Забайкальский край

      Мягкая летняя трава плотным покрывалом стелилась на землю, превращая ее в огромный бархатный ковер, на котором я чувствовал небывалую легкость. Босыми ногами ступив за крыльцо, я на секунду окунулся в прохладу утренней росы, застывшей на травинках.       К моменту, когда я дошел до поляны, подвернутые штаны слегка прилипли к коже от влаги. Ночью шел дождь, уже высушенный южными лучами солнца. У меня под ногами мялся крохотный мир флоры и фауны, на который мне приходилось покушаться с каждым шагом. Сорвав с земли маленький полевой цветок, я пошел дальше, за деревья, на край утеса.       Умиротворяющее место, скрытое от посторонних глаз, в редких местах покрытое мхом на гладких камнях. Около края возвышался многолетний дуб, искривившийся под гнетом времени. Раскинув ветви в стороны, он перекрывал палящий огненный круг и отбрасывал приятную тень. Я провел под ним детство, по традиции прибегая к его выпирающим из-под земли корням, когда родители привозили меня на лето в деревню.       Обогнув широкий ствол, обведенный моей рукой по коре, я остановился, вздрогнув.       Под листвой, с закинутой на согнутую ногу книгой, сидел темноволосый парень. Лицо его было скрыто, но я разглядел острый профиль и изящные ресницы. Он, кажется, полностью был погружен в свои раздумья, раз на меня даже не обернулся, черкая что-то карандашом.       — Что рисуешь? — первым вступил в диалог я, обойдя его и сев на корточки. Брюнет поднял на меня светлый удивленный взгляд и подогнул ноги под себя, образовав между нами расстояние. Словно испугался. Он прикусил губу и как-то виновато опустил взгляд, поправив челку, спавшую на лоб. Вновь увлеченно уставившись в бумагу, брюнет вывел что-то карандашом и перевернул, как оказалось, скетчбук ко мне. Я бегло разглядел какие-то зарисовки и заметки, а ниже надпись, выведенную для меня.       — Я не могу говорить, извини, — гласил текст, а мои глаза постепенно расширились. Щеки заалели, и я передал блокнот хозяину, закусив губу.       — Ты меня прости, я не знал! — сквозь щемящую тишину воскликнул я, подняв голову и встретившись с внимательным изучающим океаном глаз. По моей коже пробежала легкая необоснованная дрожь. Только сейчас в глаза бросилось серебряное сплошное кольцо с гравировкой на безымянном пальце, хотя в большинстве случаев именно бижутерия интересовала меня в других людях. Что-то особенное было в этом незнакомце, и отнюдь не его молчаливость.       — Как тебя зовут?       — Арсений, — ответ не заставил себя долго ждать, парень наверняка много пишет в повседневной жизни.       — Красивое имя, Арсений. Я Антон! — брюнет скромно улыбнулся в ответ, пожав мою руку, а затем, что-то вспомнив, судя по его изменившемуся лицу, стал перебирать листы, встряхивать блокнот и хмуриться.       — Что ты ищешь? — Арс на секунду застыл, с укором взглянув на меня, и вернулся к своему занятию. Через минуту он наконец победно улыбнулся, и я уверен, воскликнул бы что-нибудь, если мог. С нетерпением протянув оторванный листок с неровным краем мне, он, в ожидании моей реакции, замер.       Сначала я не понял, чего от меня ждут, но, осмотрев набросок, перевел вопросительный взгляд на Арсения.       — Откуда ты знаешь, как выглядит мой дом? — на рисунке действительно красовался светлый двухэтажный домишка на моем участке, окруженный забором и кустами любимых цветов матери – роз.       Арс начеркал ответ и сунул мне под нос.       — Видел тебя около этого дома и решил зарисовать, переверни :)       На обороте рисунка был запечатлен кудрявый парень с венком на голове и корзинкой цветов в руках. Мама тогда собиралась в город к родственникам, поручив мне собрать лечебных трав и крапивы для чая. Она всегда считала деревенский воздух чистым, воду кристальной, полной полезных минералов, а здешнюю зелень лечебной, поэтому в город уезжал я всегда с грудой вещей раза в три больше, чем в начале лета.       Ситуация произошла относительно недавно, может, прошлым летом, или года два назад.. Карандаш немного растерся со временем, придавая рисунку призрачный вид.       — Это.. невероятно, Арс, — полушепотом вынес вердикт я, проводя подушечками пальцев по ребристой поверхности листа. Брюнет снова смущенно улыбнулся.

