Почему так произошло...

Выходит, это «погоди-и-увидишь» всё-таки не было простым сотрясанием воздуха. Что ж, этого можно было ожидать: когда слова Ло Бинхэ расходились с делом ? Даже под угрозой внезапной атаки меча Синьмо Ло Бинхэ таки явился, чтобы собственноручно с ним разделаться… насколько же глубока его ненависть? Меряя двух заклинателей недвижным угрюмым взглядом, Ло Бинхэ протянул руку: — Пойдём со мной. — Гунъи Сяо мертв, — тихо отозвался Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ замер. — И стражи Водной тюрьмы тоже. — Помедлив, Шэнь Цинцю добавил: — Ло Бинхэ, неужели то, что теперь меня ненавидит весь мир, стоит стольких жизней адептов дворца Хуаньхуа? В глазах Ло Бинхэ мелькнула красная вспышка, и он холодно произнёс: — Ты все равно не поверишь ни единому моему слову, так что нет нужды ломать эту комедию. Я в последний раз тебя спрашиваю: ты пойдёшь со мной по доброй воле или нет? Он по-прежнему протягивал ему руку, словно забыл, как её опускать. Но Шэнь Цинцю не успел ответить: их окружило множество парящих на мечах заклинателей. Одним из них был глава клана Баци. На сей раз он встал в более низкую стойку, явно опасаясь, что новый порыв воздуха вновь его сбросит. — Шэнь Цинцю — наша законная добыча! — взревел он. — Даже не думай о том, чтобы хотя бы пальцем… — Прочь! — выкрикнул Ло Бинхэ, —Ты не можешь так поступить! —Мне плевать!— ответил Ло Бинхэ. Он был очень зол, что даже алая метка у него на лбу начал сиять ярко:-Так да или нет?! — Я не пойду с тобой,—это был его окончательный ответ. Это слова вонзил сердце Ло Бинхэ. Он просто не мог понять ,почему учитель всегда ему отказывает. Лю Цингэ подтолкнул Шэнь Цинцю: — Уходи. Делай, что собирался! — Ты уверен, что в состоянии с ним справиться? — засомневался Шэнь Цинцю. У него перед глазами вспыхнул давнишний счёт: 5:2 в пользу Ло Бинхэ. По правде, он призвал на помощь Лю Цингэ, лишь чтобы тот прикрыл его и помог выиграть время, но вовсе не собирался бросать его под этот локомотив! Но в одном Лю Цингэ не отличался от Ло Бинхэ: оба едва ли станут слушать, втемяшься им что-нибудь в голову. Не тратя времени на разговоры, они ринулись в бой. Меч Чэнлуань обладал невероятной мощью, однако Ло Бинхэ даже не стал обнажать свой клинок: собрав в руке духовную энергию, он атаковал, используя ребро ладони как лезвие. Шэнь Цинцю знал, в чём причина подобного: в бою между двумя мастерами меча не было места ошибке, и потому этот момент был оптимальным для Синьмо, чтобы захватить разум Ло Бинхэ, воспользовавшись его концентрацией на сражении. Если же демоническая сущность обретёт над ним власть у всех на глазах, это положит конец всем начинаниям Ло Бинхэ. В его теле сосуществовали две независимые системы каналов: одна — для духовной энергии, другая — для демонической. Поскольку в жилах Ло Бинхэ человеческая кровь успешно смешалась с кровью демона, эти две системы до поры мирно соседствовали, не оказывая друг на друга никакого воздействия. При желании он мог использовать разные виды энергии для атаки правой и левой рукой, или же комбинировать их для пущего эффекта. Но сейчас, во-первых, использовать меч было небезопасно, а во-вторых, он не желал прежде времени раскрывать свою демоническую сущность при всём честном народе. То обстоятельство, что разрушительная энергия была ему недоступна, непредвиденным образом сыграло на руку Лю Цингэ, поставив их на один уровень. Грохот схватки сотряс крышу, над которой воссияла ослепительная дуга духовной энергии. Битва была столь яростной, что прочие подоспевшие заклинатели не отваживались