Наяву, а не во сне

Будильник зазвонит через 4 часа и 43 минуты. Антон видит эту надпись на экране телефона и тяжело вздыхает. Жизнь совсем доканала, и нормальный сон ему только снится. И если бы это было из-за тусовок и развлечений — нет же, в свои двадцать три Шастун работает по двенадцать часов, а график «два через два» с уходом Макса превратился в рабство с плавающими выходными. Времени не остается даже на жизнь для себя, а у Антона ведь есть еще и Кнопка. Ее надо выгуливать два раза в день, периодически водить к ветеринару и выдавать хоть немножечно ласки. Он не жалеет, что наконец-то завел собаку, но его удручает, что в сутках всего двадцать четыре часа. Откладывая телефон на тумбочку у кровати, Антон думает, как круто было бы иметь еще одного человека рядом. Того, кто выгуливал бы Кнопку по утрам, давая дополнительные полчаса на сон, а по вечерам выдавал бы немножечко ласки самому Антону. Он честно-честно был бы неприхотливым и послушным и радовался самым малым крупицам заботы. Но с нынешними заебами даже встреча с друзьями считается чудом, найти время и силы на поиск партнера — это что-то из шастуновского списка «может быть когда-нибудь потом». Конечно, начальник Стас, с которым у Антона непонятные наставническо-панибратские отношения, скидывал ему контакты какой-то Иры и настоятельно рекомендовал познакомиться с ней. А Димка советовал найти соседа, чтобы разделить быт и сократить рабочие часы, необходимые для оплаты квартиры. Макс, увольняясь, звал на новое место с собой, обещая, что там не будет переработок. Но Шастун тот человек, который всем им добродушно улыбался, кивал и продолжал сидеть на месте. Думать о том, кроется причина этого в его консервативности или банальном страхе, у Антона тоже не хватает времени. Все, что он себе позволяет — это устало вздыхать по вечерам и самому себе жаловаться на одиночество. Даже Кнопка не должна знать о подавленном состоянии хозяина, хотя она, конечно, догадывается и частенько приходит спать в ноги к Антону, чтобы утешить его. Но сегодня собака предпочла свой угол, и поэтому Шастун, кутаясь в одеяло, фантазировал о нежных успокаивающих объятиях до тех пор, пока не провалился в сон. Проснуться ему приходится от жара и тяжести чужого тела. Антон нехотя разлепляет глаза, но не может ничего разглядеть — в комнате все еще слишком темно. Вероятно, Кнопка пришла и завалилась на него ночью. Антон переворачивается, чтобы отодвинуться от собаки, но стоит ему оказаться на другом боку, а глазам привыкнуть к темноте, он видит торчащую из-под одеяла руку человека. Она закинута на него, а на соседней подушке покоится чужая голова с черными растрепанными прядями. Это явно не Кнопка. Антона сковывает страх. Кто и как мог оказаться в его постели посреди ночи? И какие действия предпринимают в такой ситуации? Он бы загуглил, но телефон лежит на тумбочке с другой стороны, до него нужно тянуться через лежащего рядом, а риск разбудить незнакомца пугает еще сильнее. Первым решением в голову приходит ущипнуть себя, проверить не сон ли это. В момент щипка Антон почти готов истерично рассмеяться — он никогда не думал, что действительно может настать момент, когда таким идиотским способом ему придется проверять реальность. Но вот он здесь, и боль в руке ощущается настоящей, Антон даже морщится от нее. Самым правильным вариантом кажется вызвать полицию, но для этого тоже нужен телефон. Антон категорически не хочет касаться и двигать взломщика — или кто это, черт возьми? — поэтому, задержав дыхание, все же тянется через него к тумбочке. Телефон уже почти у него руках, когда на спину Антона опускается чужая ладонь и притягивает его ближе, в объятия к незнакомцу. Шастун буквально чувствует чужое дыхание на шее, и по телу разбегаются мурашки. Инстинкты срабатывают сами собой — он вскакивает с кровати, закричав и потащив за собой одеяло. Эти действия мгновенно будят спящего в его кровати. Тот тоже испуганно подрывается с постели и глядит в сторону Антона, пытаясь рассмотреть его в темноте. — Алиса, включи свет! — на адреналине просит Антон, и в комнате тут же загораются лампы. Парень, сидящий на кровати Антона, шокированно смотрит на него. На щеке у того следы вмятины от подушки, рукав сполз с одного плеча, на котором теперь можно разглядеть россыпь родинок, а низ футболки едва прикрывает бедра обнаженных ног. Шастун с не меньшим удивлением пялится на незваного гостя и не узнает собственный голос, когда произносит его имя. — Арсений?

