свечи вновь зажглись

      Свечи вновь зажглись.       Маленькая девочка с восторгом смотрела на тортик, в который было вставлено пять свечек. Она с улыбкой наблюдала за старшими сёстрами, что с умилением ожидали, когда младшенькая загадает желание и потушит их. Смотрела она и на старшего брата, точнее кузена, что тоже воодушевлённо наблюдал за сестрёнкой, несколько месяцев назад так же радуясь тортику со свечами.       Сегодня в их семье двойной празник. День рождения Мирабель и получение дара Камило. Было тяжело всё организовывать, но семья справилась. Поэтому с утра Мирабель была окружена подарками и поздравлениями, а к вечеру наблюдала за церемонией брата, крепко держа маму за ткань юбки, в которой прятала лицо от волнения.       Всё прошло успешно. Камило получил дар, полностью подходящий ему: такой же весёлый и забавный, как и сам мальчик. Мирабель не раз со смехом наблюдала за маленькой копией своей мамы, что говорила голосом парнишки, и от этого чувства радости и счастья становилось тепло на душе.       Она и Камило были неразлучны. До получения его дара они делили одну комнату на двоих, и что бы девочка не говорила, ей было грустно, когда кузен переехал в свои личные апартаменты. Но с грустью она справилась быстро, стоило вспомнить, что совсем скоро и она получит свой дар. К тому же Камило всегда был рядом, когда сестре становилось грустно, смеша её своими перевоплощениями и отвлекая девочку от мрачных мыслей.

***

      В день получения её дара было так же грустно. Но сначала страшно. Юная Мирабель не понимала, что тогда произошло и почему дверь исчезла. Мрачные лица родителей и всех взрослых говорили ей о том, что случилось что-то плохое. Где её дар? Почему так тихо? Почему все так смотрят на неё?       Мира, не выдержав сотни взглядов, что будто бы проникали ей прямо в душу, убежала ото всех. Туда, где не было никого. Туда, где было тихо. Туда, где её никто не побеспокоит.       Она хотела побыть одна среди тёмных зарослей джунглей, но не удалось. Она услышала тихий голос Камило и постаралась вытереть слёзы, но от кузена, заметившего этот жест, ничего не ускользнуло. Мальчик лишь обнял её, говоря, что для него Мирабель всего будет особенной, и наградил её титулом самой любимой кузины. И лишь после этих слов девочка смогла успокоиться, подавляя смешок.

***

      Двенадцатилетняя девочка, конечно же, протестовала, когда Камило пытался помочь ей в чём-то, предлагал куда-то пойти или просто провести время вместе в его комнате. Всегда, когда они вдвоём куда-то шли, это заканчивалось либо грязной одеждой от их шутливых драк, либо царапинами и травмами из-за несчастных случаев, которые, конечно же, мгновенно исчезали, стоило лишь укусить магический пирожок Джульетты. Мирабель тяжко вздыхала, когда в поле зрения видела хитро улыбающегося Камило и понимала, что тот уже что-то задумал. Но отрицать очевидное она не могла — ей было с ним хорошо, и, пожалуй, никто больше в городе не мог заставить её ощутить тот фейерверк эмоций, что дарил двоюродный брат.       Мирабель всячески пыталась завести дружбу с кем-то ещё в городке, но почему-то это было не то. Нет, жители в Энканто хорошо к ней относились, хотя и были редкие случаи подшучивания, но в целом всё было отлично. Она дружила со многими, но все девочки-подружки никак не могли заменить весёлого кузена, что лишь одним своим движением или словом заставлял улыбку расцвести на её губах.       Так продолжалось много лет. Девочка с каждым днём понимала, что отсутствие дара не ставит крест на её жизни, а семья — самое драгоценное, что есть у человека. Мирабель искренне любила каждого члена своего семейства, старалась им помочь и стать лучше в чём-то, совмещая эти полезные занятия с баловством, спонсором которого являлся её брат. Даже когда оба повзрослели, понимая, что сбегать по вечерам к озеру уже не заставляло их испытывать то бешеное чувство адреналина и свободы, ведь родители за это уже не ругали, — как-никак, уже взрослые, смысл переживать? — они всё равно вместе находили способы вновь испытать страх и радость.       Поэтому с замиранием сердца ждали какого-то праздника в городе, чтобы как следует повеселиться.

