Королевство дикого зверя

      В столовой гудели голоса, а смех Фейт разносился по всему поместью. Тамлин зло скрежетнул зубами и нарочито громко протопал до дверей, желая всех оповестить о своем присутствии.       Ночь выдалась тяжелой, ему едва ли удалось надолго уснуть, глупые и мелочные мысли жалили его воспаленный разум, словно и без них проблем не хватало. Как Тамлин не пытался выкинуть сцену в кабинете Фейт из головы, ничего не получалось. Да, стоило признать, он ее ревновал. Еще каких-то пару месяцев назад он бы и глазом не моргнул, увидь ее в подобной компании, но сейчас… Что-то в их отношениях изменилось, и мысль о том, что какой-то мужчина может находиться с Фейт в столь близких отношениях, просто выводила Тамлина из себя.       Столовая была ярко освещена утренним солнцем, Фейт широко улыбалась Ласэну, сидящему на противоположном конце стола. Рыжеволосый феец самозабвенно рассказывал какую-то историю, активно водя вилкой в воздухе.       Тамлин молча сел на место рядом с Фейт. Девушка покосилась в его сторону, улыбка на ее лице немного заострилась и стала настороженнее.       — Кто-то встал сегодня не с той ноги? — тихо поддразнила его она.       Ласэн тоже открыл рот, явно собираясь сострить, но получив от Тамлина убийственный взгляд, поник и уставился в свою тарелку.       — Ласэн только собирался рассказать о том, как вы познакомились, — Фейт все еще не сводила пронзительного взгляда с Тамлина, еще чуть-чуть и ее голубые глаза проделают в нем дырку.       — В этой истории нет ничего интересного, — хрипло выдохнул Тамлин, принимаясь накладывать себе в тарелку уже подстывшие яйца и хлеб.       — Тамлин прав, это было лет сто назад. Еще отец Тамлина правил Двором весны и вел дела с моим отцом — правителем Двора осени. До того дня, я ни разу не удостаивался чести побывать во Дворе весны, так как был самым младшим ребенком в семье. Мне кажется, мы тогда прибыли за пару дней до Каланмая, тут вовсю шла подготовка, да, Тамлин?       Последний лишь молча кивнул, медленно отправляя в рот холодный завтрак.       — Тамлин явился только к концу дня, он был с военным гарнизоном на обходе границ. Ужин, конечно, выдался паршивым. Наши отцы, да и братья очень неплохо общались между собой из-за своей схожести, мы оба в эту историю не вписывались. Наверно, это и сблизило нас в тот день, — Ласэн отчего-то неловко улыбнулся, скользнув здоровым глазом по Тамлину. — На самом деле история, и правда, скучная.       — Крепкие дружбы начинаются и с меньшего, — беззаботно заявила Фейт, отпивая чай из своей кружки.       За столом повисло молчание, разбавляемое лишь скрежетом вилок о тарелки, когда неожиданный вопрос прорезал тишину.       — А Каланмай — это местный праздник, да? Я видела пару упоминаний о нем в некоторых книгах по истории, но пока нигде не встречала подробного описания.       У Тамлина все внутри похолодело, он замер, так и не донеся вилку до рта, что, конечно же, не осталось незамеченным Фейт.       — Да, это праздник, знаменующий начало весны, — медленно, подбирая каждое слово, заговорил Ласэн.       — Наверно, один из важнейших праздников во Дворе?       — Не только здесь, некоторые Дворы его тоже проводят. Раньше вообще все праздновали его, но с течением времени, некоторые верховные правители решили от него отказаться, — Ласэн улыбнулся, явно рассчитывая на то, что Фейт свое любопытство удовлетворила, но она задала следующий вопрос.       — И как он проходит? — от невинности ее тона, у Тамлина все внутри стянулось в тугой узел, аппетит пропал.       Тамлин никогда не хотел, чтобы Фейра знала о Каланмае, знала о том, через какие обряды ему приходилось проходить и что после приходилось делать. Но если Фейра была человеком и все, что происходило на фейских землях, она принимала сначала с удивлением, но после это становилось как данность, то Фейт была другой. Она была фейкой, воспитанной в королевской семье с высокими моральными принципами. Она Каланмай не поймет, а вместе с ней и ее подданные.       — В Каланмае, обычно, участвует верховный правитель, — Ласэн бегло посмотрел на Тамлина, но так и не получив от него разрешения или запрета решил рассказать правду. — Он проходит специальный обряд, в ходе которого впускает в свое тело древнюю магию. И тогда начинается Великая охота на белого оленя.       