Шиворот-навыворот

Выезжали они разными путями и снова встретились лишь в Лондоне, на пересадке. Наполеона расслабился, поймав взглядом высокого блондина. Он без проблем переживал разлуку и у Стража не было негативных последствий, если они разделялись, но восторга никто не испытывал. Особенно после совершенно неожиданной встречи с Белевичем. У Ильи не было времени выдохнуть и отпустить ситуацию, когда кто-то посмел угрожать ему и Щиту. Соло казалось, что он видит вокруг Ильи тёмную тень, и золотистый взгляд из тьмы отслеживает перемещения Наполеона. Форма по-прежнему отсутствовала. Лишь блеск острых зубов в волчьей пасти, очертания подушечек лап с огромными когтями и вихри. Своего лиса он не видел, даже боковым зрением, но Дух Ильи был намного больше… здесь. — Вернулся, — прошептал Наполеон. Они сидели недалеко друг от друга в зале ожидания первого класса, наслаждаясь халявной выпивкой и не вызывая подозрений. Илья кивнул. — Да, с тех пор как я сел в самолёт. До того… словно тень тени. Рассмотреть не удавалось, только почувствовать. И тут Наполеон заметил серый комок меха, радостно запрыгивающий в темноту и выпрыгивающий обратно в полном восторге. С почти сверхзвуковой скоростью. Счастье встречи после долгой разлуки. Наполеон опустил щиты и Илья тут же расслабился, выдыхая, чуть прикрыв глаза. Напряжение ушло из него. Соло вопросительно поднял бровь. Страж ответил намёком на улыбку. Очень тёплую, если хорошо знать Илью. Звери стали менее материальными и исчезли, умиротворённые. Наполеон сделал мысленную заметку — поговорить с Сарой, как будет время. Он мог только догадываться, что всё это значит. Пока основной версией было, что после серьёзного ранения связь стала крепче, а Звери, наконец, смогли проявляться сильнее. И бывать рядом чаще. От мыслей о биоэнергетических связях начинала болеть голова. Он на такое не подписывался и точно никогда не хотел. Но потом… он посмотрел на Стража, ощущая смесь гордости и чувства собственника, почти забывая дышать. Илья был его. Соло никогда этого не хотел, но вышло как вышло. И он не променяет настоящее ни на что на свете. Никогда.   *** Они прибыли в Нью-Йорк после беспроблемного полёта, уставшие, но расслабленные. И готовые отреагировать на любую угрозу. Наполеон арендовал машину и ничуть не удивился, когда увидел рядом с Ильёй Габи, свежую и красивую. Она приземлилась на полчаса раньше. — Куда тебя подбросить? — ласково спросил он. — В штаб. — Как пожелаете, прекрасная леди. Наполеон расслабленно повёл автомобиль в сторону штаб-квартиры АНКЛ в США. Он не планировал докладывать Уэверли пока не выспится, не поест и, особенно, пока не отдохнёт вместе со Стражем, который сидел справа и напоминал больше статую, чем живого человека. Наполеон не удивился, когда Илья пошёл следом за ним. Соло подавил улыбку, закрывая за ними дверь, убедившись, что за ними нет хвоста. Потом они проверили помещение на жучки, каждый своим оборудованием. Соло пришёл из кухни, мысленно просматривая список продуктов и прикидывая, что можно приготовить, когда увидел, что Курякин стоит столбом посреди гостиной. Наполеон наклонил голову, проверил связь и понял, что контроль ослаблен и по ней идут волны. — Угроза, — спросил он. — Мне… не нравится, когда ты далеко. Наполеон моргнул. — Не понял? — Ощущения фиговые. Ново. Очень. Раньше же такого не было? — Мне никогда не нужен был Проводник, но мне нужен ты, — скрипуче сказал Илья. Эмоций в голосе не было. Не должно было от простых слов стать настолько тепло. — Это плохо? — тихо и серьёзно спросил он. — Может привести к провалу миссий. — Но мы справляемся. Разделение терпимо, — Наполеон подошёл ближе, — мы команда. Иногда возвращаемся домой разными маршрутами. Но тут можем расслабиться. Он положил ладонь на солнечное сплетение, и почувствовал, как приветственно раскрылась связь. Щиты он снял автоматически. Илья закрыл глаза и тяжело выдохнул, полностью расслабившись. — Всё же это слабость. — Ничего невозможного для нас, — Наполеон поцеловал чисто выбритый подбородок. — Мы не похожи на других, можем разделяться. Нам не нравится по отдельности, но мы справляемся. Илья открыл глаза и обхватил загребущими руками Наполеона пониже спины. — Ты моя уязвимость, Ковбой. Раньше такого не бывало.  — А ты моя сила, Угроза, — серьёзно ответил он. Поцелуй был полон тепла, без горячки возбуждения, без попытки завести. Илья глухо застонал, когда Наполеон игриво прикусил покрасневшую губу. — Ничего плохого не произошло, — настаивал он, — ты не стал слабее. Просто в тебе проявилась человечность. — Человечность, говоришь, — смущённо повторил Илья. — Ты однажды сказал, что я делаю из тебя человека. Мы не похожи на другие пары, Угроза. Сначала проявлялась твоя полная самоконтроля часть. Но тебе не хватало чего-то, — Наполеон наклонил к плечу голову и подмигнул. Илья внимательно посмотрел на Соло и усмехнулся. Напарник улыбался широко и открыто. — Мне нравится, как я на тебя действую. Выглядишь счастливым.  В глазах Ильи было видно эмоциональную борьбу, а потом он сказал: — И чувствую себя. Счастливым. Человеком. — Чудно, — Наполеон хлопнул по твёрдому прессу, — а скоро будешь ещё и сытым. Илья засмеялся и неохотно разжал хватку. — Будешь готовить? — Да, если только не предпочтешь поужинать в ресторане. — Нет, лучше уж ты. Вкусно готовишь. Наполеон скорчил рожу. — Лучше всех!   Наполеон лично отнёс Уэверли запись беседы с Белевичем и его прихвостнем. Начальник молча кивнул.   ***   Прошло не слишком много времени, как коммандер счёл нужным проинформировать о состоявшейся беседе с Олегом о слишком инициативных агентах КГБ. Каковая инициатива была особо неуместна в отношении альфа-Стража и его пары. — Сибирь? — спросил Наполеон, когда они с Ильёй вышли из офиса начальства. Курякин в задумчивости кивнул. — Ты в порядке? — Непривычно, — честно ответил он. Наполеон притворил за ними дверь их кабинета. — Что тебя прикрывают? — Да. Всё ещё странно. Особенно когда помогает руководство. Соло тепло улыбнулся и придвинулся ближе, чтобы Илья мог его поцеловать, если захочет. Он захотел. Быстрое прикосновение губ. Но поцелуй был глубже, чем хоть кто-то мог представить. Щиты ослаблены. Страж прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением. — Я пристрелю его, если он появится по твою голову, — спокойно и тихо пообещал Наполеон. Илья распахнул глаза, которые сейчас по цвету больше напоминали серебро, чем лазурь. — Ты не убийца, Ковбой. — Но я могу. — Нет, — решил Илья, обхватывая лицо Соло ладонями, лаская большим пальцем кожу, — не надо. Но Соло знал, что убьёт, спокойно и без сожалений. Никто не смеет угрожать его Стражу. — О нём позаботится КГБ, — прошептал русский, — сядет за нападение без приказа. Наполеон чуть успокоился. — Ему никто не поможет, — добавил Илья, — международные отношения важнее дружбы. — Ага. Холодная война была скорее гонкой вооружений и борьбой за сферы влияния, чем военным конфликтом. А в рамках АНКЛ даже получалось сотрудничать. И да, их контора активно сманивала коллег из других стран. Тут Белевич был прав. — Не переживай об этом. — Могут прийти другие. — Возможно. Но не по приказу КГБ. Здесь борются с общими угрозами. Ты сказал, что Белевич жалок. Это так. Ему не простят. Наполеон с силой выдохнул, заставив себя расслабиться. — Ты меня защищаешь, — нежно шепнул Илья, — это честь для меня, Наполеон Соло. Тот лишь усмехнулся в целующие губы. — Я, похоже, тот ещё собственник. Илья тоже хмыкнул. — Конечно. У нас равные отношения. — Рад слышать. Они расцепились, к великому сожалению Наполеона. Илья провёл рукой по его предплечью. Щиты были по-прежнему опущены. На самом деле им обоим было непривычно, как АНКЛ ведут дела, и как Уэверли защищает своих. Наполеон всегда был для Сандерса занозой в заднице, и тот не упускал шанса дёрнуть за цепь. Сейчас вместо цепи был… нет, не поводок. Тонкий шелковый жгут, не причинявший боли, но всегда напоминающий, что они не вольные стрелки. Наполеон был не против версии контроля Уэверли. Илье тоже было нормально. Они оба могли спокойно работать.