Игра на новом поле

Когда босс изъявил желание поездить по клубам с целью прикупить один, Вадим обрадовался. Прежние передвижения — дом, офис, любимый ресторанчик — были отработаны с точки зрения безопасности и превратились в рутину, поездка же по клубам обещала приятное разнообразие. Как он и обещал, в основную машину посадили водителя, а сам Вадим мог сосредоточиться на отслеживании обстановки и сопровождении пацана. Первый клуб Вадима изрядно позабавил: для входа требовалось постучать массивным бронзовым кольцом на двери по стилизованной женской груди. — Какой же это клуб, босс? Это же бордель, оно вам надо? Пацан зыркнул своими змеиными глазами, но ничего не сказал. Дверь открыл помятый мужичок в ладно сидящем костюме и повел узким коридором вглубь заведения. По обе стороны коридора открывались небольшие залы, подсвеченные красными лампами. Музыка действительно напоминала клубную, но на шестах танцевали обнаженные девушки, такие же обнаженные официантки разносили напитки, полуголый клиент нюхал кокаин прямо со стола. Похоже, пацан ожидал увидеть что-то другое, потому что недовольно морщил нос и с каждой минутой становился все мрачнее. Наконец он тряхнул длинными косами и остановился. — Достаточно. Я увидел все, что хотел. Следующий клуб обещал быть приличнее хотя бы потому, что находился почти в центре. Путь пролегал через площадь Восстания, запруженную машинами, Вадим смотрел по сторонам и лениво слушал, как пацан разговаривает по телефону. — …я видел «раскрытие информации», мне нужны сведения более… правдоподобные. Да. Разумеется. — Он внезапно закашлялся и сказал сдавленно: — Я перезвоню. Вадим обернулся — пацан побледнел до синевы, чего не скрывал даже вечерний полумрак, взгляд был прикован к стеле на площади, руки судорожно сжимали телефон. — Все в порядке, босс? Мальчишка перевел на него потерянный взгляд, мгновенно собрался и нахмурился. — Да. И тут Вадим вспомнил обстоятельства, при которых пацан попал в Гонконг и о которых вскользь говорила Юма. Теракт, в котором погибла их мать. Теракт, произошедший на площади Восстания… твою ж дивизию. Вадим пихнул водителя локтем. — На светофоре уходим направо. — Сказал в рацию: — Парни, меняем маршрут. Рация вопросительно протрещала о причинах. — По кочану. Все в порядке, так нужно. Он еще раз обернулся — пацан уткнулся в телефон и, кажется, падать в обморок не собирался, хотя лицо оставалось неестественно бледным. На улочке, куда они свернули, движение было еще плотнее. Они медленно пробирались по правому ряду, когда пацан сказал водителю: — Остановись здесь. Тон был прежний, приказной, да и выглядел он уже нормально. — Что-то случилось, босс? — Мне нужно выйти. Здесь их вряд ли кто-то поджидал, но протоколы безопасности предписывали постоянное сопровождение, тем более теперь, когда пацан начал сделки с крупными воротилами. — Окей, куда идем? Пацан поджал губы и вздернул подбородок: — К мусорным бакам, подобрать цветок. Вадим выглянул в окно — они и правда остановились у помойки, рядом с которой приютился горшок с торчащей сухой веткой, называть которую цветком мог только неисправимый оптимист. Пацан смотрел с вызовом, будто предупреждая, что за любой вопрос пошлет нахер. Вадим усмехнулся: — Сидите, я схожу. Вблизи ветка и правда оказалась засыхающим цветком. Интересненько, зачем боссу, который избегал любой грязи, понадобился цветок с помойки? Он заглянул в машину: — В багажник, босс? — Нет, давай сюда. Он выхватил измазанный в земле горшок и принялся разглядывать ветку, потеряв интерес ко всему прочему. Вадим снова усмехнулся и вернулся на переднее сиденье. — Едем дальше, босс? — Да. Ай да пацан. Оранжерея, выстроенная явно для него, намекала на необычное хобби, но Вадим и не предполагал, что этим хобби он так увлечен. А вот поди ж ты — сидит и рассматривает полумертвого страдальца, будто ничего интереснее не видывал, и лицо сразу не такое надменное — почти милашка, не змееныш. Насчет дерьмового характера Вадим все же оказался прав: пацан бывал либо недоволен, либо отстраненно-холоден, и только сегодня, впервые за неделю с небольшим, продемонстрировал иные эмоции. Правда, по отношению к травмирующим воспоминаниям и к цветку. Интересно, как он будет общаться с деловыми партнерами? Второй клуб и правда оказался приличнее, как снаружи, так и внутри. Здесь танцевала обычная публика, расфуфыренная, но одетая, никто не употреблял наркотики — или, по крайней мере, делал это незаметно. Вдоль барной стойки с десяток гостей мирно накачивались алкоголем, по углам невидимыми тенями стояли охранники. Мальчишка побродил по залам — в одном из них обнаружился рояль, — поразглядывал бар и, похоже, остался доволен. Когда они вышли на улицу, Вадим заметил: — Хороший клуб, босс. Мальчишка метнул в него еще один змеиный взгляд, но снизошел до диалога: — Почему? — Ну смотрите: два выхода с удобными парковками, рядом полиция и университет для деток-мажоров, все культурно. Правда, во-о-он там, — он указал на строящееся здание через дорогу, — отличная лёжка для снайпера, но ничего, рекламный щит поставите и будет совсем хорошо. — Мальчишка смотрел на него странным взглядом. Вадим оскалился и добавил: — Ну или дерево посадите, если время есть. Мальчишка еще немного побуравил его глазами и отвернулся. Бросил через плечо: — Едем дальше.

