Чудеса случаются

После просмотра фильма, ребята, как и собирались, напились. Не так сильно, как могли бы, но шатало их не хило. Было сказано не мало, выпито не мало и сделано. Например, после очередного бокала алкоголя, Ира предложила парням поцеловаться, да ещё и на время. Мол, сколько они продержатся. И, как ни странно, они согласились. Из-за пьяного состояния, они не особо понимали, что согласились засосаться на глазах у подруги. Арсений начал первым. Немного оттянул голову парня назад и прижался своими губами к его. Покусывал верхнюю и нижнюю губу поочерёдно, оттягивал их, облизывал, сплетал языки, щекотал рот Антона, пока тот стонал прямо в губы мужчины, не стесняясь присутствия Кузнецовой, полностью отдаваясь Попову. Продержались они так больше 30 секунд. Ещё немного посидели, где-то до одиннадцати, после чего Ира подала голос. — Ребят, я, пожалуй, пойду. Спасибо за сегодняшний день! Вы просто лучшие! — Тебе спасибо, Ир, за компанию. — Ждём в гости! — сказал Арсений, когда уже закрывал за девушкой дверь. — Ну что, солнце, ты как? — Отлично! Я же говорил, это был лучший день рождения в моей жизни! — Он ещё не закончился… — Ну мы же больше никого не ждём? — скорее вопросительно, чем утвердительно, сказал Антон. — Нет… — мужчина подошёл вплотную к парню и прижал его к стене. Дыхание участилось у обоих, но больше, конечно, у Шастуна. — Но есть же я… — прошептал прямо в шею парню Арсений. Он медленно целовал её, оттягивая кожу, кусая. Затем впился в желанные губы, покрывая их сначала короткими поцелуями, а потом одним длительным и напористым. Мужчина снял футболку с мальчика, почти не отрываясь от губ. За футболкой последовали и джинсы. Их поцелуй был настолько пошлым, что юноша даже и представить не мог, что такое возможно. Брюнет скользил языком везде, где можно и нельзя. Антон покрылся мурашками мгновенно, а голубоглазый, улыбаясь, наблюдал за тем, как тот быстро возбуждается. Они сами не поняли, как дошли до кровати. Мужчина буквально кинул Шастуна на неё и повис сверху, покрывая все оголенные участки до невозможности нежными, по сравнению с тем пошлым, что только что был, поцелуями. Антон пытался дрожащими пальцами расстегнуть ремень Арсения, но, поняв, что не получится, забросил это дело и перебрался к его водолазке. В ней Попов был невероятно сексуален, как, в целом, бывает всегда, но эта кофта настолько хорошо на нем сидит, что невозможно было отвести глаз от его тела… С верхней частью одежды парень справился быстро. Он поглаживал холодными пальцами торс Арсения, заставляя того немного вздрогнуть. Попов отстраняется от губ мальчика и подхватывает его длинные ноги, согнутые в коленях, закидывая их себе на спину. Антон стонет так, как ещё никогда не стонал, и сам удивляется этому, потому что ему невероятно нравится всё, что сейчас происходит. Он охает, когда Арсений переходит от губ к шее, а затем к груди. Смотрит парню в глаза, видя нескрываемое возбуждение, ухмыляется и проводит языком по набухшему соску, вызывая у Шастуна дрожь. Арсений сжимает бока парня, оставляя следы от пальцев, прикусывает сосок, заставляя Антона выгнуться и застонать. Мужчина подходит к краю штанов, одновременно прикусывая кожу, которая на вкус такая же приятная, как и её запах, посасывая её. Попов хочет вылизать Шастуна полностью, и из-за этого чувствует себя как-то по-фетишистски. А парень не сопротивляется, только иногда шипя и постанывая от укусов на особо чувствительных участках кожи. Арсений мигом отодвигает Антона на середину кровати и быстро справляется с ремнём своими длинными пальцами. Он буквально вгрызается в шею парня, заставляя того подавиться воздухом и упереться затылком в подушку. Затем немного хмыкает и стаскивает с Шастуна штаны. Он остаётся в одних лишь боксерах. Брюнет охватывает член Антона через ткань, от чего парень почти плачет, будучи возбужденным до невозможности. Попов мягко целует внутреннюю часть бедра, поглаживает грудь юноши, пытаясь снять напряжение. После он снимает и белье, и Антон мгновенно краснеет. Арсений заметил волнение мальчика и сказал: — Всё будет хорошо, Тош, правда. Тебе не о чем волноваться, — убеждал он того. — А если будет больно — говори. Я ж, всё-таки, не садист, — Шастун ответил коротким «Угу» и даже будто перестал так сильно волноваться. Мужчина трется колючей щекой о член парня, который уже весь сочился естественной смазкой. Когда тот коснулся пальцем чувствительной головки, Антон вспыхнул и