Если вселенная бесконечна действительно

      Антон уныло рылся в карманах в поиске ключей от машины. Время на часах близилось к десяти утра, он опаздывал на съемки рекламы уже минут на тридцать, а ведь еще ехать минут сорок, на телефон пришло уже с десяток сообщений от Стаса, и Антон абсолютно не хотел смотреть, что же он ему там написал.       Шастун наконец сел в машину, достал из огромного кармана бутылку воды, набранную дома, вытащил из бардачка пластинку таблеток от бодуна и кинул одну из них в бутылку. Пока она растворялась он завёл машину и выехал со двора, держа руль одной рукой, а другой болтая бутылку. Таблетка прекратила шипеть, когда Антон подъезжал к противно долгому перекрестку. Тогда он выпивает сразу полбутылки, краем глаза следя за светофором, и отстраняется только когда там загорается зелёный. В голове заметно проясняется от большого количества прохладной жидкости с препаратом.       На следующем перекрёстке он выпивает вторую половину и к месту съемок приезжает практически огурцом. Зашедший к Антону в гримерку Стас уже ничего не говорит, лишь разочарованно поджимает губы, а Шастун щурится: — Ну давай, скажи, что я долбаеб. — Ты и сам это знаешь, Тох. Через десять минут ждём тебя, — он выходит, оставляя Антона наедине со своими мыслями. — Знаю… — бормочет Антон, смотря на телефон. Сегодня, видимо, вообще лучше на него не смотреть. На экране высвечивается текущая дата, от которой Антону больно, будто ножом по сердцу.       Прошло семь лет с того дня, как он видел Арсения Попова в последний раз. Семь лет с того дня, как пришёл к нему на съемную московскую квартиру в последний раз и сказал, что не уедет вместе с ним в Европу. Семь лет с того дня, как Арсений в последний раз поцеловал и обнял его, прошептав, что всё равно будет ждать его, что он будет ждать его столько, сколько потребуется, что он никогда не предаст то, что есть у них сейчас. — Я не могу остаться, — Арс уткнулся Антону носом в плечо, шёпот был еле слышен. — Но и не могу насильно забрать тебя с собой… — А я не могу ехать с тобой. Ты же знаешь… — у Антона дрогнул голос.       Арс отстранился и постарался сделать своё выражение лица безэмоциональным, но у него плохо получилось. — Я люблю тебя, Антон. Достаточно, чтобы уважать твой выбор, даже если он мне не нравится.       Кажется, ещё секунда и Антон выкинет из головы мне моральные, логические и разумные мысли и просто согласится уехать с Арсом куда угодно, хоть на другой конец мира, но… в последний момент не позволяет словам вырваться наружу.       Арс кивнул, поняв, о чем он думает. — Тебе, наверное пора. Спасибо, что заехал попрощаться. Езжай домой, у тебя ведь завтра съемки. А мне ещё вещи надо собирать. Уже очень поздно.       Антон покосился на наручные часы. Действительно, уже поздно, полпервого. 20 марта. — С днём рождения, — сказал Антон, горько усмехаясь.       Арсений фыркнул. — Тебе пора, — повторил он.       Когда за Антоном затворялась дверь, он не смог больше сделать ни шага дальше. Лишь прислонился стене и медленно сполз на корточки. Возможно, Арсений в этот момент наблюдает за ним через глазок, а возможно, уже действительно ушёл дособирать вещи. Ответ приходит через 3 минуты сообщением в телеграмм: Арс: Умоляю, не сиди у меня под дверью. Ты делаешь всем только хуже.       Антон, как будто вынырнув из прострации, встаёт с пола и на автомате, абсолютно забыв, что в доме есть лифт, спускается пешком по лестнице.       С той ночи не было ни дня, чтобы Антон не задался вопросом: а оно того стоило? Отказаться от любимого человека и возможных приключений ради славы, свободного творчества и собственных амбиций — это стоило того?       