени и нагнуться почти к земле. Гон не торопился. Когда кому-то надоело ждать, голова Фрикса осталась зажатой между бёдрами Хисоки. — Быстрее, — в голосе не осталось тени улыбки, лишь неутолимое желание. Снова бездействие. В следующую секунду Гон почувствовал острые ногти в своей голове и оказался насильно опущенным к паху. Резко, грубо и без предупреждений. Впрочем, сам виноват. Гон неуверенно раскрыл рот, мелькая белоснежными зубами рядом с возбужденным членом, которому, кстати говоря, оставалось не так долго, что, вроде бы, должно было облегчать задачу. Что ж, Гон опускается ниже уже сам и обхватывает влажными губами головку члена. После стольких штрафных очков за задержку, он вряд ли мог надеяться на помилование. Это он усёк, когда после первого же нерешительного прикосновения оказался грубо насажен ртом на член примерно на половину. Захотелось уйти назад, отползти на четвереньках к сетке на волейбольном поле, но с каждой ошибкой пальцы сжимали волосы у корней сильнее. Гон поднялся вверх, а после вновь опустился на член наполовину. Он слышал несколько учащённое дыхание, однако на этом реакция сверху заканчивалась. Он вновь повторил свой манёвр, обходя ствол вокруг языком. Закрыл глаза и опустился ниже, отчего член неприятно защекотал небо, но быстро проник глубже. Задача усложнялась, так как, достигнув определённого уровня, рука Хисоки не позволяла опускаться выше прежнего. Гон длинно простонал, когда достиг своего терпимого предела, а острые ногти вонзились в кожу на голове. — Ещё быстрее, Гон, — сообщение, кажется, не отличалось содержанием от прежних, однако на этот раз отдавалось в голове эхом, а в глазах стояло лицо Хисоки с широкой улыбкой, что оголяет острые зубы. Без посторонней помощи Гон начинает передвигаться вверх-вниз быстрее. По подбородку стекает мутная слюна, но он не обращает на это внимание. Рука с головы переходит на шею и Гон в страхе замирает. Дышать удавалось с трудом. Неужто Хисока настолько садист, что заставит Гона задыхаться, пока он ему отсасывает? Однако пальцы его лишь слегка надавили на синяки и кровоподтёки, которые были созданы зубами Хисоки в первом раунде. Больно. Гон не может терпеть, находясь в подобном положении. Поэтому стоны боли наверняка доходят до наставника, а тот небось и рад, раз пытку свою продолжает. Хисока раздвигает ноги и Гон может посмотреть наверх, отвлечься на секунду, но запомнить чужое лицо до конца этой недели так точно. Хисока отчего-то сдавливает синяк сильнее и Гон опускается ещё ниже, превозмогая над собой. До основания. С хрипом, почти с кашлем, с затаённым дыханием, сжимая в руках песок, с ногтями, тотчас въевшимися в затылок. Не отпускает. Хисока толкается Гону глубже в рот и не отпускает с места. Гон не может вдохнуть. Хисока кончает. С благоговейным стоном и головой, откинутой на скамью. С рукой, зарытой в копне тёмных волос и широкими зрачками. — М-м, — тянет за волосы, как и прежде. — Восхитительно. Гон, согнувшись в спине, сидел у ног Хисоки, понимая, что не может портить борозды песчаных топей спермой Хисоки. С непосильным трудом пришлось сделать глоток. Гон не мог поднять глаза. Чужие ногти очертили здоровое румяное лицо, а после оно поднялось вверх указательным пальцем. — Ещё много невыученных техник осталось, да, Гон? — Хисока тянет к себе, зазывает и желает прижать ближе. Гон тонет в Хисоке не хуже, чем в песчаной топи повсюду. — У меня только одно условие…