***

      Пятнадцатилетний подросток одаривал всех своей улыбкой, не замечая, что именно он становился причиной ночных недосыпов подрастающего поколения Энканто. Камило вырос невероятно симпатичным, и многие девушки старались привлечь его внимание к себе, но юноша лишь мягко извинялся и отказывал, когда слышал признания, затем взамен предлагал лёгкий танец, после которого сбегал, слыша стук собственного сердца.       Он и сам не понимал, почему так себя чувствовал. Ему почему-то было страшно, руки дрожали, а ноги каждый раз приводили его к одному месту: тусклой двери, не имеющей ни имени, ни свечения. Почему он думал о Мирабель в такие моменты — было непонятно. Но где-то в глубине души ему казалось, что он предаст её, свою самую любимую сестру, если окажется рядом с кем-то другим. Сама Мира о таких мыслях, конечно же, не догадывалась.       Камило входит к ней в комнату и ведёт себя как дома, на что девочка недовольно смотрит и злится, но внутри ощущает лишь тепло. Ведь он издалека напоминал ей солнце: всегда светлое, тёплое и дарящее улыбки.       — Почему вот к тебе никто так не пристаёт, как ко мне? — он обречённо выдохнул, падая на стул в комнате и наблюдая за наводящей порядок Мирой. Он на долю секунды представил, как какой-то парнишка говорит его кузине что-то наподобии тех слов, что щебечут ему девушки, и ощутил негодование. Семя отвращения посеялось в нём тогда, но пока он слабо понимал, почему же его так раздражают даже мысли о возможных ухажёрах сестрёнки.       — Ну… может, я недостаточно… особенная? — пожимает плечами, садясь на кровать. Она смотрит на игрушку, которую сделала для Антонио, ведь через несколько дней состоится и его церемония получения дара. Брюнетка вдруг поникла, что сразу же ощутил Камило.       — Ох, Мира, знала бы ты, насколько ты особенная, — он сразу же оказывается рядом, отбирая игрушку и ставя её куда-то дальше, а затем касается девичьих рук и смотрит в глаза так проникновенно, что у Мирабель спирает дыхание. Слова кузена крутятся в голове, отдаются приятным покалыванием на затылке и мурашками, бегущими вверх-вниз. Девочка улыбается в ответ как-то неуверенно, а затем чувствует, как сильное тело валит её набок. Это значило одно.       — Камило, никакой щекотки! — парень, конечно же, не услышал этих слов, шастая пальцами по её бокам и впитывая в себя её смех.       Терпкое чувство ностальгии за детством нахлынуло на него, когда он наблюдал за улыбкой Миры и тем, как она старалась отбиться от его шаловливых рук. В следующий же момент это приятное ощущение сменило нечно иное: тягучее и всепоглощающее. Камило ещё раз взглянул на Миру: на черты её лица, что стали красивее, опустился чуть ниже, понимая, что той девочки пред ним больше нет, — Мира повзрослела. И этот факт заставил его замереть.       Он на секунду остановился, переводя дыхание. Родственница расценила это как проигрыш с его стороны и выпуталась из его хватки, весело говоря о том, что в этот раз она победила, скрывая дрожащие руки и держа голос твёрдым. Ведь быть настолько близко к Камило она уже отвыкла. А то, что парень буквально придавил её собой к кровати, девушку слегка напугало. Напугало, да так, что она не могла уснуть до утра, лишь теша себя мыслью, что в этот раз выиграла.       Да, она несомненно была победительницей.       А Камило тогда понял, что начинает проигрывать.