***

Арсения Попова по праву можно было считать знаменитостью университета. Он был ведущим практически всех мероприятий, организовывал конференции, сам выступал на сцене. Антон впервые увидел его еще в приемной комиссии, когда приносил документы на зачисление. Тогда он отдавал их не ему, а какой-то девушке, но в память запал именно Арсений. Тот очень активно и красочно рассказывал другому абитуриенту о прелестях факультета культуры и искусств, что даже Антон усомнился в поступлении на менеджмент. Когда он во второй раз увидел Арсения, тот выступал на концерте 1 сентября в составе танцевального коллектива. Даже не разбирающийся в хореографии Антон залипал на танцоров и весь номер вспоминал, откуда ему знакомо лицо одного из них. Потом Шастун еще много раз пересекался с бегающим по универу загадочным парнем, но официально познакомился с ним, вступив в команду КВН. Удивительным было то, что Арс (можешь звать меня так — и будем дружить, а если назовешь хоть раз Сеней — расстанемся на плохой ноте, и я тебя прокляну) не был участником КВН, но все равно постоянно крутился рядом, организовывал их выступления, а иногда подслушивал обсуждение нового материала и вкидывал свои безумные идеи — которые всегда работали. К сожалению, Антон так и не подружился с ним по-настоящему, они стали приятелями, но таких у Арсения была половина университета. А через два года Попов выпустился и общение с Антоном поддерживать перестал — больше не было поводов. Но Шастун все равно остался подписан на его инстаграм, а в телефоне первым в списке контактов до сих пор был арсеньевский номер. Он бы соврал, если бы сказал, что не испытывал симпатии к Арсению, и что не вспоминал о нем даже спустя пару лет. Но это все не вызывало дискомфорта, не хотелось названивать Арсу и добиваться встреч. Чувства Антона были похожи на лагерную влюбленность, которую он испытывал в школьные годы. Когда кто-то только-только начинал нравиться, но он не решался признаться, а потом они расставались, и чувства не успевали развиться во что-то большее, они навсегда так и оставались приятной дымкой из прошлого в сослагательном наклонении «если бы…» Антон был уверен, что и с Арсением у него все сложилось по тому же сценарию. По крайней мере до появления Попова в его постели спустя несколько лет.

***

— Шастун? — неверяще произносит Арс, и, несмотря на обстоятельства, Антон чувствует тепло в груди — его помнят, и это приятно. Как и видеть взъерошенного после сна Арсения в своей постели. Пусть и поверить в происходящее настолько сложно, что Антон, скорее, готов списать все на свое сумасшествие. Доработался, называется. Кукуха махнула ручкой и уехала в закат. Но даже это пугает чуть меньше, чем мысль, что вместо Арса в кровати мог оказаться неизвестный взломщик-извращенец. Знакомое лицо успокаивает Антона, чего нельзя сказать об Арсении. — Что ты здесь делаешь?! — повышает голос Попов, и в нем слышится невероятное возмущение. Эту интонацию Антон прекрасно помнит. В студенчестве Арса не часто что-то выводило из равновесия, но если такое случалось, все вокруг старались не лезть на рожон. — То же самое могу спросить у тебя. — Вот и сейчас Антон отвечает более спокойно. К тому же ситуация, в которой боятся его, всегда уменьшает собственный страх. — Я вообще-то у себя дома, придурок, — начинает было Арсений, но заметив взметнувшиеся вверх брови Антона, пробегается глазами по комнате и понимает, что находится в незнакомом месте. — Что это? Где я? Как это понимать? — Потоком вырываются из его уст вопросы. — Мне тоже интересно знать, как ты оказался в моей постели, если я абсолютно уверен, что засыпал один. — Вдруг пришедшему к Антону спокойствию можно только позавидовать. — Это какой-то розыгрыш? — не унимается Арс. — Похищение — это преступление, а не шутка! — Да не похищал я тебя, — с обидой бубнит Антон. — И вообще