Между платформой и тамбуром

      Что такое счастье?       Казалось, что мы так и не смогли узнать ответ на этот вопрос. Будто в этом мире мы не могли быть счастливы, ведь всё постоянно шло против нас. Вот и сейчас настал тот момент, когда это счастье в сотый раз проходило мимо, не желая остановиться с нами ни на секунду.       Ты стоял полностью растерянный и поникший, а кристальные глаза, что пытались не разбиться на осколки, смотрели вниз, на промокшие от дождя кроссовки. Ты не смог поднять их на меня, даже когда знал, что это была наша последняя встреча. А я внимательно изучал до боли знакомые локоны тёмных волос, острые черты лица и родинки, разбросанные по шее. Я старался, правда старался сделать так, чтобы ты посмотрел на меня. Сквозь ужасную боль в груди и подступающие слёзы, которые давили виски. Старался.       Одна минута. Две. Три.       Поезд вот-вот должен приехать, а мы так и стояли, не сдвинувшись с места.       Ты наконец смог. Ты смог преодолеть всё то, что творилось в твоих мыслях и поднял свои голубые глаза на мои - зелёные.       Хотелось запомнить этот момент навсегда. Запомнить эти откровенные, но пустые взгляды друг друга, чьи глаза пытались ухватиться за вечность, а не за секунды. Сделать так, чтобы время остановилось и тиканье невидимых часов больше не раздавалось эхом в наших головах.       С неба снова начали падать мелкие ледяные капли, оставаясь мокрыми пятнами на тёплых свитерах, которые мы давно выучили наизусть.       - Почему всё так? - влажные губы шатена двинулись, не выражая при этом никаких эмоций на лице. По-прежнему пусто и безжизненно, - Почему нам приходится переживать это всё, Антон? Почему? - последнее слово будто бы растворилось в посторонних звуках, что нас окружали. Оно прозвучало слишком тихо, но я смог услышать его.       Я отвёл взгляд. Не выдержал. Понимал, что не стоило отворачиваться от него после этих слов. Но не смог иначе.       - Может.. - я на секунду запнулся, прикрыв глаза, - Может, мы когда-нибудь найдём способ увидеться, - договорив, я вновь вернулся к парню, что стоял напротив меня.       Снова молчание. Такое горькое и жестокое. Оба понимали, что нет - не получится. Хотя говорят, что нет ничего невозможного, если действительно этого хочется. Но всё было сложно. Мы будто уже истратили своё время, выделенное для нас двоих. Будто у нас больше не было его и всё должно было закончиться именно так. Не было места для какого-то Арсения и Антона в будущем, что так желали этого. Только вот надежда на спокойную и счастливую жизнь вдвоём уже давно умерла.       Услышав издалека гудок, я понял - всё. Ещё пару мгновений и то, что между нами было, превратится лишь в воспоминания. Даже эти моменты, в которых мы молча стоим - тоже станут воспоминаниями.       Мы стабильно несчастны. Уже оба привыкли к этому. Звучит как диагноз, не правда ли?       Голубоглазый резко сделал шаг и примкнул ко мне, крепко обняв двумя руками моё худое тело. Его голова легла у меня на груди и я боялся, что он услышит моё бешеное сердцебиение. Почему? Не знаю. Наверное, мне хотелось, чтобы он не знал, что я сейчас чувствую и как мне жутко от того, что это на самом деле происходит с нами.       Мои руки также крепко обняли его. Неужели, это последний раз, когда я вдохну его родной запах? С каждой секундой становилось яснее - больше мы не почувствуем тепло друг друга; больше не увидим сияющие глаза, наполненные любовью; больше не будет нас.       Неизвестно, сколько мы так простояли под осуждающие и заинтересованные взгляды людей и холодный дождь, что стал идти сильнее. Может, небо плакало вместе с нами? Только вот мы не показывали истинных эмоций. По крайней мере - я. Мои глаза еле сдерживали слёзы, но я до конца не проронил ни слезинки. Что на счёт Арсения? Я не знаю. Что он чувствовал? Непонятно.       Прямо за спиной прозвучал ещё один гудок, но теперь уже громкий и чёткий. Я почувствовал поток ветра, от только пришедшего поезда. Двери позади открылись с неприятным шумом. Люди вокруг нас были похожи на насекомых, что бегали в разные стороны. Кто-то бежал к своим близким, которые выходили из вагона, а кто-то спокойно подходил ближе, чтобы зайти внутрь. И только мы вдвоём стояли посреди этой суматохи и обнимались, пока время не истекло до предела.       Я осторожно убрал руки и положил их на широкие плечи шатена, от чего тот вздрогнул и отпустил меня. Вытянув руки, тем самым отодвинув его на расстояние, я сказал:       - Ты же знаешь, что я люблю тебя. Просто так надо, Арс. Жизнь видимо жестока по отношению к нам, но я верю, что всё наладится, - я не знал, что говорил и казалось, что я просто нёс бред сумасшедшего, пока он смотрел на меня своими отчаянными, но красивыми глазами.       Как и ожидалось, он снова опустил взгляд вниз и ничего не ответил. Затем сделал шаг назад и тихо произнёс:       - Иди.       Я замер на несколько секунд, а после поднял сумку с мокрого асфальта и развернулся, не посмотрев в любимые глаза напоследок. Протянув паспорт и билет девушке, я ожидал, пока она сверит данные и я зайду в вагон. Мой взгляд был устремлён только вниз и я удивился от того, сколько бычков было под вагоном. Я подумал о том, как бы я хотел слиться с ними между платформой и тамбуром. Не заходить в этот чёртов поезд под номером десять и лежать себе спокойно на земле, как эти несчастные бычки.       Обернувшись назад, после того, как мне пожелали хорошей поездки, я не обнаружил голубоглазого. Он будто испарился. Будто его и не было здесь. Будто разговор, который только что был между нами, всего лишь плод моего воображения.       Я стал судорожно бегать глазами по вокзалу, искать его среди толпы людей, но так и не нашёл.       Спустя некоторое время, поезд двинулся и по моим щекам стремительно потекли солёные дорожки, которые я так старательно хотел подавить в себе. А шатена я больше не видел. Мои старания найти его, смотря в запотевшее окно, ушли на дно, как и попытки сделать нашу жизнь счастливой.