***

      Мирабель дарила улыбки всем окружающим. Пела песни, заставляя всех танцевать, веселила скучающих людей. Всё её тело будто бы светилось изнутри, и этот свет касался каждого жителя, вселяя в того радость и любовь, касался каждого члена их семьи, касался всех, кроме Камило.       Он чувствовал себя лишним здесь, сейчас. Когда кузина улыбалась кому-то, в душе становилось пусто и тоскливо. Ему хотелось, чтобы Мира улыбнулась и ему, но каждый раз она будто бы обходила его стороной. Сейчас, когда обоим исполнилось восемнадцать, а в душе царила вечная весна, хотелось цвести и разделять это цветение с кем-то особенным. Девушка как раз этим и занималась, разделяя своё счастье со всеми энкантовцами. Мадригаль подметил, что та стала краше, а вся её детская непосредственность вкупе с подростковыми комплексами куда-то испарились, вместо этого одаривая женственностью и элегантностью.       Мирабель же казалось, что все вокруг что-то скрывают от неё, и чтобы не плакать из-за этого, она танцевала, пела и веселилась. Стала абсолютно такой же, как и её двоюродный брат в детстве, невольно поменявшись с ним местами. Теперь же, замечая, как тот грустит, она ненароком касалась его плеча, заставляя обратить на себя внимание, а затем кружила в танце, пока он вовсе не забывал, из-за чего печалился. Девушке казалось, что всё отлично, что никто не злится на неё и все живут мирно, но… угрюмый взгляд Камило в один из таких дней говорил об обратном.       — Ты совсем меня не замечаешь, — начал он, словно ребёнок, скрестив руки на груди. Мирабель виновато улыбнулась, шагая к его кровати.       — Тебе что, пять лет? — она выгнула бровь, а затем стала серьёзной, уловив в словах парня не детскую обиду, а самое настоящее взрослое горе. — Ками-ило, — протянула она, обнимая брата за плечи. У того, кажется, внутри начался ураган, поднимая ввысь все те эмоции, что парень когда-либо испытывал. Объятья девушки были на вес золота — настолько редкими, что сейчас он пожелал бы иметь дар остановки времени, чтобы наслаждаться этим моментом всю жизнь. — Как я могу компенсировать это?       Камило замер. Она предлагала какую-то услугу, чтобы тот не ощущал себя обделённым вниманием. В любую другую минуту он отшутился бы, сказав, что пару лакомств скрасят его беду, но сейчас…       — Побудь со мной эту ночь.       И Мирабель кивнула.       Они до глубокой ночи говорили обо всём, что могли упустить за тот период молчаливого расставания, рассматривая потолок комнаты Камило. Она была почти обычной. Почти, за исключением множества скрытых дверей, которые вели в абсолютно разные миры, — Мирабель была почти во всех.       Их разговоры касались разных тем: от странной новой причёски Исы и до невозможности человека летать, от воспоминаний из детства до мыслей о будущем. В такие моменты их невозможно было прервать, ведь слова лились сами по себе и этот поток нереально остановить. Родственники чувствовали, что между ними есть связь, которую нарушить практически невозможно, как и узреть. И обоим было так легко на душе, когда они это осознавали, когда вот так болтали, слегка касаясь рук друг друга, но с опаской, будто бы боясь что-то нарушить. Что — непонятно. И Мире, и Камило были чужды те ощущения, что они испытывали, а спросить об этом у кого-то постарше они боялись.       Оба ощущали, что это как-то не так, как должно быть.       — Слушай, а у тебя уже были парни? — девушка не знала, чему возмутилась больше: неожиданному вопросу от брата или же тому, что он сказал «парни» в множественном числе?       — Если я скажу, что не было, поверишь? — она сложила руки на груди, упорно смотря вверх, чтобы не видеть выражение лица Камило рядом. За окном было темно, да и свечи, что светили в комнате, не добавляли яркости, но то, что он был удивлён, она смогла понять и без дневного света.       — И ты даже не целовалась? — вскочил он, поднимаясь на локтях.       — Почему тебя это так волнует? — внезапные вопросы о любовных отношениях слегка засмущали. Это ведь Камило одной лишь улыбкой мог влюбить в себя кого угодно, да и отношения у него по крайней мере были, и не одни. Не то, что у Миры — обычной среднестатистической девушки, которая имела кучу комплексов и пугалась, если кто-то из парней обращал на неё своё внимание. — Нет, — признание далось ей легко, несмотря на то, что она ощущала напряжение, царившее между ними. Скорее это было из-за того, что тема отношений редко затрагивалась в их семье, а тем более в разговорах с Камило. Да. Определённо из-за этого.       