Я не могу дышать

      Фигурное катание. Для кого-то это целая жизнь – эти люди буквально дышат полной грудью просто находясь на льду. Это чувство заполоняет их от макушки до кончиков пальцев на ногах, словно они могут парить над землёй, а другие люди никогда не прикоснуться к ним, никогда и никто не сделает им больно, будто в мире есть только они и это ощущение, что расползается по всему телу мелкой дрожью. Тэхён тоже был таким – свободным, окрылённым и дышащим полной грудью. И ключевое, что именно был. Парень сутками не вылезал из коньков и гнался за идеалом последние семь лет, чтобы в прошлом году суметь пройти отборочные этапы и попасть на финал Гранд-При. Однако с самого начала всё пошло не так: коньки затупились, но это была не самая страшная проблема, ведь его прекрасный тренер, что души не чаял в подростке, которого он помнил ещё совсем маленьким, понимающе улыбнулся и забрав обувь – ушёл. Страшно было то, что появилась боль в колене из-за вчерашнего неудачного приземления, во время выполнения части программы, и теперь ошибка Тэхёна отзывалась во всём теле при малейшем движении. А природа, словно предсказывая будущий провал, замерла и заволокла некогда ярко-голубое небо серыми тучами, будто прямо посреди зимы разразится сильнейшая гроза. Пожалуй, сейчас Тэ назвал бы всё это тревожными знаками, но тогда, маленький, ещё совсем не опытный семнадцатилетний мальчишка, борясь с болью, смело, и возможно по-детски глупо, надел коньки и вышел на лёд, представ перед своим кумиром – лучшим фигуристом Кореи и одиним из многократных чемпионов Гранд-При прошлых лет, который, однако, в начале этого года закончил карьеру, так как решил, что уже достиг того возраста, чтобы уйти с пьедестала чемпиона и дать места новым талантам. Чон Чонгук, его имя — это то, что дети и взрослые, что интересуются фигурным катанием, произносят с восхищением, а юные фигуристы изо всех сил трудятся, чтобы стать такими же как их кумир. Сейчас он восседает в жюри, вместе с другими признанными чемпионами, его тёмные глаза пристально следят за каждым движением, что выполняют конкурсанты, а на губах периодически появляется лёгкая улыбка, когда он слышит аккорды знакомых ему песен, однако никто из уже выступивших так и не получил от него высокой оценки и похвалы, только спокойно отмеченные замечания по выполнению тех или иных элементов. Стоя перед своим кумиром и другими судьями, Тэ почувствовал, словно мурашки пробежались под его кожей, а колени опасно затряслись из-за чего по телу пробежался спазм боли. Тренер парня – Ким Намджун – мягко улыбнулся и кивнул, словно говоря: «Даже если что-то пойдёт не так – я рядом». Первые аккорды песни мягко отразились от стен ледовой арены и фигурист плавно оттолкнулся от льда одной ногой. Боль что прошибла тело, заставила сжать зубы и сморгнуть появившийся в глазах туман. «Раз-два, раз-два», - боль постепенно становиться единственным фокусом, но мальчишка начинает программу, плавно двигаясь по льду и безукоризненно выполняя программу. Со стороны кажется, будто фигурист полностью уверен в своих способностях, а тонкое тело с такой лёгкость скользит по льду, создавая ощущение, что светлый юноша парит над землёй. Мягкие, кудрявые локоны красиво развиваются серебряным дождём, тонкие руки изящно извиваются в такт песни, а чёрный, чуть блестящий костюм создаёт образ непреступного, но одинокого лебедя. «Правая-левая, правая-левая», - слёзы постепенно закрывают обзор, периодами перед глазами кромешная темнота, что хочет поглотить мальчишку полностью, а колено подгибается во время выполнения самой простой дорожки шагов, словно фигурист вот-вот свалиться. «Дыши, Тэ, ты сможешь» - почти сваливаясь с ног от недовыполнения тройного тулупа, что обычно был очень красив в исполнении парня и покорил зрителей на отборных соревнованиях. «Чёрт» - четверной флип, что шёл дальше в программе, стал последним связным воспоминанием. Подросток помнит, как