redesign

всё, как всегда, через одно место, думает йеджи, из окна наблюдая за тем, как её лучшая подруга сидит на качелях во дворе и уже второй час не может допить один энергетик. ещё утром она была полна энтузиазма и желания признаться в чувствах «любви всей своей жизни» (под влиянием всё тех же энергетиков), а сейчас грустно прожигает взглядом пустоту перед собой. йеджи не очень хотелось спускаться с пятого этажа, но рюджин, очевидно, нужна была поддержка. только неизвестно чья — йеджи или всё-таки ли черён, которая, вероятно сама того не понимая, успела дать отказ. хван останавливало только это, ведь надо же было её родителям купить квартиру именно в этом доме, в котором всю сознательную жизнь живёт ли черён и ради которой рюджин сюда и таскается изо дня в день. йеджи вздыхает, хватает со стола бутылку с холодным чаем и тащится на улицу, за что ей «спасибо» точно не скажут. — ну, и? — спрашивает йеджи, падая на соседние качели, и ждёт, пока до рюджин дойдёт, что она больше не одна. — что на этот раз? — она странная, — шепчет рюджин, на что йеджи пожимает плечами. — а называет такой меня. — так вы обе с придурью, чего удивляешься-то. — я, значит, от всей души, принесла ей конфеты, а она сказала, что не ест такие, — рюджин будто не слышит слова подруги или же намеренно их игнорирует. — хотя буквально пару дней назад называла их любимыми. — времена меняются и люди тоже, — говорит йеджи, пропуская сквозь себя осуждающий взгляд рюджин. шин нервно елозит пятками по асфальту, будто специально добиваясь появления серых полос на белых кедах. это заставляет йеджи недовольно сморщиться, ведь так портить обувь попросту неблагодарно. да и вообще покупать белую обувь. в голове всё ещё свежи воспоминания о том, как однажды её старший брат пролил газировку на только-только купленные белые кроссовки, за которые он отдал половину стипендии. кроссовки было жалко, газировку тоже, а вот брата не очень — йеджи его хоть и любила, но его страдания с самого детства приносили ей особо удовольствие. впрочем, это было взаимно. — моё сердце горит, в животе порхают бабочки, да я, чёрт возьми, сама скоро стану одной гигантской бабочкой из-за всех этих бесконечных страданий. — тебе бы стихи писать, — констатирует хван. — о несчастной любви. будешь паразитировать на своих же невзаимных чувствах — хоть какая-то от них польза будет. рюджин не слушает. рюджин снова завывает что-то неразборчивое и грустное, тем самым заставляя йеджи задуматься о том, действительно ли ей стоило сюда приходить. у йеджи вообще своих проблем хватает: взять хотя бы тот факт, что ей проект делать в компании странной чхве джису, которая перевелась к ним меньше месяца назад и даже язык знает не очень-то и хорошо. йеджи популярна в узких кругах, но даже так в ней выработался страх сплетен, которые кто-то мог неслучайно пустить по школе. а чхве джису эта вечно на своём несчастном английском шепчется с теми, кто язык хорошо знает. кого не зовут хван йеджи и на которых не смотрят пристально в то время как тихо с кем-то переговариваются. снова же — на своём родном. по которому йеджи с горем пополам на слабое «хорошо» вылезла. рюджин, конечно же, не до этого. у неё тройка по математике и неразделённая уже который год любовь к ли черён. йеджи осуждает, но молча гладит по голове и забирает уже пустую банку энергетика. ничего, жить будет. такое же не в первый раз. — что делать, если меня кое-кто пугает, но мне с этим человеком проектом заниматься? — спрашивает йеджи чуть позже у брата, хотя не уверена, что тот поможет. но попытаться стоило. — проект делать — не детей рожать, — заявляет хёнджин с самым серьёзным выражением лица. — но если серьёзно, тебя реально напугать? ты в детстве даже бабайку не боялась, в отличие от меня. и в туалет по ночам не бегала с мыслью, что тебя сейчас съедят. — меня, в отличие от тебя, в детстве вниз головой не роняли, — говорит йеджи, на что хёнджин возмущённо ахает. — но я, вообще-то, тоже человек, так что да, меня можно напугать. хёнджин изображает удивление на своём лице и даже очень хорошо. будто до этого он действительно считал младшую сестру кем-то вроде машины, не способной