приблизиться. Даже самый недалёкий адепт с первого же взгляда понял бы, что, затронь его убийственная аура одного из бойцов, ему уже не понадобятся заклинательские навыки, чтобы отлететь на другой конец города! Это зрелище не оставило равнодушным и Шэнь Цинцю: с растущей тревогой наблюдая за сражением, он всем сердцем жалел, что непредсказуемый характер «Неисцелимого» лишает его возможности присоединиться к бойцам. К сожалению, время было на исходе, так что, сощурившись на ясное небо, он запрыгнул на конёк крыши. Там его встретил ветер такой силы, что, казалось, того и гляди сбросит наземь. Ло Бинхэ бросил на него гневный взгляд; не имея никакого желания тратить время на эту бесполезную схватку, он, яростно сверкнув глазами, завёл руку за спину и взялся за рукоять меча. Неужто он и впрямь на это решится? — Ло Бинхэ, не пори горячку! — поспешил предостеречь его Шэнь Цинцю. — Слишком поздно! — отрубил тот. Стремительное движение запястья — и из ножен выскользнул Синьмо, окружённый ореолом клубящейся тёмной энергии. К нему тотчас устремился Чэнлуань, но Ло Бинхэ лишь легонько постучал по грани Синьмо, тонкого, словно крылышко цикады — из самой сердцевины меча с торжественной неторопливостью разошлись волны ужасающей мощи, и Чэнлуань застыл в воздухе. Однако меч не подчинился воле Ло Бинхэ. Тот впервые столкнулся с подобным сопротивлением — об этом можно было судить по выражению неподдельного шока на его красивом лице. Лишь в это мгновение Шэнь Цинцю осознал, насколько на самом деле серьёзна сложившаяся ситуация. Если Синьмо выбрал этот момент, чтобы одолеть Ло Бинхэ, все люди в Хуаюэ и на много ли [6] окрест почитай что трупы! Хватаясь за соломинку, Шэнь Цинцю призвал Сюя из ножен, крикнув: — Ло Бинхэ, иди сюда! Давай разберёмся с этим раз и навсегда! Подняв голову, Ло Бинхэ бросил на него исполненный мрачности взгляд. В следующее мгновение он взмыл в воздух, чтобы приземлиться в трёх чи [7] от Шэнь Цинцю, и поднял руку, окружая эту часть крыши куполом, отрезавшим их от остального мира. — Разберёмся, говоришь? — злобный хохот исказил лицо Ло Бинхэ. — И как же ты собираешься это сделать? Учитель, неужто ты всё ещё думаешь, что это возможно после всего, что было? «А какие у тебя предложения?» — с досадливым вздохом подумал Шэнь Цинцю. Хоть у него в руке был обнажённый меч, он не собирался скрещивать его с Синьмо. На самом деле, в настоящий момент он не был уверен, что вообще на это способен. — По правде говоря, мне нечего сказать, — не кривя душой, выдохнул Шэнь Цинцю. — Как ни юли, от судьбы не убежишь. — От судьбы? — оскалился Ло Бинхэ. — Какой такой судьбы? Той, что предписывает другим издеваться над четырёхлеткой, которому не к кому воззвать о помощи? Или обрекает на мучительную голодную смерть старушку, от которой никто не видел ничего, кроме добра? С каждой фразой он напористо шагал вперёд, продолжая перечень своих обид: — Или заставляющей меня сражаться с собаками за объедки? Или дозволяющей тому, кого я боготворил всем сердцем, покинуть меня, обмануть и предать, обрекая меня на существование в месте, что хуже любой преисподней? — Переведя дыхание, он произнёс: — Учитель, скажи… Теперь я достаточно силён? Известно ли тебе, как я жил все эти годы там, куда не проникает ни единый луч солнца? За эти три года в Бесконечной бездне не было ни единого мгновения, когда бы я не думал об учителе. О том, почему он так поступил со мной, не дав мне ни единого шанса объясниться и вымолить прощение. И теперь ты хочешь сказать, что всё это — не что иное, как воля судьбы? Я так долго раздумывал над этим, и