Шиворот-навыворот

Илья притащил их в бассейн. Наполеон считал, что в бассейне самое интересно — барная стойка, у которой можно не только сидеть, но и флиртовать с привлекательной барменшей. Несколько месяцев назад он бы всерьёз взялся её соблазнять. Тем временем Страж аккуратными экономными гребками перемещался от бортика к бортику как заведённый, не теряя темпа. Наполеон заворожённо смотрел на переливающиеся под волной мышцы, на обманчивую лёгкость, с которой плавал Илья. И считал, что вода — та ещё сука. Соло знал, что он в прекрасной форме. На работе полагалось бегать, прыгать, мочь быстро куда-то залезть или поднять вес больше собственного. А двухметровый Илья был невероятно хорош. И это не было эвфемизмом для замены словосочетания «в койке». Хотя и там он был на высоте. Илья был сильным, выносливым и двигался очень быстро для своего роста. Он был прекрасным пловцом. — Утренняя зарядка? Габи скользнула на соседний стул и с интересом огляделась. Кивнула на волны, расходящиеся с пути следования Ильи. — Разве ты его вчера не вымотал? — подколола Габи. Наполеон поперхнулся. — Ты не хочешь этого знать на самом деле. — Ах, но воображение никто не отменял. Вы, подтверждённые пары, все такие. А прежде чем ты начнёшь возражать, напоминаю, что я знала тебя до того, как Илья сделал из тебя честного человека. Наполеон чуть не расплескал фруктовый коктейль. Юмор у Габи был беспощадный. — Ещё что-нибудь? — спросил он. Теллер вернулась из одиночной миссии уже после отъезда Кармайкл и Даниелса, и очень удивилась рассказу, как агента чуть не задушили. — Идиот, — скупо прокомментировала она. Вчера они втроём отправились на ужин, и Наполеон был бесконечно рад, что Габи снова с ними. Они были прекрасной командой. И после великолепного ужина пошли в клуб. Илья сильно смущался, когда приходилось отбиваться от флиртующих дам, а вот Наполеон был в своей стихии и по полной использовал обаяние. — Думай, будто это тренировка, — объяснял он Илье, — тебе же не обязательно провожать их домой. Просто развлекись. — Не развлекаюсь, — ворчал Страж, — флиртуя напоказ. — Ну, вообрази, что ты на задании. — Но мы в увольнительной. — Женщинам нравятся высокие, загадочные славяне, — подмигнул Наполеон, — я же говорю, можно флиртовать, не подразумевая продолжения. Габи сжалилась над Ильёй и изображала весь вечер его подружку. Несколько женщин были весьма огорчены тем, что Наполеон проигнорировал прозрачные намёки на возможность весело провести ночь. Они вернулись так поздно, что было скорее рано. Соло хотел выспаться до упора, но Илья встал с рассветом, и теперь Наполеон ворчал. — Для информации: в полдень я уезжаю в Монако, — сказала Габи, — а вас к концу недели ждут в Брюсселе. Наполеон демонстративно вздохнул. — Почему вас, мисс Теллер, всегда приглашают в лучшие места? Она лукаво улыбнулась. — Потому что я хорошо себя веду. Подумай об этом. — Вряд ли наши определения хорошего поведения совпадают. — Я поняла, что ты плохиш, как только увидела на пороге гаража, — мило ответила она, а потом поставила стакан на стойку и собралась уходить. — Береги себя. И будьте осторожны. — Конечно. — Отдохните, пока есть время. Верю, что ты используешь все возможности, — она улыбнулась и посмотрела в сторону бассейна. — Передай Илье, что увидимся в штабе. Наполеон кивнул. — Хорошо. Когда она уходила, Наполеон думал, что работа в Монако очень простая: передать посылку и забрать данные. В Брюсселе придётся напрячься, хотя больше Илье, чем Наполеону. В этот раз Соло должен был прикрывать. Барменша поставила ещё один стакан, и Наполеон чарующе улыбнулся. Она кивнула в ответ и отошла обслуживать других посетителей. Да, совсем недавно он бы начал флиртовать, а потом пригласил её выпить и поужинать. Наполеон