Спектакль

Александр, заходя в особняк, по-собственнически держал Харрис за талию. Агата, скинув пальто и повесив в гардеробной, осталась в шелковом белом платье, которое предательски подчеркивало все обожаемые Алексом места её тела. Они приехали из театра, ведь маленькая мисс Харрис сказала, что ей надоело сидеть дома и она хочет культурно просвещаться. Спектакль не впечатлил мужчину, и все время, которое они были в театре, наблюдал за сосредоточенным лицом возлюбленной. Пока он устало раздевался и стягивал туфли, девушка успела раздобыть пару бокалов и бутылку дорогого вина.

***

— И какие правила? — ухмыляется британка, видя, как швед раскладывает на столе карточки. Сидя в футболке Алекса, она невольно оголила бёдра, закинув ногу на ногу. — Они довольно просты, — мужчина плюхнулся на соседнее кресло. — Кидаешь кубики, смотришь на комбинацию, вытягиваешь карточки с такими номерами. Отказываешься выполнять — снимаешь любой элемент одежды. — Просто замечательно, — Харрис оглядела себя, отхлебнув из круглого бокала вино. — Только мужская футболка и нижнее белье. — Откидываясь на спинку, Агата небрежно кидает кубики на стол. «1» и «5» - на первом листочке «прикусить» на втором «губа» — Серьезно? Что может заставить меня отказаться от этого задания? — Не знаю, — он кидает кубики. — Может, желание оказаться передо мной голой? — И проиграть? Не надейся! — Агата пнула его ногой в бок, при этом выполнив своё задание. Алкоголь добавлял желания и азартности этому моменту. Мужчина взял кубики, в его руке они казались совсем крохотными. Кинул. Комбинация была такова: «4» и «6». Он поднял карточки с этими номерами: «живот» и «облизнуть». — Если бы я не знала, что тут чистый рандом, подумала бы, что ты действительно имеешь какое-то преимущество! — англичанка закатила глаза, но Нильсен заметил краску на её щеках. Алекс лишь самодовольно улыбнулся и по хозяйски поднял свою же футболку, в которой находилась его возлюбленная. Горячее дыхание опалило низ живота, а после её бархатной кожи коснулось то, что буквально медленно расплавляло маленькую мисс Харрис. Его язык. Он медленно поднимался вверх к ложбинке между грудей. Оставив небольшую «дорожку», парень подул на неё. Изо рта вышел холодный воздух, из-за которого по телу Агаты побежали мурашки. Отстранился. Они оба горели желанием, но останавливать игру не спешили. «Ключицы» и «поцеловать» — выпало Агате. Для неё это было наипростейшией задачей, а вот Александр заметно напрягся. Как только Агата дотронулась своими пухлыми губами, мужчина чертыхнулся, а кадык предательски дёрнулся. Он ухватился за её талию, плотнее удерживая её на своих коленях. Как только девушка оторвалась от его ключиц, её губы были накрыты его губами. Поцелуй был грубым, но мягкие губы делали его не болезненным. Они наслаждались этим. Никто из них не хотел переходить эту грань, хотя они оба желали. Аккуратно приподняв её и отодвинув край её кружевного белья, он полностью заполнил её. Ощущения ошеломили и переполнили. Агата ахнула и выгнулась в спине. Он двигался медленно, растягивая удовольствие, и их все устраивало. Агата обхватила лицо мужчины двумя руками и накрыла его губы, что-то невнятно прошептав. Напряжение росло вместе с темпом. Александр дышал ей в шею, от чего становилось ещё более жарко, а по коже бежало ещё больше мурашек. Он легонько придерживал её за бёдра, чтобы регулировать темп. Не более. Эта их близость не была чем-то обыденным. Она была особенной. В ней смешались все трепетные чувства последних дней. Всю пошлость они оставили там, когда играли в эту дурацкую игру, как школьники. Были только они. Их эмоции и их желание быть рядом с друг другом. Чувствовать друг друга. Тогда, в театре, он по собственнически сжимал руку на талии, боясь, что на его девочку кто-то не так посмотрит. Теперь он по собственнически сжимал руки на её талии и не мог поверить в то, что она его. Только его. Сейчас для них было важно не само удовольствие, а чувства. Теперь у них был свой спектакль, в котором они играли главные роли. Он начался давно, увы, трагично, но закончится точно хорошо. Они оба это прекрасно знают. Они оба не допустят плохого конца. – Вы красивые, но пустые, – продолжал Маленький принц. – Ради вас не захочется умереть. Конечно, случайный прохожий, поглядев на мою розу, скажет, что она точно такая же, как вы. Но мне она одна дороже всех вас. Ведь это её, а не вас я поливал каждый день. Её, а не вас накрывал стеклянным колпаком. Её загораживал ширмой, оберегая от ветра. Для неё убивал гусениц, только двух или трех оставил, чтобы вывелись бабочки. Я слушал, как она жаловалась и как хвастала, я прислушивался к ней, даже когда она умолкала. Она – моя.