теперь, кажется, наконец понял. — В улыбке Ло Бинхэ проявилось что-то первозданно жестокое. — Ничто не имеет значения, кроме осуществления моих желаний. Судьбы же вовсе не существует, а если она и есть, то ей предстоит быть попранной моей пятой! Пламенное солнце стояло в зените, последние клочья облаков истаяли без следа. Палящие лучи заливали весь город, заставляя крыши сверкать, будто позолоченные. Шэнь Цинцю наконец опустил взгляд. Из-за того, что он неотрывно следил за солнцем, глаза нещадно слезились. Даже если подобный финал был неотвратим, он и впрямь потрудился на славу, превращая светлого жизнерадостного мальчика в этого озлобленного на весь мир юнца. Желая удержать ученика от впадения в крайности, он лишь усугубил ситуацию, подпитав тем самым огонь его лютой ненависти. При виде выражения его лица Ло Бинхэ осёкся — он был, мало сказать, поражён подобной реакцией учителя, но в то самое мгновение его голову пронзила острая боль. Стиснув зубы, он что было сил ухватился за рукоять Синьмо, который пытался вырваться из его рук. Похоже, дело дрянь. Этого нельзя было допускать ни в коем случае! — Не дай ему подчинить твоё сердце! — тихо воззвал к нему Шэнь Цинцю. Услышав этот голос, Ло Бинхэ словно бы перенёсся в годы обучения на пике Цинцзин. Теперь ему было ещё труднее совладать с собой. Казалось, его разум нещадно кромсают острым ножом, а из Синьмо вырываются языки испепеляющего чёрного пламени. На сей раз ему пришлось куда тяжелее, чем когда в прошлом меч пытался захватить контроль; скрючившийся от непереносимой боли Ло Бинхэ внезапно почувствовал, как кто-то бережно обнял его. С этим прикосновением в его тело хлынул мощный поток духовной энергии, словно прорвав плотину охватившей его разум тьмы; дарованное им облегчение было сродни проливному ливню после длительной засухи. В этом светлом потоке мгновенно растворилась тёмная энергия загнавшего его в тупик Синьмо. Дыхание Ло Бинхэ постепенно выровнялось, и мир начал приобретать прежние очертания, когда его слуха достигли леденящие сердце слова: — Это же саморазрушение! Собравшиеся на крыше чуть поодаль потрясённо восклицали: — Шэнь Цинцю только что уничтожил себя! В этот момент заклинатель наконец разжал руки, выпуская Ло Бинхэ из объятий, и сделал нетвёрдый шаг назад. Меч Сюя выпал из руки. Его владелец только что израсходовал всю духовную энергию, за счёт которой существовал меч, и он рассыпался на осколки, так и не достигнув поверхности крыши. У Шэнь Цинцю издавна была дурная привычка сглатывать подступающую к горлу кровь, но нынче он уже не мог сдержать её поток. Отдав всю свою духовную энергию, он теперь был беспомощнее обычного человека. Его голос был еле слышен — казалось, его сносил малейший порыв ветра — и всё же Ло Бинхэ ясно разобрал каждое слово: — Сегодня я расплачусь с тобой за всё былое. Это прозвучало прощальным напутствием. После этого он попятился назад — и рухнул с крыши. Поначалу Ло Бинхэ просто уставился на него непонимающим взглядом — в это мгновение время словно замедлилось в несколько раз, так что Шэнь Цинцю падал невыносимо долго. Казалось, его тело парит в воздухе, словно заляпанный кровью воздушный змей [8]. Когда Ло Бинхэ наконец вышел из ступора, ринувшись вниз, чтобы подхватить тело Шэнь Цинцю, то обнаружил, что оно едва ли тяжелее настоящего бумажного змея — лишившись энергии, оно стало столь невесомым и хрупким, что мнилось, будто его так же легко порвать неосторожным движением. Но этого и не нужно было делать. Это тело уже было сломано. Ло Бинхэ всё ещё был не в силах поверить в случившееся. Разве учитель не