Мирабель боялась поднять взгляд на кузена. Ей было страшно увидеть в его глазах разочарование, а ещё хуже — насмешку. Ведь он не упускал возможности подшутить над тем, что казалось ему забавным. Но вместо ожидаемого разочарования увидела лишь лёгкую улыбку и тусклый огонёк в юношеских глазах. И почему-то она думала, что этот огонёк ничего хорошего не предвещает.       — Хочешь попробовать?       Брюнетка вздрогнула, резко садясь на кровати и неверяще смотря тому в глаза, опираясь на постель руками позади себя. Он это серьёзно сказал? Мирабель чувствовала, как дрожь постепенно охватывает её с головы до ног, а в мыслях царил полнейший беспорядок. Она обняла согнутые в коленях ноги руками, кидая мимолётные взгляды на парня исподлобья. Молчание с её стороны слегка затягивалось, и Камило начинал нервничать. В голову юноши сразу же начали прокрадываться противные мысли. Зря он это ляпнул, эти слова были лишними, лучше бы он вообще молчал. Но противиться самому себе и своей озорной натуре было сложно.       — А ты обещаешь не смеяться? — он услышал слабый голос, доносящийся из-под рук девушки, которые скрывали её лицо от его глаз. По телу прошлась волна успокоения. Кажется, его не собирались ругать и дали зелёный свет.       Зная изменчивый характер своей сестры, Камило осторожно коснулся её рук, убирая ладони от девичьего лица, пока та не успела передумать. Свечи в комнате постепенно угасали, погружая помещение во мрак, и, взглянув в глаза кузине, он быстро коснулся её губ своими. Мимолётно, словно пёрышко, однажды упавшее на кожу, а затем улетевшее куда-то. Мирабель шокированно смотрела на Камило, а затем сглотнула, понимая, что это только начало и парень не собирался останавливаться.       Шатен садится напротив, осторожно касается пальцами её лица, а затем снимает с неё очки, стараясь не задеть девичьи глаза по неосторожности. Он кладёт очки на ближайшую тумбочку, бросая тихое «они будут лишними», а затем придвигается ближе. Чувствует, как дрожит Мира и из-за своей нервозности резко подскакивает, принимая иную позу. Теперь она сидит на согнутых ногах, упираясь копчиком в пятки и поправляя юбку, лежащую возле коленей. Зрение слегка подводит, так как всё вокруг становится чуть размытым, но лицо юноши перед ней ничуть не сливается с окружающей обстановкой.       Камило придвигается ближе и мягко касается её напряжённых губ своими, комната в тот же час окончательно погружается во мрак. Девушка дрожит, ощущая, как все мышцы тела сжались после ощущения прикосновений к себе. Мирабель едва дышит, когда в кромешной тьме раздаётся чужое «расслабься, Мира», и эти слова действуют на неё почти сразу. Мышцы ещё напряжены, но в голове проносится осознание того, что она в безопасности. В конце концов, перед ней не чужой человек, он не видит её стыда, что румянцем разлился на щеках и скулах, да и причин бояться нет. Рядом с ней её Камило.       И она расслабилась.       Поддалась щекочущему чувству, что сразу же заменило страх и скованность внутри неё. Пыталась повторить движения уст юноши, который едва касался её губ, боясь продвинуться дальше, испугать. Его руки легко скользнули от хрупких плеч к тонкой талии, что становилась выразительнее с каждым годом. Парень тяжело вздохнул, когда её маленькие ладошки коснулись его шеи. Делала это Мира осознанно или по наитию — неизвестно, но тело пробил электрический импульс после её касания. Ему хотелось ближе, больше.       Губы девушки двигались ему навстречу слегка неумело, что лишь подтверждало её неопытность в любовных делах. Камило был польщён тем, что свой первый поцелуй она подарила ему, и захлёбывался этим ощущением, внутри ликуя и улыбаясь, пока вдруг воздуха стало не хватать. Он сильнее сжал её талию, пытаясь таким образом пробраться ближе, но в тот же час отстраняясь от Миры и ощущая странную тоску.       Парень всегда был душой компании, помогал другим и старался быть полезным. Он никогда не ссорился, не ругался с кем-то, и если его что-то не устраивало, то мягко пытался объяснить, что и как будет лучше. То же и касалось тех девушек, чьими сердцами он завладел и чьи сердца разбил своим отказом.       Мира опустила взгляд, боясь посмотреть на кузена, и осторожно убрала свои руки с его шеи. Как только её ладони коснулись светло-голубой юбки, Камило осторожно поднял её лицо за подбородок и оставил на кончике носа быстрый поцелуй.       Кажется, в этот момент он и завладел душой Мирабель.