подпрыгивает и всё тело прошибает невероятной болью, колено пульсирует, будто вот ещё одно движение и его хрящи не выдержат, а после, словно кто-то решил поиграться со светом – полная темнота, коньки, что вспахали ледяную гладь своими зубцами, оставляя глубокие борозды, вновь темнота, а за ней, железное ограждение, что стремительно приближается к лицу, и вновь темнота, последнее воспоминание – это обеспокоенное лицо Намджуна, что наклоняется над ним и опять страшная, неизбежная темнота, что облепляет сознание густым мёдом. Дальше Тэхён не помнит ничего, вплоть до момента, когда очнулся на больничной койке в полном одиночестве. Через приоткрытое окно доноситься гудение машин, отдалённые голоса других больных, что вышли на прогулку со своими друзьями или семьями, что пришли их навестить, а ещё солнечные лучи, что пробились через тучи, мягко заглядывают в палату через жалюзи, освещая такую светлую, но практически пустую комнату. Кровать тихо скрипит, когда её владелец осторожно опирается ладонями в мягкий матрас, светло-зелёное покрывало соскальзывает до талии, ложась неаккуратными складками, и открывая вид на больничную сорочку, что небрежно натянута на худое тело. Негромкий, обречённый, вздох отражается от стен помещения. - Молодец, Тэ, кажется ты опозорился на всю жизнь. Такой была первая мысль, когда парень очнулся и уставился пустым взглядом в белоснежный потолок палаты. Откинувшись назад на подушку, не обращая внимания на пульсирующие виски, и закрыв глаза, он ещё раз вздохнул. Слёзы тихонько заструились по вискам на подушку, а грустные мысли и обвинения себя во всем случившимся очень уверенно начинали съедать изнутри, лёгкие словно заключили в прочную клетку, что не даёт сделать глубокого вдоха, а порой и вовсе сжимается, как тиски, не позволяя воздуху попасть в горящие лёгкие. «Хён теперь ненавидит меня» - от этой мысли громкий всхлип срывается с потрескавшихся губ, а тонкие ручейки слёз впитываются в волосы на висках, пропадая куда-то дальше. В этот момент, семнадцатилетний фигурист, уже попрощался с чувством свободы и возможностью дышать полной грудью. Ему показалось, что сейчас от него отвернуться все: друзья, тренер, родители, одноклассники и учителя, словно сейчас откроется дверь в палату и его мир, к которому он привык, рухнет, разобьется на тысячи мелких осколков, которые навсегда застрянут в его лёгких – не убивая, а просто не позволяя вдохнуть, как раньше. Дверь тихо скрипит, а сердце Тэ замирает на секунду, надеясь, что сейчас он закроет глаза, а когда откроет, то снова окажется в отеле, что находился в центре Пекина, и окажется, что это всё был страшный сон, а он встанет с кровати и никакое колено не прострелит ужасной болью, что никакого выступления не было и он никогда не позорился на весь мир и в глазах своего кумира, что он вновь будет мальчиком, что может дышать полной грудью. - Мистер Ким, вы в центральной больнице Пекина, - спокойно говорит медсестра, тактично игнорируя слёзы парня. – Вас привезли сюда четыре часа назад с потерей сознания из-за болевого шока, сильной травмой колена и ударом головы, - читает девушка с планшета, а после мягко улыбается. – Сейчас к вам подойдёт ваш лечащий врач – господин Чу, так же я уведомлю его о вашем моральном состоянии, - поясняет она. – Ваши друзья сейчас сидят в зале ожидания, однако посетить вас они смогут только через несколько часов, когда мы сделаем ренген вашего колена, а также проверим на сотрясение, - дверь тихо закрылась за работницей больницы, что, оповестив фигуриста обо всем, ушла к следующему пациенту. «Друзья?» - промелькнула мысль в голове парня, который находился в другой стране только со своим тренером.       