ненавидел его народ больше всего на свете? Разве он не потому держал ученика на расстоянии, словно проведя между ними чёткую границу? Тогда откуда взялась нежность в его голосе, когда он сказал Ло Бинхэ, что тот не должен позволить мечу подчинить своё сердце, столь же всесокрушающая, как тогда, в последнее мгновение? …и почему он уничтожил свою душу, чтобы помочь Ло Бинхэ справиться с атакой Синьмо? Словно сквозь туман до него долетали злобные выкрики: «Казнить демона!» и «Справедливость превыше верности [9]». В сознании Ло Бинхэ творилась такая неразбериха, что всё, на что его хватало — это шептать телу, которое он бережно сжимал в объятиях: — Учитель? Заслышав о случившемся, адепты пика Цинцзин и дворца Хуаньхуа оставили своё сражение и поспешили на место происшествия. Нин Инъин уже довелось услышать о том, что Ло Бинхэ жив, так что она была одновременно удивлена и обрадована неожиданной встречей, но затем её взгляд упал на смежившиеся, будто во сне, веки учителя, и вместо слов приветствия она дрожащим голосом произнесла: — А-Ло… Учитель… что с ним? Подошедший Лю Цингэ, из уголка рта которого стекала струйка крови, отрубил: — Он мёртв! Ученики застыли словно громом поражённые. — Кто убил его? — внезапно выкрикнул Мин Фань. Хоть, строго говоря, Шэнь Цинцю погиб не от руки Ло Бинхэ, нельзя было отрицать, что он умер из-за него. Мин Фань со товарищи обнажили мечи, изготовившись к битве, но Лю Цингэ остановил их: — Вам его не одолеть. Глаза Мин Фаня стремительно краснели. — Шишу Лю, вы же сможете убить его, отомстив за учителя? — И я тоже не смогу, — ровным голосом отозвался заклинатель. Мин Фань задохнулся от нахлынувших чувств. Стерев кровь с лица, Лю Цингэ произнёс: — Он не убивал Шэнь Цинцю. — Помедлив, он добавил, чётко выговаривая каждое слово: — Но, хоть ваш учитель и не был им убит, он умер за него. — Казалось, падавшие с его уст слова были остры, словно лезвие меча. — И хребет Цанцюн воздаст ему за это! Казалось, Ло Бинхэ вовсе утратил способность воспринимать то, что творится рядом с ним — он всё ещё пытался осознать боль своей потери, не зная, что делать дальше. Тело в его руках быстро остывало. Больше всего на свете Ло Бинхэ хотелось как следует встряхнуть учителя, громко его окликнув, чтобы тот наконец очнулся, но он не осмеливался, словно до сих пор боялся гнева Шэнь Цинцю. Всё, на что он смог решиться — это медленно повторить: — Учитель? — Прекрати называть его учителем! — выкрикнул Мин Фань. — Не оскорбляй его этим хотя бы сейчас! Братья, что нам за дело до того, что мы не сможем его одолеть? По крайней мере, умрём с честью рядом с учителем! Однако Нин Инъин остановила его движением руки. Едва способный связно мыслить от охватившей его разум ярости, Мин Фань решил, что она сделала это из былой привязанности к Ло Бинхэ. — Шимэй, это переходит всякие границы! — выплюнул он. — Как можно быть такой сердобольной дурочкой? — Замолчи! — оборвала его Нин Инъин. — Что сказал бы учитель, видя, как тебе не терпится свести счёты с жизнью? Он дал сеятелю заразить себя, чтобы защитить нас, и так-то ты чтишь его жертву? Все эти годы Нин Инъин отличала неизменная аура женственности и очарования, и потому внезапно проявленная ею твёрдость характера ошарашила Мин Фаня, заставив позабыть про героическое самопожертвование. Он так и стоял словно громом поражённый, пока по лицу не покатились слезы. — Но… как можно стерпеть подобную несправедливость? — беспомощно всхлипнул он. — Учитель не сделал ничего дурного, а его обвинили в том, что он имел дела с демонами, убивал людей, заклеймили злодеем, заточили