Бабочковед

«Какая профессия больше всего подходит вашему соседу справа?» — Ну-у, это легко, — с недовольством протянул Верховенский и обратился к Кириллову, чтобы назвать его будущую профессию, к получению которой он готовился, казалось, с самого рождения. — Инженер-строитель. Так даже неинтенесно. Алексей пропустил эти слова мимо ушей, занятый гораздо более важным занятием: он думал, что бы такого подходящего сказать Шатову, никак не касаясь больной темы издательского дела. Но в итоге не придумал ничего лучше, чем смущённо произнести: — Студент… Ставрогин и Шатов лишь удивились, молча вскинув брови и округлив глаза, а Верховенский воскликнул с искренним возмущением: — Это не профессия! Кириллов вздохнул и решил зайти с другой стороны, назвав профессию, больше связанную с ним самим, чем с его парнем: — Тогда… Натурщик. Иван тут же потупил взгляд и покраснел до ушей, а Николай улыбнулся своей коронной дьявольской улыбкой. Чуть оправившись, Шатов буркнул ему очевидное: — Биолог. — А точнее, энтомолог, — поправил Верховенский, который многое знал об увлечении своего парня коллекционированием бабочек. В том числе, знал, как назывался специалист, изучающий насекомых. Однако Ставрогин счёл нужным поправить его, назвав учёного, занимающегося конкретно бабочками: — Лепидоптеролог, вообще-то. Верховенский нахмурился, расстроенной собственной некомпетентностью. Кириллов, смеясь, попробовал разрядить обстановку: — Бабочковед! Все улыбнулись, и Николай обратился к своему парню, замыкая круг: — Журналист. — А почему именно журналист? — поинтересовался Верховенский, который вообще любую профессию считал подходящей себе. — У тебя язык острый, — произнёс Ставрогин, вновь дьявольски улыбаясь. — Нормальный у меня язык! — с наигранным возмущением воскликнул Верховенский, подхватывая мысль. — И вообще, тебе ли не знать!