Доктор Чу оказался очень приятным мужчиной, около сорока лет, с приятной для глаза, лёгкой сединой на висках и мягким взглядом, что внимательно изучал колено мальчишки. Аккуратные касания и лёгкие надавливания, от которых фигурист тихонько шипит через зубы, говорят врачу о повреждении большеберцовой коллатеральной связки. - Ты неудачно прыгнул? – спокойный голос разноситься по кабинету, до которого Тэ довезли на коляске. Осторожный кивок послужил ответом, из-за которого мужчина нахмурился. – Сказал ли ты кому-то о том, что чувствуешь боль в колене? – тихое шипение, от более сильного нажатия, и быстрые отрицательные мотания головой, ответили Чу. – Хорошо, значит я могу быть спокоен, что твой тренер не заставил тебя заниматься с травмой, - сердце фигуриста замерло, а в голове вспыхнуло обеспокоенное лицо Намджун-хёна с последней перед выступлением тренировки, кажется, тогда он настаивал на посещении врача, но глупый мальчишка, лишь смеялся и говорил, что всё хорошо, что хён может не переживать за него. Фигурист чувствует странный узел в желудке, как бы говоря, что из-за него у тренера могли быть проблемы, а ещё пойдут слухи, что он намеренно заставлял Тэхён заниматься с травмой, лишь бы победить, но его хён не такой. Он мягкий, тактичный и очень переживающий за своих фигуристов, словно второй отец, пекущийся об их благополучии. Видимо глаза мальчика что-то сказали врачу, ведь тот мягка улыбнулся и потрепал его по волосам. – Не волнуйся, твой дэга в порядке, сейчас сидит в комнате ожидания, нервный, но, а так порядок, - мальчишка облегченно вздыхает. – Нужно сделать рентгеновский снимок, ультразвуковое исследование сустава и магнитно-резонансную томографию, чтобы определить ты просто потянул или же порвал связку, хоть я и склоняюсь больше к разрыву, но нужно точно удостовериться, - записывая что-то в бланк с фамилией фигуриста, доктор Чу берётся за ручки коляски и постучав по двери, которую сразу с той стороны открывает молодой медбрат, помогая вывезти мальчишку из кабинета и двигается куда-то по коридору. По всюду снуют врачи и пациенты, стоит гомон китайской речи, которую юноша не понимает, а немногочисленные посетители с грустью в глазах замечают подростка на коляске, но стремительно расходятся по палатам к своим друзьям. Фигурист опустил голову, чтобы не встречать эти грустные и сочувствующие взгляды, щёки немного покрылись краской из-за своей нелепости в этом кресле, но ослушаться доктора не смеет, ведь тот строго сказал не пытаться ходить, чтобы не повредить колено ещё сильнее. Всё тот же медбрат открывает другую дверь, практически в другом конце коридора, и старший мужчина, улыбаясь, протягивает коллеге бланк Тэхёна. - Здравствуй Тэхён, я доктор Бэнь, - пожимая руку пациента, мягко представляется женщина. – Сейчас сделаем тебе нужные процедуры, а после доктор Чу отвезёт тебя в палату, и ты сможешь увидеться со своими друзьями, - мальчику помогают встать и дойти до нужного аппарата. По спине пробежалась дрожь, а в голове фигуриста стал расти ком мыслей о том, что он мог слишком сильно повредить колено, что ему могут запретить заниматься фигурным катанием навсегда или вообще даже вставать на лёд. Что если он никогда больше не сможет дышать полной грудью и чувствовать свободу, что даёт лёд.       - Что ж, как я и думал – разрыв коллатеральной связки, - смотря на результаты обследований, оповещает врач, когда они уже находятся в палате Тэхёна. – Это не так страшно, поскольку видимо травма произошла недавно и с суставом и хрящами ещё ничего не произошло, поэтому я пропишу тебе нестероидное противовоспалительное, так же противовоспалительную мазь и обезболивающее, но его принимать нужно будет только в том случае, если боль будет даже в состоянии покоя, - доктор Чу что-то написал на планшете, что висел в ногах кровати мальчика, помог лечь и покинул палату, предупредив, что скоро подойдут его друзья. И действительно, буквально через пару минут в палату влетает напуганный Намджун, который быстро подходит к Тэ и серьёзно говорит: - Если бы не то, что ты ударился головой, то я бы дал тебе затрещину, что это за поведение Тэхён? – ходя возле кровати, причитает тренер. – Я же столько