почти засмеялся. Честным человеком он, конечно, не стал, но стал моногамным. Он был связан. И сказать по правде, совсем не скучал по временам, когда оттачивал шарм, затаскивая в койку всех подряд. Теперь — только при рабочей необходимости. Илья вылез на бортик бассейна, чем переключил ход мысли Наполеона. Вода стекала с красивых, широких плеч. Незаконно быть таким совершенным. Сплошные мускулы, ни грамма жира, идеальные пропорции… и всё это богатство Илья быстро спрятал под тканью халата. Наполеон утешился мыслью, что изучит всё детально в тишине гостиничного номера. После проверки на жучки, конечно. «Чёрт, — думал он, допивая коктейль, — крепко же я влип». Его Страж был великолепен столь во многом. Наполеон не понимал, как так вышло, что и спустя месяцы он продолжал восхищаться Ильёй. Чувствовал любовь, желание и постоянную связь. Соло не думал только о сексе, как пубертатный подросток, но его влекло к Стражу. Всё время. Илья ушёл от бассейна, не оглянувшись, но связь между ними пульсировала. Страж прекрасно осознавал, где был партнёр. С их работой многие привычки становились рефлексами. Например, всегда отслеживать окружение и быть настороже. Илья поднялся на лифте для постояльцев сразу на свой этаж. Наполеон пересёк широкий холл, просканировал снующих туда-сюда гостей, ненавязчивую охрану, отметил, где ждут клиентов коридорные и как официантки несут подносы к столикам. Только после этого вызвал лифт, нажал кнопку, вышел, спустился двумя этажами ниже, вызвал другой лифт и наконец приехал на нужный уровень. Илья был в номере, только что после душа, с полотенцем на бёдрах, и сушил волосы. Наполеон хмыкнул и качнул головой. — Если б я не знал тебя так хорошо, решил бы, что это намеренная провокация, Угроза, — пожаловался Наполеон. Искреннее недоумение Ильи подтверждало предположение. Наполеон остановился напротив, сдерживая желание, скользнул взглядом по телу, втянул аромат дорогого шампуня. Даже перед лицом такого искушения, он не собирался с ходу наскакивать на Стража. Бесконечно привлекательного и смущенного. Словно щенок. Эх, тяжело. Наполеон отбросил сравнения в сторону. Внезапно Илья понимающе улыбнулся и мягко толкнулся в щиты. Американец поднял бровь. — Иногда ты слишком вежлив. — Я же не дикарь. Наполеон пробежался пальцами по краю полотенца, полностью сосредоточившись на своём занятии. — Конечно, нет. Илья поцеловал его в бровь. Так неожиданно и интимно, что Соло растерялся на секунду. Да, Стражу мог удивлять. Наполеон не ждал подобных жестов от сурового спецагента. Илья обнял напарника и зарылся лицом в тёмные волосы. Момент единения. Но то, что Наполеон так легко отзывался, почти пугало. Соло открылся для контакта и позволил силе Стража обернуться вокруг. Илья так редко предъявлял на него права как Страж, что это была привилегия, показатель доверия. Моя работа, думал Наполеон радостно. От мысли становилось жарко. Не менее жарко, чем от совместной акробатики на простынях. Про которую они, конечно, тоже не забыли. Надо же было, в конце концов, последовать совету Габи и взять максимум от шикарного отеля. * * * У них выдалась неделя передышки, то есть из исключительно кабинетной работы. Штаб АНКЛ переехал в Нью-Йорк, к большой радости Наполеона. Илье было всё равно. Хотя для обоих были вещи куда важнее, чем расположение офиса. Кабинет был спартанский: два стола, стулья, растение и стеллаж для документов. Цветок в горшке притащила Габи как отдарок за букет. Это было мило и в стиле Ильи — принести букет для единственной женщины в команде, решил Наполеон. Наполеон считал, что кабинету недостаёт какой-то изюминки, и цветок ситуацию не спасал. Стены были серыми и скучными, мебель стандартной, вместо весёлых постеров висело несколько