в Водной тюрьме… Ему ведь не дали ни единого шанса оправдаться! — Его голос заглушили новые всхлипы, и он не сразу смог выговорить: — А всё потому, что он слишком любил этого мелкого проходимца… Даже поставил на него тысячу духовных камней на собрании Союза бессмертных, так он в него верил! Он так искренне радовался, когда другие хвалили этого лживого прохвоста… А потом он отказался возвращать Чжэнъян на пик Ваньцзянь, вместо этого устроив могилу меча за горой… Казалось, его сердце разбито, и он никогда не оправится от этой потери… и теперь, после всего этого, встретить подобный конец? Ло Бинхэ внимал его словам, не в силах понять, наяву это происходит или во сне. Так вот оно как было на самом деле? Неужто сердце учителя… и вправду было разбито? Нин Инъин сделала шаг назад. Несмотря на то, что глаза девушки были не менее красны, чем у Мин Фаня, её голос звучал ровно. — А-Ло, хоть мы и не присутствовали на судилище, затеянном в городе Цзиньлань, мы все о нём наслышаны. Не знаю, почему ты не пожелал возвратиться на пик Цинцзин, хотя и выжил, и тем паче не могу понять, почему не заступился за учителя. Мне ещё меньше известно о том, что случилось во время собрания Союза бессмертных, но ты мог бы, по крайней мере, воздать учителю за всё, что он для тебя сделал за годы твоего обучения — его поддержка и желание защитить тебя были искренними, это подтвердит любой из моих сотоварищей. — Помедлив, она продолжила: — Если ты до сих пор держишь на учителя обиду за то, как он обращался с тобой долгие годы назад, то вспомни тот день, когда ты потерял свою нефритовую подвеску. Когда кто-то внезапно напал на шисюна и остальных, ты тоже должен был кое-что заподозрить: кто ещё на пике Цинцзин способен столь искусно применять листья бамбука, чтобы тайком проучить провинившихся адептов? Ло Бинхэ бессознательно притянул тело Шэнь Цинцю ближе к груди. — Я так ошибался, учитель… — слабым голосом пронёс он. — На самом деле, я… я знаю, что кругом неправ. Я… я не хотел убивать тебя… — Все, что должно было быть сказано, уже сказано, — решительно прервала его Нин Инъин. — Даже если учитель в чём-то виноват перед тобой, и ты не смог исцелиться от этой обиды, сегодня он сполна с тобой расплатился, верно? Так что отныне… — Тут голос всё-таки изменил ей, и она вынуждена была отвести глаза. — Я прошу тебя… никогда не называть его учителем. «Расплатился»? Да. Ведь именно об этом были его последние слова. Неужто он имел в виду, что… за то, что он столкнул Ло Бинхэ в Бесконечную бездну, он заплатит падением с крыши — причём с крыши самого высокого дома в этом городе? Ло Бинхэ почувствовал, как к сердцу подступает тошнотворный приступ паники. — Я вовсе не хотел, чтобы ты заплатил мне за это… — произнёс он вслух, обращаясь к самому себе. — Я… Я просто не мог обуздать свой гнев, потому что всякий раз, видя меня, ты менялся в лице, словно встретил призрака… Ты как ни в чём не бывало болтал и смеялся с другими, словно ничего особенного не случилось! Прежде ты выделял меня, но после не желал со мной даже словом перемолвиться, обвинял во всех грехах… Я… я так ошибался, — запинаясь, повторил он, стирая кровь с лица Шэнь Цинцю. — Ты ведь обвинил меня в том, что я пошёл по тропе демона, потому я и не явился на пик Цинцзин — боялся, что ты вновь прогонишь меня прочь. Я думал, что, если заполучу власть во дворце Хуаньхуа, став равным тебе, если наша слава сравняется — то, быть может, ты наконец меня признаешь… — С трудом справляясь с собой, он закончил дрожащим голосом: — Учитель… я… я… на самом деле… *** Прошел уже год с момента как Учитель покинул этот мир. После этого момента на лице Ло Бинхэ никто не увидел улыбки. В смерти учителя все обвинили Ло Бинхэ. Поэтому он не смог забрать тело своего Шизуна. С этого инцидента он не появлялся в мире людей. Он оборвал все связи с миром смертных и ушел в уединение.