нихрена не понимаю, что здесь происходит, как и ты. В искреннем смятении Арсения Антон почему-то не сомневается — хотя тот актер — и из-за этого подозрения Попова на свой счет неприятно задевают вдвойне. Арс даже не думает ему верить. — Признавайся, кто тебе помог все это подстроить? Серега? Он рассказал, о чем я думал? Антон непонимающе хлопает глазами, даже не представляя, что ответить. Слова Арсения вызывают у него самого еще больше вопросов. — Какой Серега? — он пытается разобраться хотя бы в чем-то. — Матвиенко. Кажется, речь о друге Арсения, который часто таскался с ним в универе. Антон его сто лет не видел, с чего бы сейчас им о чем-то договариваться. — Я с ним с вашего выпуска не встречался, как и с тобой, — так и говорит он. — О чем ты таком думал, что он вдруг должен был решить сообщить мне об этом и организовать похищение? Арсений подозрительно щурится и пристально смотрит на Антона. В его голове явно крутятся шестеренки, пытаясь решить — доверять или нет. — Я не мог оказаться здесь сам собой, — в конце концов выдает он свой вердикт. — Но и я тебя сюда не притаскивал, — считает нужным уточнить Антон. — Так о чем ты думал, что гипотетически могло бы заставить Матвиенко или меня это сделать? Вопрос почему-то заставляет Арса стушеваться, его плечи опускаются, и он даже с коленей, на которых все это время стоял на кровати, опускается и садится на пятки. — Неважно. Антона скрытность Арсения не удивляет, но в собственной голове, еще не оформившись в четкую мысль, зарождается предчувствие. Скорее всего это бред, о котором говорить вообще не стоит, но Антон произносит его раньше, чем решает сознательно. — Просто я перед сном думал, что было бы здорово проснуться в объятиях. — Сказав это, ему хочется зажмуриться и не видеть реакции Арса, забрать слова назад, чтобы он не счел его сумасшедшим. Но Антон просто растерянным мальчишкой смотрит на Арсения, выпучив глаза. — Ты думал обо мне? — удивляется Попов и как-то подозрительно хмурится, но тоже не отводит взгляд. — Не конкретно о тебе, но… — Это какой-то бред. Хочешь сказать, что мысли могут быть материальны настолько? — перебивает Арсений, выделяя интонацией последнее слово. — Не уверен, — пожимает плечами Антон. — Но я читал фанфик, где два человека на разных концах планеты нуждались в поддержке, и вселенная решила, что они смогут друг другу помочь. И тогда один появился в постели другого, как по волшебству. А потом они постоянно перемещались друг к другу. — Ты же не серьезно? — голос Арсения все еще звучит недоверчиво, но его лицо озадачено, словно он допускает такое в реальности. — Просто пытаюсь найти объяснение, если ты не собираешься признаваться, что сам залез ко мне в кровать. — Не собираюсь, — уверенно заявляет Арс. — Но если я скажу, что, возможно, тоже думал о чем-то подобном, пока засыпал, что это будет значить? Что нам надо прислушаться ко вселенной, лечь в постель и начать обниматься? — А ты хочешь? — слишком быстро выпаливает Антон. Это буквально первое, что приходит ему в голову после слов Арса. Арсений задумчиво обводит глазами комнату, закусывает губу, а потом улыбается одним уголком губ и полностью ложится на кровать, вытягивает длинные обнаженные ноги и смотрит в глаза Антону. И кто такой Антон Шастун, чтобы игнорировать настолько очевидное предложение от симпатичного ему парня? Помедлив мгновение, он возвращается в свою кровать и укладывается на бок, лицом к Арсу. — Алиса, выключи свет, — просит Антон после нескольких секунд неловких переглядок. В темноте оказывается куда проще подползти к Арсению ближе и потянуться к нему за объятиями. Сердце Антона начинает стучать быстрее, когда одной рукой он проскальзывает под талию Арса, а вторую закидывает ему на бок, обнимая того с обеих сторон и прижимаясь всем своим телом. Руки Арсения обвивают в ответ, и теперь тепло чужого тела ощущается