***

Глаза болели от мелких букв на экране, спина — от долгой неподвижности. Алтан несколько раз крепко зажмурился и перевел взгляд на кроны деревьев, растущих из больших кадок — заканчивать работу он пришел в оранжерею, где почему-то работалось лучше всего. Пожалуй, стоило поставить сюда стол, чтобы не сидеть, согнувшись в три погибели с ноутбуком на коленях. На сегодня он почти закончил. Информация о покупке бизнесов наконец уложилась в красивую схему, в которой не хватало лишь пары деталей. Дела с клубами также шли неплохо: Алтану приглянулся один из них, напомнивший ему одно из первых мест, куда он ходил с друзьями в десятом классе. Его предстояло прогнать по чек-листу и собрать кучу сведений, но к нему, в отличие от всего остального, лежала душа, и Алтан надеялся, что цифры подтвердят его выбор. Кроме того, этот клуб одобрил Вадим… С Вадимом, точнее, с интересом к нему, Алтан потерпел сокрушительное поражение. Выбор клуба не только не помог отвлечься, но и стал причиной еще более тесного взаимодействия, которое давало новую пищу фантазиям. Загруженность и усталость никуда не делись, но по ночам, ложась в кровать, Алтан не вырубался сразу, как раньше. Он некоторое время пытался справиться с жаркими образами, которые настойчиво крутились в голове. Разумеется, проигрывал. Сдавшись, доводил себя до разрядки, отпуская воображение на волю и представляя себя и Вадима во всех позах и в мельчайших подробностях, после которых становилось мучительно стыдно. Днем ситуация была не намного лучше. Пока Алтан тренировался или работал в одиночестве, ему кое-как удавалось переключиться на работу или тренировку, правда, это требовало усилий. Но когда поблизости маячил Вадим — открывал ему дверь автомобиля, держался на шаг позади в клубах, — Алтан всем существом ощущал его присутствие, будто в каждой клетке тела был компас, указывающий на него. Во-первых, это очень мешало работе. Во-вторых, Вадим заметил его позорную панику на площади… на том самом месте. Кто знает, не окажется ли он столь же наблюдательным, чтобы заметить его интерес? С последним было две проблемы. Первая — наемник, имеющий на него влияние, мог использовать это в своих интересах, неважно, пытаясь выторговать особые преференции или заставить плясать под свою дудку. Нет уж, ему хватало Юмы, которая внимательно следила за всем, что он здесь делал и требовала отчетов по каждому шагу. Вторая — Вадим мог оказаться гомофобом, и тогда никакой профессионализм не заставит его работать так же эффективно, как и до открытия предпочтений Алтана. Что ж, по крайней мере, клуб был почти выбран, обсуждение контрагентов больше не требовалось. Через пару дней Алтан соберет оставшиеся сведения по бизнесам, заключит сделки. Да, Вадим по-прежнему будет находиться поблизости, но общение можно будет свести к минимуму, а уж держать лицо Алтан научился, спасибо Юме, которая хотела контролировать всё, вплоть до его мыслей и чувств. Возможно, этот план бы и сработал, если бы не дальнейшие события, перевернувшие все с ног на голову.

