Белые нити на кружевах

      В британском музее Древнего Египта четыре раза в год устраивают развлекательное мероприятие для детей «Ночь в музее». Официально возрастных ограничений нет.       Дакота давно планировала побывать здесь после закрытия, послушать увлекательные истории экскурсовода и побродить в одиночестве по витиеватым коридорам. Пощекотать нервишки, благо богатое воображение позволяет.       — Приветствуем вас всех в музее, где собрана крупнейшая в мире коллекция египетских экспонатов, — обводит рукой парень центральный зал. На груди прицеплен бейдж с именем Рой.       До десяти часов вечера родители оставляют своих детей под надежным присмотром. Маленькие любознательные посетители в компании еще нескольких ребят студенческого возраста проходят вглубь зала, то и дело вертя головами из стороны в сторону, чтобы разом прочувствовать атмосферу, сформировать первое впечатление.       Дакота следует за толпой посетителей, задерживаясь на всём, куда упадет взгляд. В музее разрешено фотографировать, поэтому она постоянно ходит с включенной камерой на телефоне.       Время на экскурсии пролетает быстро. У экспонатов Рой вкратце и, кажется, без особого энтузиазма вещает об истории их происхождения. Просто человек, который выполняет свою работу ради денег, не получая никакой радости.       Посетители разглядывают скульптуру фараона Рамзеса II, гранитную голову Тутмеса III. Возле экземпляра «Книги мертвых» за выставочной витриной Дакота задерживается. Она далека от культуры и истории Египта, но для новых знаний всегда открыта.       Толпа удаляется в следующий зал, и гомон окончательно затихает.       — Проклятье, — бубнит Дакота себе под нос. В полной тишине ей становится неуютно. Дискомфортно от чувства, что за ней кто-то наблюдает, но, вот незадача, никого не видно. — Ау, здесь есть кто-нибудь? — эхом звучит ее взволнованный голос.       Перед ней встает дилемма: пойти искать остальных посетителей или раньше них начать путешествие по пустующим залам. Отвлеченно кусая губу, она подцепляет зубами корочку и отдирает. На языке оседает металлический привкус.       От неожиданного грохота из соседнего зала девушка вздрагивает и роняет сумку. Сидя на корточках, она берется за ремешок одновременно еще с кем-то, и этот кто-то вручает ей сумку со словами:       — За эту неделю вы посетили музей дважды.       Глаза девушки округляются. Загадочный незнакомец узнал ее, потому что целенаправленно следил, иного объяснения не было. С замиранием сердца она проходится взглядом по его ботинкам, ногам, паху, нервно сглатывая, и быстро выпрямляется, понимая, в какой неподобающей позе перед ним застыла.       Это был он, тот самый продавец сувениров. Из-за неуклюжести Дакота про себя дала ему прозвище мишка. Для мужчины за тридцать он показался ей слишком стеснительным, даже забитым. Работает с людьми, общения должно быть в достатке, однако он выглядел каким-то потерянным и жутко уставшим.       Его хотелось накрыть пледом, напоить горячим чаем и уложить спать. Синяки под глазами свидетельствовали о том, что последний раз он спал нормально в прошлом месяце. Душа держится на литрах кофе.       Сейчас он выглядит иначе. Не внешне, это скорее исходит изнутри. Взгляд более… тяжелый.       — Так кто за кем следил?       — Простите, что?       — Понятно, — на его лице расползается лукавая улыбка.       Обман раскрылся.       — Марк, — представляется мужчина. По правилам этикета ей положено ответить тем же, но воспоминания того дня уносят ее сознание прочь отсюда. Начальница музея, отдавая распоряжение, точно назвала подчиненного по имени Стивен.       — Разве вы не… — и вновь прикусывает разодранную губу, опасаясь болтнуть лишнего. Вместо платка, которого под рукой не находится, Марк стирает пальцем выступающую каплю крови. — Вредная привычка, — оправдывается Дакота, отчаянно краснея под пристальным взглядом янтарных глаз.       — Он тебе нравится? — Марк надвигается на нее, вынуждая пятиться назад.       Теперь она окончательно перестает понимать этого человека. Верно говорят, внешность обманчива, как и первое впечатление. Не такое у нее сложилось представление о милом продавце.       — Я жду.       — Прошу прощения, что?       — Извиняться за всё подряд — прерогатива англичан, — подмечает мужчина, обходя следом за ней чудом не сбитый с подставки экспонат с математическим папирусом Ахмеса.       Безразличие. Не ту реакцию девушка ожидала от того, кто заботится о порядке в музее. Она видела, с каким воодушевлением Марк в роли нештатного экскурсовода рассказывал мальчику о Розеттском камне.       В голову лезет дурная мысль, что у него есть злой брат-близнец.       — Часто думаешь о нем?       — О вас, — вырывается у нее.       — Плохая идея, — качает головой Марк. Дакота живо представляет, как запускает пальцы в его роскошные вьющиеся локоны, и стон едва не слетает с губ. Пульсирующая боль слегка помогает протрезветь, не дать разуму затуманиться до состояния беспамятства, когда забудутся нормы приличия.       — Вы не Стивен.       — Абонент временно недоступен.       Она не знает, всерьез или в шутку воспринимать его слова.       — Я решил взять инициативу в свои руки. Ни в коем случае это не попытка увести тебя у него. Хотя по сути… — Марк делает последний резкий шаг и грудью вжимает девушку в колонну, отчего она начинает дышать чаще. — Не надо нас бояться.       Доходит до того, что Дакота уже ставит под сомнение реальность происходящего. Либо скрытые симптомы заболевания мозга стали прогрессировать и выражаться в качестве слуховых и зрительных галлюцинаций.       — Кто вы?       Мужчина наклоняется к ней и жарко выдыхает в шею:       — Меня зовут Марк.       — Вы агент Ми-6? Работаете под прикрытием? — пробует она разговорить его, втереться в доверие и живой выбраться из музея. Но не похоже, что Марк достанет сейчас нож из кармана и перережет ей глотку. Более того, сексуальный маньяк уже свершил бы злодеяние, а не играл с жертвой. — Что вы со мной сделаете?       — Ничего такого, на что ты добровольно не согласилась бы, — его губы прокладывают дорожку влажных поцелуев на ее шее, вызывая по всему телу мурашки.       — Камеры, — вспоминает она, прикрывая глаза от наслаждения. — Камеры наблюдения, Марк.       При звуке своего имени мужчина только сильнее вжимает ее в колонну, не давая от слабости в коленях рухнуть на пол. В принципе, он не против, чтобы она встала на колени.       — Я обо всём позаботился.       — В музее полно людей, нас могут застукать, — ищет она вескую причину остановиться.       Нелогично отказываться от того, что так отчаянно жаждало ее сердце. Она сдалась ему — Стивену, в тот миг, когда впервые увидела.       Но это не Стивен.       — Пожалуй, я рискну, Астарта*.       О боже…