раз спрашивал тебя не повредил ли ты чего себе во время последней репетиции, ведь видел же, что ты приземлился неправильно, так нет, поверил, а он себе связки порвал и ни слова, - фигурист неловко опустил голову, смотря на свои пальцы, потому что неловко слушать причитания хёна, который на все сто процентов прав, но мальчишка так хотел выступить, что не подумал, что может напугать или же сделать больно своему другу. - Намджун-хён, будь поспокойней, я думаю, что он уже понял, что натворил и запомнит этот урок, - прозвучал посторонний, глубокий голос. – К тому же, как бы плохо он не закончил, начало было потрясающее и я бы посоветовал похвалить его, всё равно ведь нет смысла мусолить это, что сделано, то уже сделано, - тихо стуча подошвой грубых ботинок, второй человек подошёл к хёну и видимо положил ладонь на плечо, как бы успокаивая и поддерживая. – Я знаю, что ты переживаешь о своих фигуристах, как о своих детях, но подумай о Ан Хё, - второй мужчина замолк ненадолго. – Как непривычно называть её так, но я всё ещё возмущен, что, зная её уже 5 лет, только пару месяцев узнал, что её имя не Хваса, чертилы, - усмехается всё тот же, а после присаживается на край кровати маленького фигуриста, который всё-таки решился глянуть на того, с кем пришёл хён, и обомлел. Совсем рядом с ним, на краю его больничной кровати, сидел Пак Чимин – лучший друг его кумира, который оказывается знает его тренера и его жену, а ещё судя по всему в очень хороших с ним отношениях, теперь, кажется подросток покраснел до самых кончиков ушей, что немного выглядывают из-за прядей серебряных волос. - Прости хён, я не хотел тебя пугать и… позорить, - тихо бормочет парень, стараясь смотреть куда угодно, но не на двух мужчин. – Я просто думал, что справлю, ведь боль была не такой сильной поначалу, но… видимо, я перенапряг колено из-за чего оно стало болеть очень сильно, - чуть всхлипнув из-за подступающих слёз, продолжал. – И… ещё ты так много работал, а я не хотел, чтобы твой труд ушёл в никуда из-за моего неудачного приземления. - Да уж, Намджун, у тебя слишком хорошие дети, раз они думают, что много работаешь ты, а не они на льду, как лошади пашут, - отвечает Чимин, начиная поглаживать мальчишку по голове, словно он его младший брат, который где-то накосячил. – Не волнуйся, хён, ругается не из-за того, что ты что-то не смог, а из-за того, что ты не сказал ему, что повредил колено. Он бы просто сразу отправился с тобой к доктору Чу, а в соревнованиях ты бы поучаствовал в будущем году, но видимо ты, малыш, такой же как я в твоём возрасте – доводишь Намджун-хёна до седых волос, - смех двух мужчин заливает палату и на сердце подростка становиться легче от того, что никто на него не злиться и не считает разочарованием. Пожалуй, это бы сильно ударило по фигуристу, даже, наверное, больше чем то, что с него теперь будут смеяться, ведь мнение хёна порой было для него важнее чем родительское. - Нет, Чимин, он не ребёнок, а золото, а вот из-за тебя я стал закрашивать седину с тридцати лет, просто Тэхён-и впервые на соревнованиях и принял не верное решение, а ты намеренно прибавлял по седому волосу на моей голове, - хлопая Пака по плечу, причитает Джун. – Скоро мы полетим домой, так что с месяц, как и настоял доктор, отдохнёшь от тренировок, просто походишь в школу, как все дети и может уже друзей найдёшь малыш, а то всегда занят, - по-отечески улыбаясь, продолжает, мягко поправляя растрепанные Чимином волосы мальчика. Возможно, эта ситуация и правда нужна была Тэхёну, возможно, теперь он станет сильнее и никогда больше не будет врать про свои травмы, возможно, теперь он поймёт, что от провала, пускай и такой величины – люди не отвернуться от него, ведь он - это он, и провалы будут характеризовать его, только в случае если он сдастся сразу, как только не получилось с первого раза. Ведь даже Чонгук говорил когда-то на интервью: «Неудача никак не определяет тебя. В начале своего пути я постоянно падал. Всегда кто-то будет смеяться с твоих неудач, но ты должен из раза в раз вставать и пробовать снова, ведь если ты сдашься сразу, как только у тебя не вышло, то можно пропустить что-то очень важное в своей жизни».       