***

      А затем начался ад. Странные трещины в Касите, которые видела лишь Мира. Ей никто не верил, но верил он, сжимая тонкую ладонь и поддерживая сестру.       Слухи о пророчестве Бруно, ссоры в семье. Все винили Мирабель в том, что дядя исчез, что дом начал рушиться, и лишь Камило стоял на её стороне, незаметно для всех пробираясь в девичью комнату и крепко обнимая её во сне. Его тихая помощь действительно спасала.       Девушке снились кошмары, из-за которых та просыпалась, а Камило вытирал слёзы на её щеках, прижимал её тело к себе и старался успокоить. Ведь никто, кроме него, не мог привести Миру в порядок, вернуть ей то душевное равновесие, что было до страшных событий, происходящих в их семье.       Он шептал ей слова о будущем, в котором она всех спасёт, в котором они всегда будут вместе, в котором будет море улыбок, счастья и солнца. Он знал, что Мирабель любила солнце, поэтому часто говорил ей о нём. Причину такой любви он не знал, но если это дарило ей надежду и заставляло уголки губ подняться, то был готов хоть всю жизнь говорить о лучах, тепле и солнечном свете, лишь бы Мира была счастлива.       — Ты напоминаешь мне солнечный лучик. Маленький, но яркий. Ты способен на многое, но одновременно очень уязвим, так как поддаёшься тёмным тучам. Ты словно солнце. Я люблю солнце.       Сердце сделало кульбит, когда последнее предложение слетело с её губ. Значило ли это то, что он думал? Имела ли в виду она, что?.. Это было признание? Эфемерное счастье заполнило юношу, и тот вновь порывисто коснулся её губ, но на этот раз без предупреждения, упиваясь собственной радостью. Девушка расслабилась, сразу же отбросила все переживания и позволила себе хотя бы на минуту стать счастливой, окружённой такой странной, но родной любовью, а не криками и укоризненными взглядами.       Когда Касита начала разрушаться, Мирабель не сомневалась ни секунды. Ринулась спасать свечу, лишь бы семья была горда ею. Пророчество Бруно она так и не смогла расшифровать, как и найти пропавшего дядю, поэтому вся надежда полагалась на спасение свечи. Может, хоть это поднимет её рейтинг в семье и все заметят её старания.       Камило ни на секунду не сводил внимательного взгляда с Миры. Как она поднималась по перилам, мгновенно превратившимся в лестницу, смотрел и не смог стоять на месте после особо страшного рывка девушки вниз. Он двинулся за ней, чтобы та ненароком не пострадала, но Касита тот же час вышвырнула всех жильцов на улицу.       Стало тихо.       Камило зашипел, чувствуя, как ноюще болит спина, и закашлялся. Всё вокруг было в пыли, что медленно садилась на землю. Стены Каситы разрушены, доски и уламки разлетелись по всему двору, но он искал не разрушения.       Он искал Её.       Юноша поднялся на ноги, чувствуя боль, что пронзила тело, и, не обращая внимания на это, побежал внутрь того, что ранее называлось домом. Он надрывно кричал. Звал её, ходил по развалинам, падал, но никто не отзывался. На душе противно скребли кошки, дрожь овладела им, и притворяться он больше не смог. По щекам хлынули слёзы.       — Мирабель! — его крик был слышен отовсюду. Камило резко откинул кучу деревянных досок в сторону, сопровождая свои действия неистовым воплем. Родственники замерли, видя, как он сгорбился над чем-то, что вскоре оказалось бледным телом Миры. Оно лежало среди остатков дверей, а в маленьких девичьих руках покоилась причина её гибели. Свеча.       Камило никогда не плакал, но в этот день его лицо ни на секунду не покидали слёзы.

***

      Спустя несколько мрачных дней вся семья со скорбью на лицах направилась к окраине Энканто. Никому не хотелось верить в то, что Миры больше не было в живых, но реальность жестоко напоминала им об обратном.       Юноша сжимал кулаки, причиняя себе физическую боль, чтобы слёзы вновь не хлынули из глаз. Сил плакать больше не было. Его Мира, его единственная и любимая кузина оставила его одного. «Эгоистично», — сказал бы он ей, если бы мог связаться с девушкой.       Но он не мог.       Жаркое солнце, что слепило глаза ранее, сейчас стало ненавистным для Камило. Он возненавидел его с тех пор, как Мирабель покинула этот мир. Теперь он любил лишь ночь. Время, когда лучи не касались его кожи.       К похоронам всё было готово.       Холодный вечер, чёрная одежда и грустные лица энкантовцев.       Они двинулись вперёд, провожая Миру в последний путь, пока маленькие восковые предметы, находившиеся в руках родственников, освещали этот путь.       Заиграла минорная музыка.       Из глаз вновь хлынули слёзы.       А свечи вновь зажглись.