опоздание

— Почему время три часа дня, а вы всё ещё не на работе? И так начинается почти каждый день в их офисе. «Почти» — только потому, что Арсений и Дима ещё имеют остатки совести и желание жить, а не выживать с заявлением об увольнении в руках. К сожалению, пунктуальности в них намного меньше, чем жажды денег. Впрочем, несмотря на грозный вид начальника и его крики, увольнений не происходит. Серёжа, их коллега, ворчит, корчит самую недовольную рожу, но стабильно придумывает им отмазы. Они поражают своей абсурдностью, кажутся глупыми и нереалистичными, но — что самое главное! — работают. За это Арсений таскает Матвиенко шоколадки, виновато улыбаясь, и скрывается подальше от раздраженного коллеги. Откармливание сладким всегда работает, лучший способ примирения. Вот и сейчас Антон Андреевич внимательно слушает, где они проснулись, кого встретили и почему так опоздали. Иногда его пробивает на смех, но чаще он, конечно, просто злится и называет их последними идиотами. По кабинету летают ручки, карандаши и остальное содержимое карандашницы, стоящей на столе, а ещё скомканные бумажки. Но прилетает чаще Диме — видимо, его лицо бесит Шастуна или он просто видит своё орущее отражение в его очках? Или всё дело в его неразборчивом лепете? Но, к счастью, с меткостью у Антона Андреевича всё не очень хорошо. Однако, Шастун верит Арсению, даже если он просто повторяет за Димой и отхватывает пару карандашей в свою сторону. Позов это замечает и честно не понимает — а что такого в словах Арса, чего нет в его? Впрочем, он не против: если простили Попова, то простят и его.

/ / /

— Чтобы это было в последний раз! А теперь выметайтесь отсюда, — раз это, конечно, далеко не последний. Но говорить про это — самоубийство. Антон вздыхает и утыкается взглядом в ноутбук, но уже через мгновение поднимает голову снова: — А ты, Попов, останься. Дима смотрит на Арсения сочувствующее, хлопает его по плечу и быстро сматывается, пока снова не прилетело ручкой в спину. Когда за Позовым закрывается дверь, атмосфера в кабинете становится легче. Антон расплывается в виноватой улыбке (ну и как такой котяра может быть настолько суровым начальником?), а Арсений закатывает глаза: — Тебе напомнить, из-за кого я опоздал? — ему не нравится эта «игра в опоздавших». Он не любит, когда на него кричат и называют идиотом, а ещё кидаются всякой мелочью, но Антону нужно держать образ строгого начальника, их отношения этому не мешают. Попов смотрит на дверь, чтобы убедиться, что она точно закрыта, и отодвигает ноутбук и проклятую карандашницу в сторону, освобождая место, садится на стол. Не хватало ещё, чтобы по офису пошли слухи. Хотя они уже, конечно, но только не про них. Судя по шёпоту в бухгалтерии, у Антона роман с секретаршей Кузнецовой. А Шаст и не знает — вот дурак. Арсений тянется к Шастуну, чтобы поправить выбившуюся кудряшку. Очаровательная челка, по-щенячьи виноватый взгляд, слабая улыбка на губах — ну чем не ангел? И не скажешь, что он только что срывал голос и отчитывал своих сотрудников. — Не бесись, кот, я не собираюсь вас увольнять, — Антон встает с мягкого кресла, чтобы оставить на щеке Попова поцелуй. Он хмурится, отворачивается, но всё это только для вида, конечно, по-настоящему злиться на «злого начальника» он давно перестал. Арсений часто опаздывает не из-за реальных проблем или собственной рассеянности, просто у него есть Антон — и это всё объясняет. Он либо оставался у него, а потом добирался до работы по пробкам пару часов; либо разгребал последствия утреннего «Арс, да давай по-быстрому, мы успеем». По-быстрому не получается никогда. Хочется долго и лениво валяться под одеялом, подставляя лицо под смазанные поцелуи. Антон за такие опоздания не осуждает вообще: сам же любит прижаться покрепче, сжать в руках мягкие бедра и никуда-никуда не вылезать. Пользуясь моментом, Арсений притягивает Шастуна к себе за галстук, сжимая пальцами приятную ткань, и целует, кусает его губы в отместку. Антон вообще не против: он тянется вперед, упираясь широкими ладонями в стол, целует настойчивее. Попов закидывает вторую руку на его плечо, цепляясь пальцами за тонкую ткань рубашки, сминая её. Ведёт ладонью по ключицам и крепкой груди, зная, что где-то под одеждой скрываются следы от укусов и уже побледневшие засосы. Но всё хорошее заканчивается. Когда Шастун становится настойчивее в своих действиях, Арсений отодвигается, спрыгивает со стола. Он облизывается, слово довольный кот, и хитро щурится: — Не-не, только не на рабочем месте, — и подмигивает в своей игриво-шутливой манере, — не смог сдержаться, ты такой горячий, когда злишься. Антон поправляет галстук, улыбается покрасневшими от поцелуев губами. Всё как всегда — завёл, а теперь до конца дня не даст себя выловить. — А почему Позов опоздал, кстати? Реально с верным доберманом гулял? — он тихо смеется, вспоминая весь тот бред, который выслушал ранее. — А хер его знает, — Арсений пожимает плечами. Бред, придуманный Матвиенко, Дима нёс весьма неуверенно, но главное, что сработало. И неважно, что дело не в его умении врать, а в Арсении рядом. — Вопросов больше нет? Я свободен, Антон Андреевич? — рабочий день продолжается, пришло время вернуться к игре в сотрудника и начальника. Антон кивает: — Свободен. Но вечером загляните ко мне в кабинет, Попов, есть к Вам разговор.