Медовое безумие

Никита, огибая спящих на полу котеек, выходил из маленького домишки. Он сломя голову, спешил к своему Давиду. Тот, прикрыв глаза, сидел на деревянной пристани берега моря и протирал грязный алмазный меч, попутно следя за поставленной для рыбной ловли удочкой. Рядом стояло ведёрко с плещущейся в ней разнообразной рыбой: от колючих морских ершей до привычной сырой трески. В летней тёплой воде плескались дельфины, блестя гладкими голубыми спинами и выдувая высоко в воздух брызги воды. Давид свесил ноги в воду, развивая ими водное пространство. Шатен смотрел на начало летнего заката. Он был большим любителем понастольгировать под красивым летним небом и солнцем, опускающимся за горизонт. Особенно, если это был его любимый - кровавый закат. Далеко внизу чернела глубь моря. Группка утопленников ловко плавали на глубине, почти на уровне морских водорослей. Как было видно, старшие обучали младших поражать рыбу трезубцем - своим излюбленным оружием. Недалеко от берега располагался затонувший корабль - утопленники заняли территорию и вокруг него. Корабельные доски, покрытые подводным мхом, манили морских обитателей к себе. Тихую и спокойную атмосферу нарушил прискакавший Никита, поднявший клубы пыли с нечистых деревянных досок и распугавший рыб. - Давид, что делаешь? - запыхавшись, спросил Никита. - Сказал же, уйду на берег, - буркнул шатен. - Марта дома? - Да, я... В общем, помнишь Кэндимена? Мой старый знакомый, - Никита опирался руками о колени и пытался отдышаться. - Да, помню, - улыбнулся Давид, вспоминая, как при знакомстве Никиты с Кэндименом, блондин до смерти перепугался существа. Никита сел рядом с Давидом, по-турецки сложив ноги, и продолжил: - В общем, Кэндимэн пригласил меня в своей особняк, говорит, хочет повидаться, типо давно не виделись, - Никита взглядом согласился с самим собой. - Да, помню и Саша мне что-то рассказывал про этот особняк... - задумчиво протянул Давид, вспоминая, как Руда также возбуждено рассказывал о походе в мистический дом. - Ты, я понимаю, собираешься пойти? - Да, да! Пойдёшь со мной? Никита так устал и уже давно мечтал куда-нибудь сходить с любимым Давидом один на один, так как они практически нигде не проводили время вдвоем за пределами их дома. Отвлечься, забыться, но лишь бы побыть с другом наедине. И бар Кэндимена был прекрасным предлогом предложить Давиду сходить с ним. - Да не, я не любитель гулянок по барам, - отнекивался Давид. - Та кто ж тебе сказал, что это бар? - Не люблю я такое, - Давид недовольно поежился. Но ради Никиты готов был потерпеть. - Ну, хорошо, а когда? - Сейчас. - Сейчас? - ошарашенно выдохнул шатен. - Ну да. - Скоро же ночь... - шатен кинул взгляд на утопающее в алых оттенках солнце. Он очень сомневался по поводу похода в такие места, тем более ночью. Шатен потряс головой и отбросил эти мысли. "Хорошо, разочек, только с Никитой и только ради него, " - твёрдо решил Роменский. Никита выжидающе всматривался в его лицо. - Ладно, пойдём. Когда выдвигаемся? Не замудренно одевшись в свои привычные костюмы, парни подготавливали лошадей к отходу. Никита накинул свое любимое тёмно-синее полосатое худи с красными линиями, а поверх него ещё одно, чтобы было теплее, решил он. На его лице красовалась всё та же черная маска, в которой он выходил в окружающий мир. Давид, как обычно, надел любимую футболку с призрачком. Он скинул чёрные наушники на плечи. На переносицу легли привычные солнцезащитные очки, несмотря на то, что уже вечерело. Но в одной футболке было холодно, и Давид стоял, ежась и жмурясь. По его коже херобринячили мурашки. Нос и уши покраснели, а сам Роменский трясся от холода. Никита запер дверь, оставив одну маленькую створку для того, чтобы кошки могли выйти, если им это потребуется. Он подошёл к пестрым скакунам и Давиду, седлающим их. Его внимательный взгляд сразу же уловил в движениях Роменского дрожь, хоть тот и старался выглядеть непринуждённо. - Давид, - шатен оглянулся на своё имя, а Никита тем временем ловко накинул на него одно из своих худи. - Зачем? - шмыгнул носом шатен. - Ты себя не слышишь? Ты уже хлюпаешь. - Хорошо, спасибо, - Давид потеплее закутал онемевшие руки в длинные, словно меховые, рукава и сжался. Он заметно пригрелся в тёплом, пахнувшим Никитой худи. - Ты так и поедешь? Шатен непонимающе поднял бровь. - В очках, - уточнил Никита. - Ааа... Да, - ежась, выдохнул Давид. - Тебе хоть видно сквозь них? - спросил Никита спустя время. - Вполне, - отвечал парень в очках. - А ты сам через маску нормально дышишь? - По голосу, срывающимся ветром, было непонятно беспокоится Давид или просто в шутку посылает Никите колкую ответочку. - Да, - буркнул брюнет, прекрасно зная, что сам он в ней задыхается. Никита ещё не был в городе, куда им предстояло отправиться, и беспокоился насчёт их - а в первую очередь, Давида - безопасности. Поэтому в случае обороны им придётся как можно быстрее отступать. Как же это относилось к очкам Роменского? Они были сплошь тёмные, даже чёрные, Никита сам одевал их и убеждался в этом. К тому же Давид уже