О глупой личностной трагедии и душевной боли.

Сердце Чана болит. Болит так сильно, что он готов бросаться на стены и волком выть. Но он улыбается. Широко, красиво, совсем по-настоящему. Так, что даже сам себе верить иногда начинает. А что тогда говорить про его фанатов? Они наверняка уверены в этом. Крис смеётся. Заливисто, чуть со стула не падает. А душа всё ноет, всё умоляет прекратить этот театр. Но он будто не слышит. Продолжает закапывать чувства глубже и глубже, да бесполезно. Они выбираются и с новой силой начинают давить, что аж воздух перекрывает. И Бан задыхается, но улыбаться продолжает. Чан смотрит в зеркало и совсем ничего не понимает. Не понимает того, как он докатился до этого и не понимает того, кто он такой. Кристофер себя ненавидит. До жути. Иногда он готов расцарапать своё лицо и выколоть глаза, но только бы больше не лицезреть какого-то смазливого и вечно счастливого парня в отражении. Бан Чан плачет. Совсем тихо, лишь бы ребята не услышали. Он, в принципе, всегда был таким: заботился о ком угодно, но только не о себе. Ему казалось, что он того не заслуживает. Вытирает слёзы рукавом чёрной толстовки и встаёт с кровати. Вновь натягивает улыбку и идёт на кухню. Там Феликс готовит, а значит ему нужно помочь. Бан хмурится. Наигранно, но хмурится. Ему не нравилось, когда его фанаты говорили, что они не любят себя. И он вновь начинает ругать их, читать лекцию на половину трансляции. Только бы никто никогда не испытал того же, что испытывает Крис.                      

— у тебя точно всё хорошо..?                 — о, да, у меня всё прекрасно, правда!

Чан любил. Чан любит. Чан всегда будет любить. Неважно, что произойдёт, тех глаз он не забудет. Никогда.