Вечно молодой

Следующие дни проходили относительно спокойно, в школе никто ко мне не цеплялся, я тоже особо не нарывался. К психологу я не заходил так же пару дней, пока записывал, все что со мной происходило, даже иногда пытался анализировать, но не сильно то у меня это выходило. Я стал теснее общаться с Керри, хоть я и портил ей жизнь, но деться от нее было некуда, если она хотела общаться, то ты вряд ли от нее скроешься. Справится со злобой и ненавистью было сложно справится, как только я видел в школе своего брата, почему то, когда я на него смотрел, то сразу видел свою мать, у них даже голос был похож. Ее коронные оскорбления я не забуду никогда «Ты ничтожество и никому не нужен кроме нас. Кто тебя еще будет терпеть?». «Отродье. Никогда ничего не добьешься и сдохнешь где-нибудь в притоне для наркоманов» Это было самое запоминающееся, я даже повесил в комнате постеры с этими фразами. Маму они бесили, что доставляло еще больше удовольствия от их нахождения. Я начал ненавидеть свою мать. Я знаю, что это неправильно и все такое, но как еще можно относиться к человеку, который унижает тебя, а при людях хвалит? Вот именно, никак! Мы никогда не могли найти общего языка, а отец был слишком занят работой, чтобы что-то возразить на наши каждодневные ссоры. Единственный, кто меня принимал таким, какой я есть была бабушка. После каждого крупного скандала я сбегал к ней. Она понимала меня, всегда говорила, что я похож на своего дядю – маминого родного брата, он сейчас работает на стройке, и где-то еще, после срока в тюрьме по-другому нельзя. Родителя запрещали нам с ним общаться, но я все равно встречался с ним, пока ночевал у бабушки, ведь они жили вместе. Никто не хотел сдавать квартиру бывшему наркоману-уголовнику. Ник был младше мамы на 7 лет и даже сейчас он больше был похож на подростка, в голове был ветер и жажда приключений, Всегда говорил, что поедет посмотреть на Большой Каньон и меня с собой возьмет, он всегда так красочно описывал эту поездку, меня и бабушку это веселило, но его энтузиазм это не остужало, а наоборот, он каждый раз вносил в свой план правки. На этой неделе я решил навестить бабушку, она наверняка знала, что я ушел из дома, но я просто хотел в очередной раз почувствовать себя частью семьи, хоть этой семьей были всего лишь бабушка и Ник. Я зашел тихо, как и всегда, ужин был в самом разгаре, я подсел к ним, не нарушая тишины, но как только я опустился на стул, Ник как заведенный начал тараторить по поездке, оказалось, что он наконец накопил достаточно денег и конечно звал меня с собой, чему я был очень рад, нужно было уехать на время от этой суеты и проблем. Может там мне стане лучше и все эти приступы пройдут? Тогда я еще не знал, какой ценой я их «вылечу». Через три дня после того разговора мы с Ником уже ехали на машине к его большой мечте, меня Каньон не вдохновлял так, как его, но я все равно старался его поддержать и радовался вместе, это наверное был один из родственников, который был рад моей компании. Мы останавливались по дороге во всяких забегаловках и мотелях, пили пиво на капоте машины и долго любовались на закат в тишине. Это было прекрасное время. Я запомню его навсегда, больше такого счастья в моей жизни не было. Мы с дядей были так похожи, оба несчастливы, оба одни. Это звучит как проклятье, но так оно и есть. У Ника никогда не ладилось с женщинами, он их будто отпугивал своим поведением, своими мыслями. Но теперь он даже не пытался завести отношения, чтобы не делать себе еще больнее. Мы допили уже по третьей бутылке, затем Ник протянул мне сигарету, которую только что прикурил, на вкус она была непохожа, я сразу догадался что это такое, но отказываться не стал. Когда я сделал пару тяжек, то будто груз с моих плеч упал навсегда, я почувствовал наконец обычным человеком. — Спасибо, Ник. – лишь коротко произнес я и продолжил смотреть на небо, потихоньку начали появляться звезды, сегодня они сияли особенно ярко, будто радовались вместе со мной Даже к Большому Каньону мы приехали пьяные и накуренные. Когда я увидел наконец это чудо природы, я был и правда поражен его величием, наконец разделив энтузиазм дяди. Это было прекрасное зрелище. Мы даже сделали пару фотографий, дабы показать их бабушке, которая очень радовалась осуществлению мечты сына и внука. С тех самых пор я, к сожалению, не расставался больше с наркотиками, это было необходимо, я так считал. Я осознавал, что так недалеко до тюрьмы или передоза, как и говорила моя мать, но мне было плевать, я чувствовал себя человеком, а это самое важное. Я даже кое-как начал контактировать с людьми, помимо Керри и Эдди. Но вот с Керр я начал все плотнее общаться, это даже переросло во что-то большее, чем просто дружба. В конце концов я все испортил, я повел себя как последний ублюдок, только теперь я полностью это осознал. Оставшиеся школьные годы я провел с двумя девушками, которые кардинально поменяли мою жизнь, по крайней мере они так думали, но я-то знал, что на самом деле меня изменило до неузнаваемости и вскоре, либо это сделает из меня совсем другого, либо убьет. Мы провели два года вместе, ровно до выпускного, когда мы все изрядно напились, а я еще и вкинулся таблетками. Мы сидели в парке, и вспоминали какие-то моменты из школы, в какой-то момент мы все смеялись, но потом почему это переросло в потасовку, из которой меня вытянула Керри. Мы ушли с ней подальше от всех, алкоголь пробудил животные инстинкты, я завалил ее прямо в парке на траве, чему она не очень-то сопротивлялась. Только через 2 года, будучи уже студентом колледжа, я узнал, что Керри была беременна от меня, но она даже не сказала мне об этом. Я узнал это от Эдди. Но она не уточнила, сделала ли она аборт или я стал отцом.