***

      Ветер в августе навевает тоску. Он несет по небу перелетных птиц, уже пожелтевшие листья деревьев, а главное – уносит жизнь. Где-то за углом стоит осень с ножом, держит в своих когтях последние теплые дни и распускает дожди.       Я ненавидел все связанное с осенью.       Помимо отвратительной погоды с ней приходил новый учебный год, стресс, хандра и прочее, прочее, прочее, что бросает в ужас. Эта осень казалась чем-то несоизмеримым, неизбежно приближающимся и кровожадным. Я переезжаю в другой город в одиночку, перехожу в десятый класс и начинаю пахать в три раза больше, чем до этого, чтобы поступить в приличный университет.       Кроме того, я больше не увижу Арсения.       Он остается в тысячах километров от меня, такой родной и теплый, я к нему привык. Мы стали не сговариваясь встречаться под нашим любимым дубом на утесе, проводить друг с другом целые дни напролет, рисовать, лежать на траве в своих мечтах и ходить на речку в особенно жаркие дни.       — Арс! — я выбежал на поляну у утеса, едва не спотыкаясь, и рухнул в раскрытые руки брюнета. Он превосходил в росте незначительно, но я умудрялся каждый раз прижиматься к его шее лицом, вдыхая родной аромат мелиссы и черники.       Мы долго стояли, крепко сжимая друг друга в объятиях.       Я отстранился, едва сдерживая слезы. Сегодня вечером мне предстоит собраться, а рано утром дойти до станции и уехать на поезде в город. Не хотелось поднимать Арса в такую рань, оставалось только утонуть в его океане глаз сегодня и остаться в них навсегда.       Всхлипнув, я отошел к дереву и сел на землю, не боясь испортить вещи. Около меня тут же возник Арсений, с беспокойством и заботой во взгляде. Приподняв меня за подбородок, брюнет посмотрел в мои покрасневшие глаза и чмокнул в лоб. Я застыл. Обычный, казалось, жест, но сколько любви и ласки было в него вложено.       Довольный моей реакцией, Арс улегся сверху, головой мне на грудь. Мои руки рефлекторно обвили его шею, а сам я уткнулся в темную макушку, блаженно прикрыв глаза. На манер кота, он ласково потерся о мою руку носом и перехватил своими ладонями мои пальцы, скрещивая.       В обрыве утеса купалось розоватое солнце, уходящее за горизонт. Мы вместе растворились в закате последнего летнего дня.       Я, не отрываясь, глядел вдаль, пока между моих пальцев проскальзывали темные локоны. Нам не требовались разговоры и общие интересы, тишина была наиболее приятным попутчиком. Тишина и дыхание в унисон.       Арс что-то делал с моими кольцами свободной руки. Перебирал их, снимал и бережно надевал обратно, разглядывал и крутил между пальцев. Одно, особенно понравившееся, он часто брал у меня на прогулках, обязательно возвращая под конец на законное место. Брюнет о чем-то явно задумался, более не передвигая мою руку, просто застыл и, кажется, перестал дышать.       — А-арс, — шепотом позвал я, чуть вытягивая шею, чтобы увидеть родное лицо. Развернув голову в мою сторону, брюнет улыбнулся. Он снял со своей руки кольцо, неизменно покоившееся там с нашей первой встречи, и надел на безымянный палец уже моей руки. Я невольно вскинул бровь, безмолвно глядя на его действия. — Ты мне предложение делаешь? — хмыкнул я, поднося окольцованную ладонь к лицу, и присмотрелся к обновке. В моей голове проскользнула мысль, от которой было невозможно оторваться. Вязкая и липкая, она обвила меня изнутри. Отзеркалив действия брюнета, я заменил пустующее место его руки излюбленным мною кольцом.       Щеки темноволосого покрылись едва заметным румянцем, а я улыбнулся уголками губ. Где-то внутри все еще грелась появившаяся, как гром среди ясного неба, мысль относительно этого голубоглазого чуда.       — Арс, — снова позвал я, не совсем уверенный в своих действиях. Ничего не подозревая, брюнет обернулся, отвлекаясь от созерцания перстня. — Ты когда-нибудь совершал необдуманные поступки? — задал риторический вопрос я, за подбородок потянув его на себя. Наши губы сомкнулись на выдохе, лаская друг друга. Арс ответил почти мгновенно, словно этого и ждал. Он развернулся ко мне всем корпусом, бережно взяв в ладони мои опаленные смущением щеки, и не отпускал уже никогда.. пускай и только в моих мыслях.