И самое главное, на что Антон до сих пор не мог дать себе ответ — для него счастье — это Арс? Или работа? Потому что при всех страданиях, которые доставил ему уезд Арсения, Антон не мог уверенно сказать, что не получал эйфории от работы…       На телефон снова пришло сообщение от Стаса с напоминанием о том, что 10 минут прошли, и Антон устало плетётся на площадку.       Дима щурится, пытаясь понять его состояние, но, как и Стас, ничего не говорит.       От Антона вообще сложно требовать сегодня что-то годное. Стас явно облажался, ставя на сегодня съемки. Спасибо, что просто реклама, а не какое-нибудь шоу или выпуск… Хотя кому Антон пытается врать, фанаты же все равно узнают, что сегодня были съемки рекламы и разберут потом каждый кадр…       В мыслях Антон благодарил каждого человека, что оказывали ему хоть какую-то поддержку, но прямо никому ничего не говорил и не показывал. Бренд «Антон Шастун» надо показывать только с лучшей стороны. Чертова лучшая сторона.       Антон лежал на диванчике в офисе, закинув ноги на подлокотник, головой примостившись на подушку, и листал ленту. Арсений не перестал вести свои соцсети, но Антону стало нестерпимо больно даже смотреть на него. Он заблокировал его везде, где только мог, спустя месяц после того, как Арс уехал, просто потому что не мог смотреть на его горящие глаза. Разумеется, несмотря на это, он видел и знал, если и не всё то многое, что с ним происходило за эти годы.       Арсений играл в парижском театре, причём, в каком-то крутом театре. Все ещё был одинок (или достаточно хорошо скрывал иное). И, кажется, был счастлив.       От мыслей его отвлёк Дима, который зашёл в комнату, говоря по телефону. Он не заметил Антона. — Да, да, братан, да, — он плотно закрыл дверь и даже повернул небольшой замочек под ручкой. — Это не мои догадки, это… блять, Антон! — Дима столкнулся взглядом с Шастуном, который с интересом наблюдал за другом. — Я перезвоню. Блять, не беси! — Позов завершил звонок. — Тох, а ты чего тут? — Валяюсь, — безразлично ответил Антон. — А… почему домой не уехал? — Дома скучно. Тут хоть люди есть. — Может погнали, посидим где-нибудь? — Шастун пожал плечами. Дима вновь набрал кого-то. — Серёг? Нам нужен ты и потом твоя машина. Поехали в какой-нибудь бар. — Антон не слышал, что ответил Серёжа, но Дима усмехнулся. — В этом суть. Присоединяйся. Всё, давай, адрес скину. Целую. *** — Моя цель, чтобы ты развеялся, — признался Дима после десятого шота.       Сережи всё еще нет, что уже немного пьяного Антона начинает подбешивать. — А моя, чтобы этот день закончился, — вдруг сказал Антон и захлопнул рот.       Он понял, что сказал чуть больше, чем был готов. Он не мог признаться Диману, что даже спустя столько времени ждет возвращения Арсения, как подснежник ждет первую капель. Даже спустя столько лет Антон был не готов признаться вслух кому-то, что до сих пор живет прошлым, и ему до сих пор снятся сны, в которых Арсений возвращается. Сны — голос подсознания, и подсознание Антона с завидной регулярностью талдычит ему, что Арсений ему нужен как воздух, чтобы жить, а не просто существовать. Впрочем, каждое утро разума начинается с того, что оно выгоняет все подобные мысли из дурной Антоновой головы и старается на каждом углу расставить напоминания о том, что здесь и сейчас Антону хорошо одному, ему никто не мешает, он может делать всё, что пожелает. Это ли не жизнь? «Всё, кроме того, чтобы его обнять», — всплывает отголосок подсознания, и внутри Шаста снова начинается война разума и чувств.       Но в любом случае он не готов был сейчас признаться об этом вслух.       