настоящим жаром. Одеяло под ними скомкано и свисает на пол. Кнопка, будто ничего не случилось, продолжает посапывать в углу комнаты. Антон и Арсений лежат вплотную и слушают дыхание друг друга — и ни один из них не решается пошевелиться, хотя мышцы затекают уже через пару минут. Возможно, это все-таки сон, или вселенная действительно творит чудеса, но казавшаяся такой далекой мечта Антона сбывается — он поглаживает ладонями спину человека в своих объятиях, и это успокаивает его самого. Еще сильнее Антон расслабляется, когда чувствует, как рука Арса скользит выше по телу, а потом пальцы зарываются в его кудряшки и массируют голову. Антона переполняет нежность и благодарность, и ему так много хочется сказать. О своих прошлых чувствах, которые вспыхивают сейчас с новой силой. О магии, которая воплотила мысли в реальность. Спросить, о чем конкретно думал Арсений до своего появления в этой квартире, и правда ли он считает произошедшее знаком вселенной. Узнать, что чувствует в этот момент Арс. Антон уже облизывает губы, чтобы начать говорить прямо сейчас, боясь, что наутро Арсений исчезнет. Но тот словно чувствует его намерения и опережает. — Утро вечера мудренее, Антон, — шепчет Арс и усмехается, продолжая играть со спутанными прядками его волос. — Давай обсудим все позже. Засыпай, не волнуйся. Впервые за долгое время спать не хочется, но Арсений прав. Жизнь и работу Антона никто не отменял, а поговорить с Арсом он теперь обязательно найдет время. Уже в полудреме, почти ускользнув из реальности, Антон прижимается щекой к его груди и чувствует поцелуй в макушку, о котором вряд ли вспомнит наутро. Будильник зазвонит через 2 часа и 33 минуты. Эту надпись бы увидел Антон, если бы взял телефон сейчас в руки. Но когда в его руках находится Арсений Попов – на все остальное становится совершенно плевать.

***

Два года спустя. Арсения уже неделю нет в городе, он умотал на съемки в Москву, и Антон безбожно скучает. Снова приходится одному заботиться о Кнопке, снова все бремя готовки, уборки и других домашних дел только на нем. Он уже успел забыть, каково это — засыпать и просыпаться в холодной одинокой постели, и последние семь дней для него настоящая мука. Конечно, Арс каждый день звонит, скидывает кучу фоток и отвечает на сообщения в течение пары часов даже в рабочее время. Но ничто из этого не заменит тепло родного тела и улыбку не с экрана смартфона — ту, которую можно не только увидеть, но и поцеловать. Антон соскучился и уже восьмую ночь подряд, засыпая на просторной двуспальной кровати в одиночестве, думает только об Арсении. Как сильно его хочется увидеть рядом, обнять, прижать к себе настолько близко, что черные непослушные волны волос начнут щекотать кончик носа, и он будет морщиться, но все равно не отстранится. Потому что привычно горячее дыхание Арса в шею стоит всего. Тяжело вздыхая, Антон, уже лежащий головой на подушке, записывает кружочек в телеграм. — Спокойной ночи, Арс. Я жутко скучаю и жду, когда ты наконец вернешься. Из Кнопки такая себе маленькая ложка, она думает, что я ее задушу, и сбегает через минуту. Синие галочки на отправленном сообщении не загораются сразу, так что Антон откладывает телефон и просит Алису выключить свет. Скорее всего Арсений как нормальный человек уже спит. По крайней мере Антону хочется верить, что вдали от него Арс не забывает отдыхать. Сам же он еще долго не может уснуть, удобная поза просто не находится, потому что никто не прижимается крепкой грудью к его спине и не укутывает в теплые объятия. К счастью через полчаса усталость берет свое, и Антон наконец засыпает. Правда тут же кто-то тащит с него одеяло и заставляет перевернуться на спину. Раньше, чем открывает глаза, Антон чувствует прикосновения на боках и забирающиеся под футболку пальцы. Приоткрыв глаза, он видит самый знакомый силуэт. Арсений сидит рядом и