закрыл лицо руками. — Смотри на меня, Тоша. Видеть твоё личико во время возбуждения — невероятно… — шептал Попов, смотря хищным взглядом на своего парня. После мужчина провёл языком по всей длине, вызывая у мальчика хриплый стон. Обхватил ствол губами, двигался медленно и плавно, постепенно переходя на более быстрый темп, что не могло не сказаться на Шастуне, который уже готов был кончить. Он, конечно, знал, что чувствительный, но не настолько же… Арсений вылизывал головку, обводя её языком. Губы брюнета блестят от слюны, как и член парня. Он водит ими вверх и вниз, выуживая из Шастуна судорожные вздохи. Антон слегка приподнимает бёдра и вздрагивает, пока мужчина умело водит языком по плоти, одновременно надрачивая ему. — Арс, я… — простонал Антон, — ах-х, щас… — Попов понял и накрыл стоящий колом член рукой, после чего Шастун кончил прямо в неё. Мужчина быстро смел все следы с руки и сказал: — Судя по всему, сегодня ты кончишь не раз, солнце моё чувствительное… — Ну… прости… — Шастун всё ещё пытался отдышаться после оргазма. — Давай только без долгих прелюдий, не будем останавливаться особо. Хочу доставить тебе максимальное удовольствие… Хорошо? — мальчик кивнул. Антон смотрел на своего парня, как на произведение искусства. Как на самый важный экспонат в музее. Как на самого лучшего парня в мире. В целом, слово как можно вообще исключить из предложения… Арсений быстро развёл ноги юноши и, выдавив себе на пальцы немного смазки, проводит ими около пульсирующей дырочки и резко входит сразу двумя, от чего Шастун выгибается и скулит. — Прости, солнце, прости… — мужчина покрывает губы юноши короткими, но очень нежными, отвлекающими поцелуями. Он ни в коем случае не хотел навредить парню, поэтому, зная, что чем дольше это делать, тем хуже, вошёл быстро. Антон заливается в стоне, когда Попов пальцами находит простату и начинает двигать ими быстрее, доставляя своему мальчику небывалое удовольствие. После Арсений добавляет третий палец, и подросток, сильно выгибаясь, хрустит спиной. — А… Арс! Нгх… Давай… ах-х. пожалуйста! — у мужчины после этих слов всё внутри сжимается от боли и волнения за своего парня. — Я не хочу сделать тебе больно, котёнок… Давай ещё чуть-чуть… — Арсений мягко прижимал парня к себе и поглаживал спину, немного расслабляя и отгоняя от неприятных ощущений. — Умоляю, войди в меня, Арс! — почти кричал тот, закатывая глаза от возбуждения. В уголках его глаз скапливалась влага и стекала по щеке, но Антон не придавал этому значения, скидывая все на реакцию организма на действия его парня. Арсений, подумав о том, что он должен сделать все так, как хочет его мальчик, быстро стягивает с себя джинсы, открывая мальчику вид на его достоинство, которое тот рассматривает без капли стеснения. Быстро размазывая смазку по члену, Попов приставил его к колечку сжатых мышц. Антон дергается и жмурится, когда Арсений входит сначала на половину, а затем до конца, и замирает так на несколько секунд, давая привыкнуть к новым ощущениям. Сам же он закатил глаза от наслаждения. Привык Антон, как ни странно, достаточно быстро, и в его глаз сейчас был не страх, а дикое желание, вперемешку с возбуждением. Он уже сам начинает действовать, медленно приподнимаясь и снова опускаясь на член партнера, вызывая у того гортанный стон. — Давай я сам попробую, солнце, — улыбаясь, прохрипел Арсений. Попов чуть приспускается на кровати и немного толкается, выгибаясь в спине. Шастун вскрикивает, и слёзы стекают по подбородку, но мужчина вытирает их и нежно целует парня в щеку, заставляя чуть расслабиться. Спустя еще пару толчков мальчик не может сдерживаться и начинает громко стонать, жадно хватая воздух ртом. Арсений стонет сквозь сомкнутые зубы, придерживая руками бёдра подростка. Он решил немного поменять позу и теперь, не сдерживаясь, вдалбливается в податливое тело. Все звуки смешались — стоны, вздохи, крики, шлепки кожи о кожу и хлюпанье. Самому Попову уже кажется, что он перебарщивает, но в очередной раз смотря на Шастуна, убеждается в том, что его пошлая ухмылка говорит об обратном. — Арс… агх-х… сейчас… Арсений не даёт парню договорить и продолжает втрахивать его в кровать ещё яростнее, доводя до фееричной разрядки, и кончает следом. Живот Антона был перепачкан в сперме, в глазах наслаждение и какой-то экстаз, а тело дрожало. Попов упал рядом с Шастуном, утыкаясь ему в шею носом, а затем парень произнёс: — Господи… Я так люблю тебя… — И я тебя, солнце…