испытывать что-то настолько элементарное. — так и что ты хочешь от меня? — я же спросила: что мне делать? — а что этот человек тебе сделал? — хёнджин деловито закидывает ногу на ногу, всем своим видом показывая, как именно выглядят диванные психологи. йеджи задумывается. это впервые, когда она призналась кому-то в том, что побаивается чхве джису. технически, она ничего ей не сделала. да, смотрит, почти не моргая. да, шепчется о чём-то со своими подружками на другом языке. да, выводит этим из себя. доводит до белого каления, но ведь не в открытую. хван чувствует как её щёки краснеют из-за стыда за то, что она даже чувства свои объяснить не может. боится, что джису распустит сплетни? но ведь нет доказательств, что она это сделает, даже мотивов нет. назовут параноиком и отправят на лечение, а йеджи нельзя, у неё экзамены скоро. — ну так? — хёнджин наклоняется немного вперёд, стараясь рассмотреть эмоции на лице сестры. даже слегка переживать начинает — мало ли что. — не знаю. интуиция подсказывает, что от неё ничего хорошего можно не ждать. подозрительная она. и взгляд у неё такой, будто она мне под кожу залезть хочет и все мои тайны выведать. — и какие же тайны ты прячешь под кожей? кроме мяса и костей? — хван ждёт, пока на лице сестры появится тень улыбки, прежде чем продолжить. — но вообще, ты можешь просто подойти и спросить у неё зачем она на тебя смотрит. вдруг тебе просто кажется, или вы просто случайно взглядами пересекаетесь. — возможно, — нехотя соглашается йеджи. — спасибо. прости, что отвлекла. — всё нормально, — хёнджин улыбается. — не хочешь на выходных посидеть с нами, попить пиво? можешь подружку свою позвать, если хочешь. — с радостью, — говорит йеджи и выходит из комнаты. смотрит на время и понимает, что стоит лечь спать. за разговорами с рюджин и братом время пролетело почти незаметно, но с какой-никакой пользой. — к слову, — раздаётся из-за закрытой двери. — все нормальные дети боятся бабайки. так что это не меня роняли, а ты странная. йеджи закатывает глаза. иногда её брат просто невыносим. утром йеджи почти полна решимости раз и навсегда разобраться с одной конкретной чхве джису. она снова в компании своих подружек, одна из которых, вообще-то, её тоже. шин юна стоит рядом с ней и активно жестикулирует, явно пересказывая очень интересную историю. хван не слышит ни слова, но иррациональный страх заполняет её изнутри, ведь какова вероятность, что они говорят не о ней? у чхве джису губы растянуты в улыбке, а глаза так и сияют, будто она узнала что-то новое для себя. новое о хван йеджи. хван мысленно перебирает всё пережитое вместе с юной и немного успокаивается, понимая, что ничего способного запятнать чужую репутацию она не знает. да и было ли что-то такое в жизни йеджи в общем? но если не было — где гарантия, что никто этого не придумает? — ах, хван йеджи! — выкрикивает джису с лёгким акцентом. нервная дрожь пробивает тело. джису улыбается ей. юна машет рукой, подзывая. неужели что-то нашли? — ты чего такая напуганная? — спрашивает юна и кладёт ладонь на чужое плечо. её взгляд обеспокоенный, и нечто похожее также мелькает в глазах джису. — всё нормально? «нет», — думает йеджи. — «ненормально». — я хотела поговорить с тобой. наедине, если ты не против, — обращается она к джису. она кивает, соглашаясь, но выглядит удивлённой: её спина тут же выпрямляется, а с лица пропадает улыбка. — тогда после уроков. останься в кабинете. она бросает скомканное «мне пора» и старается уйти как можно быстрее. ей некомфортно и ей стоит сбежать, пока не стало ещё хуже. конечно, спрятаться от чхве джису не представлялось возможным, но вставать за спину рюджин или время от времени подходящей к ним черён — самое то. на обеде хван вяло ковыряет вилкой салат и отвечает на глупые вопросы рюджин, пока та наблюдает за спящей за их столом черён. — так ты думаешь, что чхве джису распускает о тебе слухи? — спрашивает рюджин шёпотом, чтобы никто не смог их услышать. — знаешь, черён общается почти со всей школой, так что я думаю, что если бы действительно что-то было, то ты бы уже знала об этом. — но… — никаких «но»! не бывает такого, чтобы человек, распускающий слухи был, а