ласково поглаживает его тело. Он так близко, что даже в темноте удается распознать его игривую улыбку и лукавый взгляд. — Доброй ночи, — шепчет Арсений, добираясь ладонями до ребер. — Я очень соскучился. — Я тоже, — так же тихо отвечает Антон. — Ты правда здесь? — Весь вечер думал о тебе, пока не вырубился в кресле, — хихикает Арс, опуская взгляд на свое тело. И правда, Антон замечает, что тот в рубашке и брюках. — Я думал о тебе постоянно, — признается он, — и особенно перед сном. Очень надеялся, что это снова случится. — И вот я здесь. — В знак подтверждения Арсений наклоняется еще ближе и чмокает в губы. А затем опускается поцелуями на подбородок и шею, садится на колени Антона и, сжав руками плечи, трется своим пахом о его. Антон глубоко вдыхает. — Что ты делаешь? — уточняет он, но в то же время, не мешкая, обнимает Арсения. — Разве не об этом были твои мысли сегодня? — вопросом на вопрос отвечает Арс, доверительно шепча в приоткрытые губы. — Самым ужасным за всю неделю было не касаться тебя. То, каким тоном он это произносит, уже говорит о его настрое. Дразнит Антона, но одновременно с этим сам жмется ближе и всем своим видом показывает — я хочу тоже. Долго ждать не приходится, Арс не медлит с настоящим поцелуем, проводит языком между шастуновских губ и начинает посасывать нижнюю. Антон так любит все эти ласки, поэтому сразу охотно отвечает на них и сам лезет языком в чужой рот. Они обнимают друг друга крепко, Арсений поглаживает шею Антона сзади, у самого роста волос — одно из его чувствительных мест. И Антон, не задумываясь, сжимает талию Арса и прикусывает его губу. Короткое «м-м-м» вырывается изо рта Арсения, но поцелуй никто не прекращает. Ласки губ идеально сочетаются с поглаживаниями руками, и в прикосновениях этих любви и нежности больше, чем в любых словах. Возбуждение нарастает, Арсений чувствует, как начинают давить и без того узкие брюки, поэтому трется пахом об антонов еще раз, а затем отстраняется. Сползает ниже, сводя ноги вместе, чтобы облегчить давление, потому что сейчас хочется уделить внимание не себе. Арс задирает футболку Антона и припадает губами к телу, целует и лижет мягкий живот, опускается языком до пупка и ниже, вдоль дорожки волос. Антон смотрит на это, замерев. Дыхание тяжелеет, когда Арсений разводит его ноги и начинает целовать бедра со внутренней стороны — еще одно чувствительное место. Он трется своей гладко выбритой щекой и невесомо водит губами по коже, Антону даже щекотно и хочется свести ноги, но крепкая хватка не дает это сделать. Вскоре нежные легкие поцелуи превращаются в покусывания и слюнявые засосы. Арсений знает, как его парню нравятся ласки перед сексом, он сам от них кайфует и может целый час любить тело Антона одними нежными прикосновениями. Но сейчас перед самым носом маячит набухающий член, очертания которого слишком хорошо видно через тонкую ткань белья, и его нестерпимо хочется коснуться. Арс лишь раз чмокает головку через ткань и сразу стягивает трусы по длинным ногам Антона. Красивый, полуэрегированный член без всяких преград оказывается перед взором Арсения. Он облизывает губы и на секунду поднимает взгляд на Антона. Темнота комнаты не дает разглядеть его румянец, но Арс не сомневается, что он есть, и потому не может не улыбнуться — просто от мысли, насколько хорошо изучил человека и теперь лучше всех знает, как сделать ему хорошо. Он наклоняется к его члену, высовывает язык и обводит им сначала головку, а затем плашмя лижет ствол. Антон сверху дышит медленно, но так глубоко, что слышно каждый вдох-выдох. Арс сплевывает на его член, помогает растереть слюну рукой, а ртом начинает посасывать головку. Кончиком языка играет с уздечкой, облизывает по кругу и медленно двигает рукой. Через минуту Арсений чувствует на своем затылке ладонь, но она не давит, а просто поглаживает. Впрочем, и этого намека