Внезапно на Шаста сзади кто-то налетел и крепко обнял. Антон еле усидел на высоком барном стуле и в шоке обернулся. — Блять, Сереж! Ну наконец-то! — Матвиенко выпустил его и пока обнимался с Димой, Антон заказал безалкогольный коктейль.       Дальше вечер стал чуть веселее, так как Сережа только пару дней как вернулся из отпуска и у него было море историй.       В процессе разговора Антон ловил носом какие-то знакомые ароматы, исходившие от Сережи, но никак не мог вспомнить, где он их чувствовал. Не сказать, что Шастун вообще разбирался в запахах, скорее он не разбирался в них вообще, однако тонкие нотки, исходившие от Сережи, вселяли чувство безопасности и уюта. — Сереж, у тебя новый парфюм? Дико знакомый, никак не могу понять, где я его уже встречал. — Ебать знаток парфюмов… — рассмеялся Сережа. — Я понятия не имею, где ты его встречал, мне Анюта какой-то новый подарила. Вообще-то уже давно. — Насколько? — На новый год еще, олух, — Сережа хмыкнул и прильнул к трубочке. Он посмотрел на Диму. — А ты что скажешь? Пахнет от меня чем-то новым? — Дима неуверенно помотал головой, не сводя взгляд с Сережи. — Вот видишь, Шаст. Так что это ты там что-то попутал.       Антон пожал плечами и перевел тему. Новая машина Сережи отвлекла их всех от немного неуместной для бара темы. Однако, где-то на третьем плане, Антон продолжал вдыхать этот до боли уютный аромат и кайфовать.       Сереже на телефон поступило уведомление и тот, ответив коротким сообщением, стал заметно нервничать. Заметно даже для Шастуна.       Вдруг Антон снова ясно и четко услышал этот аромат, инстинктивно глубоко вздохнул и ему в голову разом пришло… всё. Прогулки по ночному Питеру. Экскурсия по лучшим барам Москвы. Эксклюзивные кинопоказы. Первый поцелуй. Голова, покоящаяся на плече Антона в самолетах и автобусах. Поцелуи в макушку, шею, ключицы… Обсуждения книг. (Не)случайные прикосновения на съемках. Громкие слова, сказанные в шутку. Арсений…       Вот так вот за секунду вздоха Антон снова вспомнил всё, что его мозг старался не вспоминать на протяжении семи лет.       Организм требовал выпустить воздух наружу, но Антон не был готов отдать ни грамма ценного воздуха. Он будто закутал его в воспоминания, где уютно и тепло, так что Антон ни в коем случае не хотел выбираться из своего кокона.       Однако, всё-таки пришлось. Не без труда Антон рвано выдохнул и поперхнулся. Дима смотрел куда-то за него, как и Сережа, который улыбался в эту секунду с особой добротой и заботой.       Антон вдохнул снова и вторая волна воспоминаний накрыла его с головой, так что он закрыл рот рукой, лишь бы не выдохнуть случайно с болезненным воем.       На его плечо легка рука и Антон уже не был уверен, хочет ли он, чтобы это произошло или нет. За мгновение в голове пронеслась надежда, что это просто какой-то гость бара, как и он, что он что-то обронил, что кому-то не понравилось что-то или на крайний случай кто-то узнал Шастуна и захотел фото…       Шастун медленно развернулся на стуле, смотря куда-то вниз, и лишь оказавшись лицом к лицу поднял глаза. Он.       С косой челкой, недельной щетиной, глазами, которые одновременно выражают страх, интерес и нежность, новым шрамиком в брови, родинками по всему лицу и с неловко прикушенной губой. — Ты… — выдохнул Антон. — Я, — Арс приподнял бровь и сцепил руки за спиной.       Антон положил руку на его щеку и нежно провел пальцем по щетине. — Вернулся… — Да, — Арсений совсем слегка улыбнулся, но этого хватило, чтобы ямочки на щеках проступили.       Антон притянул его и впился в губы Арса своими.       Больше уже ничего не имело значение. Он вернулся. Дальше всё будет хорошо.