Смерть Шизуна очень повлияло на него. Он хотел порвать себя на куски из-за того что обвинил себя во всём. Учитель так много сделал для него. А чем же он отплатил? Ничем. Лишь причинял вред и довел его до смерти. Он очень сильно винит себя за всё что делал. Теперь Ло Бинхэ не сможет увидеть Шизуна. Не будет чувствовать ни тепла, ни заботу. Только остаться одиночество и мрак. Лишь год назад мог обнимать тело умершего Шизуна и плакать. Плакать и рыдать, пока не кончится вся сила. Он попал в глубокую депрессию. Единственный человек что всегда дал заботу и добра у покинул его. Тот кого он думал настоящей семьёй, оставил её. Ло Бинхэ убивает самого себя от этих мыслей… Закрыв лицо руками, он хрипло, всхлипывая произнес: — Шизун… Как ты мог… Шизун… Почему ты… Ты покинул меня…Почему не мог просто уходить со мной. Но что он теперь сможет сделать? Верно ничего. Абсолютно НИ-ЧЕ-ГО! Если коротко что случилось с некоторыми. То Шан Циньхуа был отправлен обратно свой пик. Мобей-Цзюнь иногда посещает мир смертных. Все пики восстановились. *** Не верится конечно, но уже прошло 10 лет. Ло Бинхэ так и не вышел из мира демонов. Он просто оборвал все связи, как 10 лет ранее. Даже не хотел слушать об этом мире. Поэтому приказал, чтобы в мире демонов не упоминали о ней. Как обычно Ло Бинхэ был в своей комнате. Ее лицо не живой, но и не мертвый. Он очень сильно вырос. Вдруг в комнату лорда зашёл подчинённый. —Я прошу прощения за свои слова не смотря на запрет,— нервно собрав воздух, слуга закрыл глаза и продолжил:— Но ЭТОТ СКРОМНЫЙ СЛУГА ПРОСТИ ВАС ПОЙТИ В МИР СМЕРТНЫХ И УЧАСТВОВАТЬ В СОБРАНИЙ ЛОРДОВ, КОТОРЫЙ ПРОХОДИТ КАЖДЫЙ 10 ЛЕТ!!— быстро и громко закончив,он сразу же отпустился на колени, нервно сглотнув. Хоть и он знал что может умереть. Тому демону нужно было это сказать. Так как этот "собрание" был очень важным. Ло Бинхэ лишь поднял свою одну бровь и с мрачным, усталым лицом спросил. —Насколько это важно? —Е-если вы не пойдете. То а вас могут подумать что вы хотите бросить вызов и вас все могут считать врагом,—закончив, он открыл глаза. —Хмпф,разве я и так то для них враг. В чем дело?—произнес с ухмылкой на губах.— Ну ладно, пусть начнут и что в этом такого? Это разве не нормально? —Дело в том что если они начнут войну с нами. Вероятно мы должны принять поражение. Их сила больше наших. —здохнув ,продолжил— Мы потеряем очень большую количеств демонов. Пожалейте своих подданных. Конечно, Ло Бинхэ не волновался насчет это. Для него уже никто не имел значение. Хоть и все закончилось, может навестить могилу Шизуна? —Тц. Хорошо, когда он будет? —Король Севера сказал что через неделю… *** Сегодня собрание лордов. Пять лет назад Шэнь Цинцю очнулся. И все знали об этом. Так как суд ещё не закончился, ему пришлось многое сделать. Но в конце концов он был оправдан. Многим бессмертным пришлось просить прощения у Лорда ЦанЦюн. Об этом все знали. Но конечно только не знал Бинхэ. Ну естественно он же оборвал все связи со смертным миром. Все думали что Ло Бинхэ не придёт. В том числе и Лорд ЦанЦюн так думал. Все разговаривали, гордились, показали свои самых лучших учеников. Но в середине этого собрание неожиданно зашёл Ло Бинхэ. —Лорд Демонов, Ло Бинхэ! Все были в шоке. Особенно Шэнь Цинцю. Кто знает что этот мелкий сделает. Если узнает что он жив…