достаточно — Арс убирает руку со ствола, перемещает обе на бедра Антона, и ртом насаживается глубже. Не пытается сразу взять целиком, но начинает сосать усерднее. Быстрее двигает головой, плотнее сжимает губы. Слюна стекает по члену и хлюпает, Антон не сдерживает первый стон. Арсений жмурится и теряется в звуках, заполняющих комнату. Когда воздуха, вдыхаемого через нос, уже перестает хватать, он отстраняется, выпуская член изо рта, и поднимает взгляд на Антона. Его грудь часто вздымается, а глаза бегают по арсеньевскому лицу. Видно, как ему хочется вернуть ощущения горячего влажного рта на своем члене, но благодаря внутреннему предчувствию он знает — сегодня предстоит кончить не так. — Развлекался с игрушками без меня? — лукаво звучит голос Арсения. — Нет, — мотает головой Антон. На самом деле ему нравится анальный секс, и несколько пробок и дилдо в тумбочке тому доказательство. Но обычно они используются во время секса с Арсением, одному Антону слишком неудобно и просто лень заморачиваться, когда можно быстренько передернуть. — Ладно, — отвечает Арс коротко, вставая с кровати, и приседает к тумбочке. Достает из нее бутылочку смазки и отдает Антону. — Смажь бедра, — просит ласково, начиная расстегивать ремень. Он снимает брюки вместе с трусами, но остается в рубашке. Из рук Антона принимает обратно смазку и, выдавив немного на пальцы, размазывает по своему уже вставшему члену. Возвращаясь на кровать, Арс целует Антона медленным, смакующим поцелуем, в котором чувствует улыбку на шастуновских губах. — Ляг на бок, солнце, — просит Арсений и сам опускается на постель. Антон лежит во взмокшей и липкой от пота футболке и чувствует, как сзади к нему пристраивается Арс. Он обнимает его за талию, носом утыкается в шею и трется членом о ягодицы. Антон скрещивает ноги и крепче сжимает бедра, а руку заводит назад, чтобы направить член. Оказавшись между стиснутых ног Антона, Арс толкается и проезжается членом по мошонке, головкой задевает яйца. Долгожданное удовольствие расплывается по телу Арсения, и пару секунд он не шевелится вообще. А затем начинает медленно двигать тазом, по прежнему прижимая к себе Антона. Когда ритм нарастает, Шастун перемещает свою руку на задницу Арса, побуждая двигаться глубже. Им обоим хочется чувствовать себя одним целым. Арсений опускает руку с талии на член Антона и сначала просто сжимает пальцами ствол, но, почувствовав приближение собственного оргазма, начинает быстро-быстро дрочить. Пыхтение смешивается с тихими стонами, шлепками тела о тело и хлюпаньем смазки. Арсений целует Антона в плечи, не переставая трахать его между ног. Струя теплой спермы брызгает в руку Арса спустя несколько минут, но он продолжает двигать кистью пока двигается сам. Прикосновения к чувствительному после оргазма члену заставляют Антона извиваться и задницей прижиматься к Арсению еще сильней. Тот кончает не многим позже и наконец его хватка слабеет, но он все равно не отстраняется совсем. Оба лежат, восстанавливая силы, пока сперма стекает по бедрам Антона прямо на кровать. — Я так скучал, — все еще с невыровненным дыханием произносит Антон. Арс только согласно угукает и целует в шею. Они продолжают обниматься в той же позе, не нарушая спокойствие и уютную тишину. Антон думает, что вымотанный, он уснет прямо в мокрой и грязной постели, но, чувствуя теплые родные прикосновения Арса, это не кажется такой уж трагедией. К тому же он знает, что наутро Арсения здесь не будет, и тем ценнее кажется возможность вот так полежать, прижимаясь к нему. — Я возвращаюсь уже через три дня, — словно читает его мысли Арс и успокаивающе шепчет, касаясь мочки уха губами. — Как раз Кнопку кто-то должен будет в ветеринарку сводить, — вспоминает Антон, и посмеивается с красноречивого молчания в ответ. Как же все-таки хорошо, что одной ночью они с Арсением подумали об одном и том же.