***

Всякий раз, когда босс-змейка работал из дома, комната охраны напоминала Вадиму гибрид офиса и детского сада. Водитель посапывал на диване, досматривая сон под бормотание телевизора, двое парней из группы прикрытия рубились в приставку, отчаянно щелкая геймпадами и подначивая друг друга, третий, развалившись в кресле и заткнув уши наушниками, читал что-то космическое, с инопланетянами и воинственной красоткой на обложке. Сам Вадим, устроившись с ноутбуком за столом, разгребал накопившуюся рутину. Пересмотреть стратегию и расписать посты на ближайшую неделю. Пробить нового человека на должность инженера по эксплуатации. Переместить ребят из группы прикрытия, где они явно заскучали, в передовую, где было куда больше движухи… Идиллию утра прервал звонок от охраны офиса. Вадим выслушал звонящего и тихо выругался. Набрал номер мальчишки. Тот ответил сразу — голос был недовольный, но бодрый, явно давно встал и работает. Впрочем, Баатар тоже был ранней пташкой. — Босс, у нас проблемы. Помощник ваш обнаружил в офисе письмо, внутри — порошок и записка. Говорит, испугался и не стал вытаскивать. Парни там, полицию вызвали. Мальчишка помолчал, кажется, еле слышно вздохнул. Сказал тем же недовольным тоном: — Поехали. Офис располагался в новеньком сверкающем бизнес-центре: в отличие от деда, босс-змейка предпочел стекло и металл классике средневековой архитектуры. Впрочем, если бы «Петр Михайлов» занял не только дом Баатара Дагбаева, но и офис, это выдавало бы его не хуже, чем Штирлица из анекдотов волочащийся за ним парашют. Змееныш арендовал целый этаж. Вадим горячо одобрял эту идею с точки зрения безопасности, хотя бóльшая часть помещений пока пустовала, а единственным обитаемым местом, не считая кабинета начальства, была приемная. Обычно здесь было безлюдно, тихо и просторно: и гигантский стол референта, и зона для посетителей с диванчиком и монструозными растениями в кадках оставляли место для света и воздуха, а сам референт, тот самый усатый дядька, которого пацан отчитывал в день знакомства, работал незаметно и вписывался в стерильный порядок так же хорошо, как солидная черная оргтехника. Сегодня в офисе был аншлаг. Кроме усатого в приемной толклись парни из охраны и полиция, наполняя пространство движением и голосами. Из полиции были трое. Два опера — массивный кряжистый мужик в штатском, ровесник Вадима или около того, симпатичный, смуглый и чернявый, и молодой парень, не старше змееныша, в форме, видимо, на сутках. Третьей была Светка — криминалист, с которой Вадим сталкивался еще во времена работы на Баатара. Опера беседовали с усатым. Тот был явно перепуган, то и дело поправлял измятый галстук и вообще выглядел так, будто вместо этой беседы с удовольствием пошел бы проблеваться. Светка сидела на диване для посетителей и рассеянно листала журнал, один из бесполезных сборников глянцевых картинок, брошенных на стеклянный столик. Вадим покосился на змееныша, который за всю дорогу от дома до офиса не проронил ни слова. Он был еще мрачнее обычного и взирал на собравшихся с неприкрытым отвращением. Змееныша сразу взяли в оборот опера, а Вадим, мысленно пожелав ему удачи, направился к Светке. На самом деле криминалисту делать здесь было нечего: вероятно, письмо пришло с обычной почтой. Но раз уж она приехала, Вадим решил узнать хоть что-то из первых рук. — Светуля! Какими судьбами? — Вадим приземлился на диван рядом с ней и приобнял ее за плечи. За те пару лет, что они не виделись, Светка успела сменить длинные волосы на короткую стрижку и заработать некоторое количество седины. В остальном она не изменилась, даже ярко-зеленый плащ был знакомым, и Вадим испытал чувство дежа вю. — А-а, Дракончик, — улыбнулась она. — Да мы с трупа едем, решила зайти с ребятами. — Что интересного расскажешь? — Я тебе интересное после экспертизы расскажу. Но кое-что есть. Мальчики твои вскрыли письмо — скажи им, чтобы так больше не делали, а то козленочком станут. Вот, полюбуйся. Она достала смартфон и открыла фотографию. Записку действительно достал кто-то из его парней, Вадим мысленно сделал себе заметку провести воспитательную беседу. Текст записки, напечатанный на обычном принтере, гласил: «Уезжай, тебе здесь не рады». Вадим посмотрел на змееныша. Тот качал головой в ответ на вопросы оперов, затем чернявый показал ему экран смартфона — видимо, ту же фотографию. Босс побледнел, стиснул зубы и снова покачал головой. «Я не знаю, кто это мог быть», — долетело до Вадима. Он поймал взгляд змееныша и ободряюще кивнул, а змееныш заметил сидящую рядом Светку и уставился на нее полным подозрений взглядом. Интересно, он-то откуда мог ее знать? Светка листала фотографии письма, снятого со всех ракурсов. Штемпели почты, отпечатанный на принтере адрес и имя — письмо как письмо. Если в почтовом отделении не стояла камера, направленная прямо на ящик, отследить отправителя было практически невозможно. — А что за порошок? Светка посмотрела на него как на нетерпеливого ребенка. — Ты, Дракон, как первый раз, в самом деле. — Ладно-ладно, — Вадим примиряюще поднял руки. — И долго нынче экспертиза делается? Она усмехнулась. — По-разному. Смотря как твое начальство с моим договорится. — А если договорится хорошо и быстро? — Ну если прям хорошо… то завтра будет тебе счастье. — Светуля, ты чудо! — Вадим еще раз приобнял ее и поднялся с дивана: ему тоже предстояло поговорить с операми и сделать внушение парням.