Когда-то, семь лет назад, двери ледового дворца Сеула открылись перед маленьким, ещё десятилетним, мальчиком, что с восторгом смотрел на всё своими большими карими глазами, пораженно вздыхал глядя на мальчиков и девочек старшего возраста, что кружили на льду, словно ангелы, и постоянно дергал маму за ладошку, чтобы показать на кого-то, кто делал поразительные прыжки или же просто стремительно рассекал лёд. Мальчику казалось, что он попал в волшебную сказку, а все эти люди — это феи, что кружат в каких-то только им известных танцах. Мама мягко подталкивает его вперёд, чтобы подойти поближе из-за чего ребёнок заливается краской, будто если они с мамой выйдут из-за трибун, то все прекрасные феи испаряться, ведь они наверняка бояться простых людей. Но нет, когда они подошли ближе ничего не испарилось, а ребята на катке всё так же занимались своими делами, так и не замечая ребёнка, который с блестящими глазами смотрел на всё. Возле льда стало значительно холоднее, чем в тени трибун, а воздух, словно был намного чище, из-за чего мальчик глубоко вдохнул и радостно улыбнулся, он почувствовал непонятный трепет в душе и лёгкие волнительные мурашки, что пробежали по детской спине. «Они такие красивые», - подумал мальчик, глядя как два мальчика разогнались, прыгнули, закручиваясь в воздухе и приземлились на одну ногу, словно ласточки. Из-за переполняющих эмоций ребёнок даже не заметил, как к ним с мамой подошёл незнакомый мужчина, одетый в серые спортивные штаны и чёрную толстовку, на вид ему было около тридцати восьми, он улыбался, а маленькие гусиные лапки и ямочки на щеках, будто делали его моложе. - Здравствуйте, меня зовут Ким Намджун, - представился мужчина, после чего они с мамой пожали руки. – Это должно быть Тэхён-и? – присаживаясь возле мальчика на корточки, но тот, всё ещё неотрывно следил за тем, что происходит на катке и не мог удерживать восхищенных вздохов, которые так и говорили: «Неужели и я так смогу?». – Хей, малыш? – осторожно положив большую ладонь на детское плечо, ещё раз зовёт Ким, и малыш действительно отвлекается на мужчину. - Ой, здравствуйте, - краснея бормочет Тэхён. – Это вы учите быть как эти феи? – осторожно глядя из-под чёлки, спрашивает. Мужчина тихонько смеётся и вставая, берёт мальчишку за руку, чтобы вывести на лёд. – О, а нам можно подходить? – всё так же восторженно, удивляется мальчишка, когда Намджун тянет его к ребятам, что остановились для перерыва. - Конечно можем, знакомься - это наши фигуристы, или как ты сказал феи, - представляет ребят тренер и они обращают внимание на мальчика, что стоит с приоткрытым ртом и полным восторгом в глазах Пара девочек умилительно вздыхают, ведь к ним редко приходят новенькие, так как теперь, большинство родителей ведут детей к Пак Богому, считая его более компетентным. Но дети Ким Намджуна всегда будут считать, что он лучший тренер, ведь помимо того, что через него прошло множество успешных фигуристов, он был больше чем тренер. Каждый из ребят знал, что с любой проблемой могут поделиться с хёном и тот всегда поддержит и не осудит, даст совет, или же поможет решить проблему, будь то какая-то влюбленность, или разногласия с родителями Каждый считал мужчину своим отцом или любимым дядей, даже те, кто уже закончили с фигурным катанием, иногда заглядывают к Намджуну, чтобы поделиться чем-то или просто увидеть своего тренера. Поэтому фигуристы были рады, что к тренеру привели нового малыша, который с таким восторгом смотрит, что на фигуристов, что на тепло улыбающегося мужчину. А его мама, стоящая за пределами катка, думает, что сделала правильный выбор, когда решила вести ребёнка к Намджуну, теперь она уверена, что её сын не пропадёт.