падал, идя под светом яркого солнца по ровной тропе, и Никите приходилось его поднимать. А теперь Берг вновь и вновь беспокоился - а вдруг друг снова оступится? Что если снова упадёт? Он не понимал, зачем носить очки, если в них ничего не видно. Но, возможно, у Роменского была на то причина, и Никита не смел осуждать его за это. В этих раздумьях Никита смотрел на тлеющий закат, поставив ногу на пенек некогда могучего дуба. Холодный, морской и уже вечерний ветер дул ему в лицо, но суровый мифоискатель стоял, не шелохнувшись. Никита выждал, пока друг согреется. Наконец, Давид окончательно отогрелся, перестал дрожать и шмыгать носом. Он потуже натянул на себя кофту Никиты и облегченно выдохнув, чувствуя тепло. Мифоискатель, уже в нетерпении от скорой поездки, махом вскочил на своего излюбленного скакуна. У него было красивое мускулистое тело, несмотря женский пол, жесткая серая шерстка, сильные белые копыта с мехом вокруг и блестящая серебристая грива, переливающаяся на солнце. Давид же еле-еле взобрался в седло своего чёрного, как смоль, коня. У него было не менее сильное и выносливое тело, мощные пятнистые ноги, такие же белые копыта с меховыми шапками и блестящая лоснящаяся грива, но уже не серебристая, а золотая - словно была сделана из чистого, добытого в тёмных шахтах, золота. Скакун фыркнул и вскочил на задние ноги - ему не терпелось со скоростью света пронестись по лугам, полям, лесам в лучах уходящего солнца. Давид схватил поводья и успокоил не терпевшего отправиться в путь коня. Он гладил его шерсть, пока настраивал петли седла, чтобы по дороге с размаху не улететь в дерево. Он понимал, как их лошадки соскучились по прогулкам. Давид с Никитой уже не помнили, когда в последний раз выбирались на конную прогулку, да и в принципе куда-то из дома. И вот момент - и парни наперегонки скачут по пустующему полю... По лесу, огибая камни, кустики, деревья... Они перепрыгивали ручейки, стараясь прыгнуть выше один другого. По координатами парни быстрой конской силой доскакали до населённого пункта. За поводья остановив лошадей, друзья приостановили их, осторожно просматривая дорогу вперёд. Впереди виднелось население, горящее маленькими огнями - ночь почти накрыла недавно алеющее небо. Приостановив коней, друзья спрыгнули с них. Никита спустил поводья с морды своей лошади. Давид, взяв с друга пример, тоже освободил коня от мешающих узлов. Отпустив четвероногих на волю, парни обернулись к деревне. За спиной были слышны удаляющийся топот и веселое конское ржание. Впереди лежало поселение. Оно было накрыто тенью, словно находилось во тьме. В ночном городе точечками горели огни. На входе их приветствовали резные металлические ворота, покрытые золотой окраской. Высокие дверцы ворот ограничивались двумя наблюдательными башнями. Ворота всегда были открыты, как рассказывал Руда Роменскому, и теперь Давид сам убедился в этом. Из верха конусообразной вышки виднелись пара-тройка призрачных скелетов - наверное, какие-то дозорники. За наблюдательными башнями - словно ограда для мистического города от остального мира - виднелась проходившая на несколько метров высокая крепостная стена. Дальше этих нескольких метров шли обломки этого забора, когда-то разрушенного. Минуя груды разрушенного камня, мифоискатели прошли дальше. Они стояли на возвышенности, где виднелись почти всё части города. Дорога устремлялась чуть вниз, теряясь где-то среди многочисленных домиков и строений. - Первый особняк с левой стороны... - бормотал Никита, вспоминая маршрут и ведя Давида за собой. В мистическом городе было столь шумно, как и в человеческом. Никита бывал прежде в подобных деревнях, но эта выглядела иначе. То ли необыкновенная для людей загадочная атмосфера, то ли ещё что-то. Это была самая мистическая из всех мистических деревень. Она кишела и призраками, и мобами, издалека проглядывались Никите известные мифические существа. Были здесь даже какие-то гибриды - помесь нескольких существ или мобов... Наконец, спустя несколько десятков минут скитаний по огромной деревне, кишащей всякой всячиной, Никита с Давидом стояли перед огромным особняком. Он был самым огромным, и в принципе, единственным особняком в деревне. Осторожно осматриваясь, Берг устремился к двери, тяня за собой друга. Его рука протянулась к двери, касаясь холодной ручки, в то время как другая крепко держалась за теплую ладонь Роменского. Бар был огромен - по сравнению с квартиркой Никиты в несколько раз больше. Но с виду особняк возвышался на несколько десятков метров ввысь, а внутри было настолько мало места. Вероятно, первый этаж. Толпа посетителей столь разношерстная, и настолько поразила мифоискателя, что тот не мог вымолвить и слова. Люди, мистические существа и даже мобы - не сосчитать всех. - Ооо, Никита, идём к нам! – Чёрный привстал из-за своего стола и весело позвал знакомого. Услышав и увидев в пёстрой толпе Кэндимена, Никита двинулся к нему, за руку ведя через толпу Давида, с приоткрытым ртом смотрящим на мистических сущностей и необычайные зрелища, которые они вытворяли.