***

Связи клана Дагбаевых в полиции сработали хорошо, а Светка не обманула: результаты экспертизы появились на следующее утро. — Это рицин, Дракончик, — сказала она после приветствия. — Не высокоочищенный, но концентрированный. Чтобы отравиться, нужно вдохнуть или проглотить. Зато и изготовить можно на кухне. Сырье доступное, технология простая. Отпечатков нет. Почтовое отделение они проверили еще вчера: единственная камера в нем захватывала ящик самым краем угла обзора. Вадим скинул змеенышу все, что выяснил у Светки и полицейских. Минуту спустя в ответ пришло лаконичное: «Зайди». Он залочил ноутбук и отправился в кабинет начальства. Вид у мальчишки был неважнецкий: красивая мордашка осунулась, под глазами залегли тени, но сами глаза сверкали прежним злым и упрямым огнем. Он разговаривал по телефону, при виде Вадима кивнул на кресло и продолжил беседу. — …за трехлетнюю окупаемость?.. Меня не интересует себестоимость, если он хотел отбить вложения, нужно было заниматься доходом… Нет, и речи быть не может. Да, окончательное. Благодарю. Есть идеи? Вадим, который вытянул ноги и расслабился в удобном кресле после нескольких часов за ноутбуком, не сразу понял, что последний вопрос обращен к нему: мальчишка буравил его змеиными глазами и явно ждал ответа. Идеи у него были. Правда, не отличались конструктивностью. — Отравитель ваш вряд ли хотел прям отравить. Попугать, чтобы точно не нашли — это да. — У Грека на фармацевтических заводах делают касторовое масло. Рицин — побочный продукт производства. Насколько это было бы в его духе? Вадим покачал головой. — Для него мелковато, да и для всех остальных, кого вам Каменный подкинул. Разве что совсем уж ничего про вас не выяснили и решили, что вам хватит, чтобы смотать удочки. Но скорее ваша клубная мелюзга постаралась, у них и шкурка потоньше, и возможностей поменьше. Вы часом клуб не выбрали еще? Змееныш поморщился. — Нет. Что насчет Каменного? — Каменному без вас хорошо жилось, это факт, — согласился Вадим. — И осторожность ему не помешает, иначе сестрица ваша ему голову снимет. Но, опять-таки, не его масштабы. — Он подумал и добавил: — Это ерунда, босс. Референт ваш молодец, что не полез в письмо, парни бдят. Вообще-то пацан держался неплохо. Вадим видел разные реакции на угрозы даже от куда более опытных и тертых калачей. А этот, хоть и явно напуганный, стал только более ершистым — ни дать ни взять уличный котенок, который шипит на прохожих… Змееныш смотрел мимо него расфокусированным взглядом, обдумывая что-то, и барабанил наманикюренными пальчиками по столу. Затем взял смартфон и принялся кому-то звонить. — Николай Валерьевич, — вкрадчиво начал он, а Вадим невольно усмехнулся: с персоналом босс разговаривал отрывисто, с самим Вадимом — неохотно, сквозь зубы; впрочем, обращенная к Каменному вкрадчивость была лишена и капли пиетета. Скорее, это была интонация превосходства, игры кота с мышью. — Я принимаю ваше предложение. Жду от вас детали сделок. — Ну как, не удивился ваш Каменный? — полюбопытствовал Вадим, когда змееныш нажал отбой. — Скорее, огорчился, но старался не показывать. — Мальчишка полюбовался на экран смартфона с тем же выражением превосходства на лице, на губах играла легкая ухмылка. Затем посмотрел на Вадима и нахмурился, кошачий взгляд снова стал змеиным. — Это всё. Свободен. Вадим не удержался и отвесил шутливый поклон, снова заставив змеиные глазки недобро сверкнуть. Мальчишка, хоть и с закидонами, вызывал у него симпатию. Вернувшись к себе, он сделал то, что собирался сделать уже несколько дней: переименовал контакт «Босс» в «Snake Eyes». Так было гораздо правильнее.