карт, а три пары часов показывали время в разных зонах земного шара. Илья просто отметил, что похоже на помещения в КГБ, разве что теплее. Во время перерывов в миссиях Илья ответственно печатал отчёты, а Наполеон радостно сваливал в подвал к научникам на большую часть дня. Лаборатория была маленькая, хотя быстро росла вместе с организацией, и там были интересные игрушки и образцы. Подвал заглублялся вниз на три этажа и имел дополнительную охрану. Когда Страж спускался за напарником, тот обнаруживался или в обнимку с новым оружием, или оттачивающим навыки на очередном сейфе. Смотреть на Соло за работой было увлекательно. Он не выделывался и полностью уходил в задачу. Иногда он пробовал амуницию, предоставленную коллегами, но чаще пользовался собственным набором инструментов. Так было эффективней. С новыми моделями Наполеон временами попадал в тупик, но всегда, в конце концов, разбирался, досконально изучив устройство сейфа до винтика. Он раскладывал детали предельно сосредоточено и всегда знал, где находится нужная. Илья полностью полагался на таланты напарника по части замков, сейфов и проникновению на секретные объекты. А также на умение стащить кошелёк, документ, паспорт или что угодно. Курякин был грубой силой, а Соло действовал тоньше. Илья осознавал, что в замках разбирается гораздо хуже ещё с Рима. Наполеону кража была в радость. Он кайфовал, как артист на сцене и был чертовски хорош. И знал об этом. Илья закончил последний отчёт, положил в нужную папку, затем закрыл ящик. Он потянулся до хруста в спине. Пора размяться. Когда они попадали на офисную работу, Страж ходил в зал при штабе АНКЛ. Там можно было боксировать, бегать кругами или тягать железо. Временами находились и спарринг-партнёры, обычно агенты с опытом в боевых частях или кто-то из инструкторов. Каждый бой был вызовом, и Илья обожал это чувство. Временами на тренировки смотрел Наполеон, улыбаясь и практически облизываясь. — Наблюдаешь или хочешь поучаствовать? — однажды с вызовом спросил Илья. На нём были чёрные тренировочные штаны и футболка в облипку, а руки замотаны бинтами, чтобы не повредить кожу. Наполеон проследил взглядом, как пара агентов практически уползает с ринга. Соло им не сочувствовал, коллеги знали, на что шли. Илью все оценивали верно. Он поднял руки. — Не сегодня. Найди других мальчиков для битья. — Что ты, Ковбой, я тебя никогда не обижу. — Знаю. Просто вытрешь мной пол. Всё-таки нет, — отказался он и продолжил стоять, прислонившись к стенке, — мне кажется, у тебя нет недостатка в добровольцах. Илья усмехнулся и стал разматывать бинты. — Они стараются. — Ты их учишь, Угроза. Желание отыграться за поражение — сильный стимул. — Да, они будут сильнее. Я пойду на пробежку, — решил Илья и приглашающе поднял бровь. Наполеон задумался, а потом кивнул. Бегать он умел и любил. Илья засветился от радости, когда понял, что Наполеон составит ему компанию. *** Габи регулярно ходила на занятия по самообороне, с инструктором или с более опытными коллегами. Совершенно непохожая на типичную «даму в беде», она всё же была слишком маленькой, поэтому приходилось осваивать приёмы борьбы с более высокими противниками. К тому же дралась она как беспризорник, а не как солдат. И теперь училась уходить из захватов, блокировать удары и контратаковать, используя чужую силу против нападающего. Несмотря на потасовку в Риме, Илья в спарринг-партнеры не стремился. Там был эффект неожиданности, говорил ей Илья. Уронить на маты более тяжёлого и опытного бойца было почти невозможно. Габи решила считать это личным вызовом, поэтому теперь изучала дзюдо и ходила в качалку, чтоб нарастить мускулы. Начала бегать для увеличения выносливости. И как же она ненавидела всю физподготовку. Как-то раз на