Ведешь себя как ребенок

Вернемся в настоящее.

***

      После предательства и смерти Аль-Муалима, братство единогласно выбрало Альтаира, как их нового наставника. Для Альтаира это была маленькая победа, хоть он многого лишился, но и многое приобрел. Вот только на новом посту главы, наставнику ассасинов нужен был помощник. Хотели и были годны на это многие, но лишь один всякий раз посылал его куда подальше, едва разговор на эту тему успевал начаться. Легче было бы воскресить Аль-Муальма, чем уговорить Аль-Саифа стать помощником Альтаира. Спустя долгие уговоры, дюжину синяков и подзатыльников Альтаиру Малик, скрепя сердцем и ворча, как последний дед, согласился, но при условии, что будет иногда возвращаться в Иерусалим в своё, теперь уже родное, бюро. И вот сейчас очередной раз когда Малик уехал, а Альтаир слишком соскучился. Да, их отношения не были, по понятным причинам официальными, но они любили друг друга. И готовы были сорваться друг к другу в любой момент. А Альтаир так тем более. За что часто получал пинки и красноречивые ругательства в свою сторону, но каждый раз, не смотря на все последствия, вновь появлялся за спиной у главы бюро. И вот сейчас Малик вновь разбирает какие-то документы и карты, иногда отвлекаясь на приходивших, время от времени, ассасинов. Выдавая им перья или принимая уже сделанные задания. День уже подходит к концу, последние лучи жаркого солнца скрываются за стеной города и на смену караула приходит ночь. Аль-Саиф зажигает свечу и продолжает работу.       — Альтаир, выходи уже, не маленький чтобы в прятки играть, — устало зовет Малик. За эти три года он уже привык к его внезапному появлению.       — Хорошо, ты раскусил меня, — доносится хриплый голос прямо над ухом. А на талию ложатся сильные руки. У Малика от голоса Альтаира табун мурашек пробегает по спине, но он героически держится. Не поддаваясь на провокации. Ла-Ахад же льнет ближе, утыкается в затылок, проводя дорожку поцелуев к шее. Поднимается руками выше, оглаживая бока, Малик чуть ли не стонет, но сдерживается, давясь вздохом.       — Что ты здесь делаешь? — голос у него хриплый, тихий.       — Я соскучился, — совсем невинно признается Альтаир и целует его плечо. Малик тихо тянет воздух, ругаясь про себя.       — Ты совсем как ребенок, ей-богу, — он поворачивается к Альтаиру лицом и наконец целует его. Малик тоже скучал по ассасину. Всё что он испытывал, Аль-Саиф вложил в этот поцелуй. Он был наполнен теплотой, нежностью, тоской. С трудом, но Альтаир отдаляется от Малика. И начинает покрывать поцелуями все лицо Аль-Саифа, стараясь не пропустить и миллиметра его оливковой кожи. Малик таял у него в руках, тихо вздыхая от блуждающих по его телу рук.       — Малик, ты сегодня хорошо поработал, надо бы тебе и отдохнуть. С этими словами Альтаир начал покрывать его шею и плечи поцелуями, иногда кусая. Спускаясь всё ниже. Аль-Саиф уже не пытался заглушить стоны и просто цеплялся пальцами за его спину иногда поскуливая.       — ...Альтаир, — он звал его чуть слышно, почти в бреду. Он ассасин услышал и взглянул на него. Глаза Малика потемнели от желания, а на лбу была испарина. Он притянул лицо Альтаира к себе и затянул его в бесстыдный поцелуй. Конечно на утро Малик будет ворчать и ругаться на него, но сейчас ночь и он может только умолять.