самих слухов не было. — рю… — послушай меня, просто поговори с ней. объясни то, как ты видишь эту ситуацию, я думаю, она тебя поймёт. вам же ещё над проектом вместе работать, если ты вдруг забыла. — такое забудешь, — бормочет йеджи. — я уже сказала ей, что хотела бы кое-что обсудить. но ты не думаешь, что именно этого она добивается? я ей всё расскажу, а она всем расскажет, что я с катушек слетела. — тебе бы психологические триллеры писать, ей-богу, — говорит рюджин и присвистывает. — но я такое не люблю, так что твоей фанаткой не буду, прости. и, если уж совсем честно, то чем больше ты загоняешься на эту тему, тем больше я начинаю думать, что с тобой действительно что-то не так. йеджи вздыхает. ну вот, теперь даже лучшая подруга считает её сумасшедшей. заканчивают обедать они в тишине. будят черён тоже тихо и в конце концов расходятся по кабинетам. йеджи нервничает и вспоминает вчерашние слова рюджин о том, что та из-за страданий сама скоро станет бабочкой. йеджи чувствует что-то похожее, только не от большой любви к чхве джису, да и станет скорее всего не бабочкой, а какой-нибудь стрекозой. — так о чём ты хотела поговорить? — джису начинает разговор с порога, чем почти доводит йеджи до инфаркта. — хотела спросить, почему ты на меня вечно смотришь. ещё и так… пристально что ли. йеджи мало чего ожидала от разговора. точнее, не ожидала вообще ничего. но опущенный вниз взгляд чхве джису и её порозовевшие щёки она не могла даже представить. она ведь всегда уверенная, с самого её появления на пороге школы, никто не видел её такой… растерянной? — ой, я не думала, что ты заметишь… прости, пожалуйста, я не хотела, чтобы ты чувствовала себя неловко или типа того. — неловко? я думала, что ты ненавидишь меня и хочешь уничтожить мою репутацию! думала, что ты узнала что-то и теперь хочешь использовать против меня. это глупо, наверное, но я действительно очень из-за этого беспокоилась. — это даже обидно, — джису хмыкает и садится на парту. за секунду от прежней потерянности не остаётся ни следа и прежняя, уверенная в себе джису, берёт над собой контроль. — я смотрела на тебя, потому что ты мне нравишься, а не потому что я хочу, чтобы все тебя возненавидели и начали травить. — а? — неужели я выгляжу как человек, который способен на что-то такое? — эм, я не знаю, — йеджи хочет провалиться сквозь землю. всё, что сейчас имеет значение — это то, что она вновь пала жертвой своих собственных страхов. и джису тут не причём. — то, что я так думала — это только мои проблемы, но я действительно не знаю как увидеть тебя под другим углом. с самого начала я подсознательно считала тебя угрозой. — расскажешь причину? — джису склоняет голову набок и выглядит настолько безобидной, насколько это вообще возможно. — если хочешь, конечно. йеджи задумчиво кусает губу. если бы в её голове образ джису не был столь испорченным, она бы рассказала, не раздумывая. она во всех красках помнит группу детей из средней школы, решивших, что оскорблять её — весело. что говорить о ней всякое — забавно. не то, чтобы у чхве джису была аура похожая на их, но они смотрели на неё точно также, в процессе придумывая больше способов унизить её сильнее. — когда-нибудь потом, — уклончиво отвечает йеджи. джису понимающе кивает и спрыгивает с парты, собираясь подойти немного ближе. — хорошо. просто держи в голове тот факт, что я не собиралась причинять тебе вред. это вообще как-то само по себе происходило и я думала, что ты поняла контекст моих действий и решила меня по-быстрому отшить. — но всё ведь так и есть. правда, поняла я всё неправильно и не знала, что мне придётся отказать тебе, — йеджи вздыхает и зажимает двумя пальцами переносицу. — не то чтобы я хочу позволить тебе думать о том, что у нас может что-то получиться, но мне действительно жаль, что всё… так. — но я рада, что мы во всём разобрались, — джису улыбается. — прости, что заставила думать обо мне в таком ключе. — ну, ты же не гадалка. так что не могла знать, как всё обернётся. джису абсолютно очаровательно хихикает и делает несколько шагов назад. — до завтра, хван йеджи, — почти пропевает она и скрывается в коридоре. — до встречи, чхве джису.