тренировке ей повезло застать своих самых любимых коллег за редким моментом близости. Она, конечно, раньше видела, как они беспокоятся друг о друге, как обмениваются взглядами и вообще всё понимала. Но они никогда не касались друг друга на людях и уж точно не целовались. Из-за нетипичности их парной работы, прикосновений не использовали, даже когда Илья активировал все чувства. Габи рассказывали, как ведут себя обычные Стражи и Проводники, и, хотя материала для очного сравнения не было, она знала, что её парни непохожи на других. А что они происходит за закрытыми дверями — это их личное дело. Теперь, на пороге зала, она увидела зрелище, от которого тепло непроизвольно разлилось по телу и тянуло улыбаться. Илья прислонился к стене, Наполеон закрывал его, и они целовались. Нежно, мягко, без всякой спешки исследуя друг друга. В поцелуе не было страсти и желания избавиться от одежды немедленно. Просто… контакт. Руки Ильи скользили по чужой спине спокойно и уверенно. Наполеон прижимал одну ладонь к стене, а другой прихватил Илью за бёдра. Они были поглощены друг другом, глаза закрыты, оба расслаблены и слово синхронизированы. Прекрасное зрелище. Самое лучшее. Габи не могла перестать смотреть. Ей хотелось защитить обоих, чтобы покой ничто не нарушало. Она твёрдо знала, что ей тоже всегда помогут. Она никогда не считала себя третьей лишней. Как команда они работали потрясающе эффективно, как хорошо смазанный механизм. Она наслаждалась совместными заданиями, независимо от географии и прочих вводных. Илья едва слышно выдохнул через нос, когда Наполеон слегка прикусил нижнюю губу. Глаза Стража раскрылись, он улыбнулся своему не-Проводнику так интимно и понимающе, что Габи решила — пора уходить. Она отступила в коридор и пошла к душевым. Ей было необыкновенно тепло. Наполеон заглянул в её кабинет спустя два часа, со свежей укладкой и одетый с иголочки. Элегантный, уверенный в себе, с улыбкой, затмевающей даже астрономическую стоимость костюма. Она выжидающе посмотрела на него. — Соло. — Габи. Внутри прозвенел тревожный звонок. Соло положил на стол папку. — Я заходил к Уэверли, он просил передать. — Как мило. — Мне было по пути. — Спасибо. — Хотелось убедиться, что мы тебя не шокировали. Габи нежно улыбнулась и ответила серьёзно, без попыток подколоть. — Никакого шока — вы же были одеты! Наполеон ухмыльнулся. — Да, стоило немного подождать. Она покачала головой. — Не верю, что вы до такого бы дошли в общественном месте. Оба слишком осторожные. Хотя для силовиков законы не писаны, и к нарушениям ими правил относятся снисходительно. Опять-таки вы непохожи на бунтарей. Но я считаю, что вы мило смотритесь вместе. Что, Страж на тебя права заявлял? Всё же они были на работе, и момент был странным для столь мнительных людей. — Больше я на него, — правдиво ответил Наполеон. Удивительно и приятно — они никогда не врали ей. Габи кивнула. Конечно, Страж засёк её, иначе быть не могло. — И мы не милые, — добавил Соло. — О нет. Очень. Потому что, глядя на них, она поняла, что эта связь была их собственным выбором, а не необходимостью для службы. Такие разные, они великолепно дополняли друг друга. Габи видела это единство на миссиях, в офисе, на отдыхе… даже в том, как они пили вместе кофе. Так получилось, что Наполеон Соло, признанный бабник, нашёл всё, что искал в Илье Курякине. И стал его защищать. Габи понимала. — Предпочитаешь слово «завораживающие»? Он качнул головой и изобразил на лице страдание. — Слишком много романов читаете, Теллер. — Книги не нужны, когда под боком живая версия истории любви, — подначила Габи. Она коснулась папки пальцами. — Спасибо за доставку. — Всегда пожалуйста. Наполеон вышел за дверь. Милые, обожаемые и любимые. Оба! Без всяких сомнений.