Фейт не перебивая слушала Ласэна, а Тамлин всеми силами старался не думать, что произойдёт в ее голове, когда Ласэн дойдет в своем рассказе до самой неприятной части.       — После окончания Великой охоты и принесения оленя как жертву, верховный правитель… — Ласэн замялся, виновато глядя на Фейт. — Котел, Фейт, позволь я найду тебе книгу, в которой все подробно расписано.       — Чем же таким ужасным заканчивается этот праздник, что ты не в силах этого вслух рассказать? — Фейт одобряющее улыбнулась, но Тамлин видел, как тень сомнения мелькнула в ее глаза.       Тамлин не стал останавливать Ласэна, самому ему не скоро хватило бы смелости все честно выложить Фейт, а она однозначно завалила бы его вопросами.       — На Каланмае присутствует огромное количество фейцев, феек и фейри разных видов, которые наблюдают за охотой, принимают участие в общем безумии и… ожидают, когда верховный правитель после охоты выберет себе пару, чтобы после его выбора, они могли сделать свой.       — А пару выбирают явно не для приятной беседы, — Фейт прикусила нижнюю губу.       — Это древняя традиция, считается, что, когда верховный правитель совокупляется с выбранной парой под действием древней магической силы, он наполняет свои земли плодородием, — Ласэн неловко замолчал, нервно поправляя приборы рядом со своей тарелкой.       Тамлин покосился на Фейт. Та неуютно поерзала на стуле, перья на ее крыльях зашелестели, прежде чем она задала еще один вопрос:       — Ты сказал, что верховный правитель обычно принимает участие, то есть может и не он?       — Это обычай и традиция, но бывали случаи, что верховных правителей подменяли, но это скорее было исключением из правил, чем самим правилом, — теперь уже пришла очередь Ласэна недовольно ерзать на стуле при воспоминании о Каланмае с Иантой.       — И правда, без этого знания мне бы жилось лучше, — Фейт быстро улыбнулась Ласэну и Тамлина наградила такой же улыбкой. — Но спасибо за познавательную историю, а теперь мне пора привести себя в порядок и отправиться на свои земли.       Под тихое «всего хорошего» от Ласэна, Фейт вышла из столовой. Тамлин накрыл лицо ладонями и потер глаза.       — Не стоило ей говорить, да? — виновато спросил Ласэн.       — Она бы в любом случае об этом узнала, — Тамлин отнял от лица руки. — Сейчас у нее будет еще два месяца, чтобы с этой мыслью смириться.       — Ты думаешь, за два месяца она смирится и согласится участвовать с тобой в обряде? — даже у Ласэна, который не знал Фейт и целого дня, закрались сомнения.       Нет. Тамлин на такое даже не смел рассчитывать, но и с Ласэном он этого обсудить не мог, не раскрыв тайны их отношений.       Фейт и правда хотела сменить наряд на более практичный, но оказавшись в своей спальне, все, на что у нее хватило сил, это сесть на край кровати и глубоко задуматься, глядя на пышный букет пионов на прикроватной тумбочке.       Вся эта история с Каланмаем казалась безумной. Отдавать свое тело во власть дикой магии, предаваться страсти с возможно совершенно незнакомой женщиной… Сколько лет Тамлин уже является верховным правителем? Получается, что он каждый год проходил это!       Стук в дверь прервал ее размышления. Она знала, что с той стороны Тамлин. Фейт даже обрадовалась, ей совсем не понравилось, что он не произнес ни слова, пока Ласэн рассказывал ей про Каланмай.       — Войди.       Верховный правитель выглядел глубоко задумчивым, когда зашел в комнату и прикрыл за собой дверь. Вглубь комнаты он не зашел, так и остался стоять у двери, наблюдая исподлобья за Фейт.       — Ты будешь проводить Каланмай в этом году? — Фейт уперлась руками в кровать, немного откидываясь назад.       — Да. И понимаю, что ты в нем участвовать не собираешься, — в комнате было светло, но казалось, что фигуру Тамлина окружает какая-то тень.       — Я… — Фейт замолчала и немного истерично усмехнулась. — Я не понимаю, что во всей этой ситуации пугает меня больше: что обо мне подумает мой народ, если я решу принять участие в Каланмае, или что они подумают, когда из огромной толпы девушек ты выберешь другую, а не меня. Стоило подумать об этом заранее, Тамлин, ты сам навязал мне то, что мы должны строить из себя влюбленную парочку и сам же собираешься разрушить эти иллюзию, в которую мы уже заставили поверить многих.       Фейт обреченно выдохнула и отвела глаза в сторону, скользя взглядом по светло-розовым креслам, стеклянному низкому столику у закрытых балконных дверей. Хотелось быть где-то в другом месте, подальше от проблем и забот, груз ответственности так сильно давил на плечи, что Фейт боялась однажды утром просто не подняться с постели из-за него.       — Я не привык оправдываться за то, что от меня не зависит, — неожиданно посуровевший тон Тамлина. заставил Фейт напрячься. — У твоего народа есть свои традиции, у моего — свои. И мне жаль, что тебе что-то не нравится в устоях Двора весны, но менять я ничего не буду.       Тамлин вышел из себя, это было видно по быстро вздымающейся и опадающей груди, по сжимающимся и разжимающимся кулакам, среди пальцев которых мелькали черные когти.       — Неужели это не нравится только мне? — Фейт тона не изменила, даже губы изогнула в подобии улыбки. — Я допускаю тот факт, что по первой ты даже получал от этого удовольствие. Опьяняющая дикая сила, охота и доступный секс — это мечта многих. Но не десятки лет к ряду! Я видела твои глаза и глаза Ласэна тоже, который, видимо, однажды сменял тебя. Никто из вас не рад был нести эту ответственность снов!       Тамлин скрежетнул зубами, а Фейт улыбнулась злее, правда ему не нравилась:       — А как же Фейра? Сложись у вас все, она бы с радостью принимала в этом участие? Позволяла бы ублажать себя на глазах у всего твоего Двора? Или если бы она отказалась, во славу традиций ты пошел бы спать с другой женщиной? — Фейт внутренне сжалась, она говорила жестокие вещи, права на которые не имела.       Она видела, как вспыхнули и потухли глаза Тамлина. Фейт знала, что сделала ему больно.       — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! — голос Тамлина был тихим, но приглушенное утробное рычание на фоне звучало угрожающе.       — Я знаю, что такое глупые и абсурдные традиции, которые рушат жизни, лишают уверенности, создают никому ненужные запреты! — Фейт все так же сидела, откинувшись на кровати, хоть внутри у нее все и сжималось от затеянной игры. — И в нашей с тобой власти это искоренить!       Тамлин сделал сначала один тяжелый шаг, а следом еще и еще один, пока не остановился прямо перед кроватью с сидящей на ней Фейт. Она лишь нагнула голову, выжидающе выгнув бровь. Фейт не думала, что он позволит с ней какую-то физическую грубость.       На лице у Тамлина отразился весь спектр эмоций от боли до злости, зеленые глаза бегло осматривали лицо Фейт, словно он хотел зацепиться хоть за что-то.       — Я не хочу сцен, Тамлин, я лишь сказала то, что думаю. И уверена, отчасти, мои мысли совпадают с твоими, просто ты не хочешь это признавать. Плыть по течению всегда проще.       Фейт встала на ноги, отчего оказалась совсем рядом с Тамлином, но почти сразу же обошла его, направляясь к огромному платяному шкафу у одной из стен. Ей вовсе не хотелось проверять способности Тамлина к терпению, стоило остановиться раньше в своих словах!       Распахнув резные светло-бежевые дверцы, Фейт принялась разглядывать содержимое шкафа. Но на самом деле она делала лишь вид, просто стараясь заставить поверить саму себя, что этот разговор для нее пустое.       Но напряжение в комнате и правда спало, Фейт слышала, как выровнялось дыхание Тамлина, услышала его тихие шаги, но не решалась обернуться.       — Раз ты можешь сказать, что думаешь, значит, и я имею на это право, — голос Тамлина стал тихим и отстраненным. — И по моему скромному мнению, вы с Варисом отлично смотритесь вместе.       Фейт усмехнулась. Все-таки он видел их в кабинете и, конечно, сделал свои выводы.       Обернувшись через плечо, Фейт увидела, как Тамлин замер рядом с прикроватной тумбой, смотря на букет пионов. Его букет в ее комнате.       — Конечно, ты имеешь право говорить, что думаешь. А я, как и ты, имею право ничего тебе не объяснять. Я ничего не нарушаю, ты сам позволил мне иметь отношения с другими. А я, как и обещала, не выставляю их на показ, — в выражении лица Тамлина не изменилось ничего, он лишь в последний раз глянул на цветы и молча покинул ее комнату.