котангенс

🐾🐾🐾

— Да с таким как ты никто никогда не сможет отношения завести! — орёт омега, кидая тряпку в сторону Хосока. — Да ты припизднутый! Тебе твои друзья дороже семьи! — Какой, нахуй, семьи? Мы съехались два месяца назад, — Хосок лениво жуёт несолёный и переваренный рис. — Сам ты припизднутый, а я нормальный… — Я так не могу… Это изначально казалось бредом, родители говорили мне, что мы из разных миров, а я всё равно упёрся и думал, что мы сможем победить все сложности… Но нет… — Если тебя что-то не устраивает — уёбывай, а не разрыхляй мои мозги. Дверь слева, ты знаешь.       Омега на несколько мгновений столбенеет, а потом выплёвывает: — Мы расстаёмся, Чон Хосок.       А ведь сначала всё было хорошо, даже подозрительно хорошо: интересы абсолютно идентичны, ход мыслей схож, ещё и кружились в одной сфере. Проблемы начались в тот момент, когда они познакомились с родителями. Именно тогда была впервые озвучена мысль о том, что они якобы «из разных миров». Как они могут быть из разных миров, когда почти везде сходятся?       В итоге родители оказались правы. Их интересы и правда были одинаковыми, однако отношение к ним было диаметрально противоположно. И они оба начали грызться из-за «правильного» порядка в доме.       Теперь, похоже, расстаются. — В тебе нет ни капли эмпатии! Ты монстр бесчувственный, с тобой ни один омега счастлив не будет, понял?! — Сам ещё ко мне прибежишь, тебя никто вытерпеть кроме меня не сможет.       Парень тянет уже заранее собранный чемодан и, показывая средний палец и громко хлопая дверью, исчезает. Хосок вздыхает и осматривает квартиру: несколько любимых статуэток недосчитался, в ванной разбито зеркало, в спальне рассыпан сигаретный пепел. Особо печально стало, когда он обнаруживает разбитой любимую пепельницу, купленную где-то в закоулках рынков Токио. — Вот же гандон… А пепельница-то что ему сделала?..       Альфа собирает осколки в совок и с грустью выкидывает в ведро то, чем дорожил лет пять. Грусть постепенно перерастает в гнев, и Хосок зарекается, что, когда бывший приползёт к нему пьяный, он его не примет. Он не позволит в дальнейшем находиться рядом с собой тому, кто уничтожает его мир и вещи.       Находиться дома не хочется, поэтому он звонит злополучным друзьям и просит сегодня отдохнуть где-нибудь в баре. Ему так хочется выговориться, чтобы кошки, скребущиеся где-то в душе, успокоились.       Как только они оказываются в баре, первое, что заказывает Хосок — жареную солёную картошку. За эти два месяца он ел соленое раза три — его бывший практически сразу же поставил условие, что там, где он живёт, соли быть не должно. Пришлось терпеть.       Он не пьёт, так как ему еще обратно ехать, а остаться без прав пока что не входит в планы обозримого будущего — лишь сплошным потоком выкатывает жалобы, иногда утаивая слишком интимные моменты. Чонгук и Намджун слушают, попивают коктейли, изредка соглашаясь и возмущаясь. Всё это дело затягивается до пяти утра, и лишь тогда Хосок наконец отпускает своих мучеников, стойко выдержавших всю ночь нытья. — Это кто ещё бесчувственный, — ворчит альфа, пристёгиваясь. — Да я вообще, блять, мать Тереза Калькуттская, защитник слабых и нуждающихся…       На улице туманно, влажно и прохладно, мелкие капли падают на асфальт, роса капает с растений. Хосок морщится и давит на газ. Грусть уже давно отошла на второй план, сейчас он был каким-то раздражённым и одновременно пустым: хотелось всем чего-то доказать и, желательно при этом ничего не делать. Осталось только ощущение кома в горле и сильное напряжение в теле. Кажется, если бы его сейчас со всей дури кинули в стенку, он бы отпружинил, словно мячик.       Проезжая по мосту, он видит, как по нему изо всех сил несётся омега с ярко выделяющимися волосами мятного цвета. «Суицидник небось», — думает парень, зевая. — Стоп, — Хосок резко останавливает машину. — Суицидник?       На дороге остальных машин нет, абсолютная тишина. Никакого частного сектора или спального района вблизи не было. Откуда взялся человек?       Хосок вылезает из машины и, поеживаясь, осторожно пододвигается в сторону парня. — Эй, ты! Ты меня слышишь? — орёт альфа, и мятная макушка дергается. — Ты чего там делаешь?       Парень испуганно застывает, приподнимая руки. Хосок подходит на расстояние десяти-пятнадцати шагов и рассматривает жертву своей широкой души: на вид лет двадцати двух, худенький, бледнокожий и в чёрной рваной одежде, он выглядит если не на сто процентов, то на девяносто девять и девять десятых как человек, нуждающийся в помощи. — А ну-ка отошёл от края! Давай ближе к дороге! — Хосоку происходящее кажется если сном, то бредом.       Он послушно делает шаг вперёд, руки его потрясываются, и Хосок замечает, что на его запястье висит небольшой пакетик. «Наверное, там предсмертная записка или что-то, что было важным при жизни», — решает альфа. — Ты чего надумал, недоумок! Если сейчас жизнь кажется тебе дерьмом, то это не значит, что так будет всегда. Нужно крепиться и жить, в конце концов, ради других. Если нет близких, так найди их, блять, ну поменяй окружение, не ебу, закончи курсы или хобби найди полезное. Корми зверьков, дыши воздухом там.       Чон подходит на расстояние вытянутой руки, и, теперь понятно, что это максимально миловидный омега, от глаз которого альфу заносит. — У тебя нереально ахуенные глаза. Ты же омега, да? Так ты можешь стать блоггером и мазюкать на них разные тени-туши-подводки. Популярность тебе обеспечена. — Я…       Хосок слышит тихий кошачий писк. Он опускает взгляд и видит маленького черно-белого полосатого котёнка, карабкающегося к дороге. — Я всего лишь котёнка хотел забрать…       К лицу Хосока резко приливает кровь. Чертов бывший, из-за него альфа решил поиграть в спасателя и в итоге стоит опозоренный. Он судорожно выдыхает воздух, пытается успокоить бешеное сердцебиение и потирает об одежду мокрые ладони. — Я уже… Пиздец… Испугался, что ты собрался скоропостижнуться… — Скоропостижнуться? — незнакомец хихикает. — Думаю, это что-то новенькое. Такого слова я не слышал. — Может, в машину? — неожиданно произносит Хосок, пугаясь сам себя. Зачем ему этот геморрой нужен? — Да я, вообще-то, к незнакомым не сажусь, — переминается с ноги на ногу парень. — Сейчас, погоди… — бормочет альфа, роясь в карманах. — Вот, это мои права. Я Чон Хосок, номера можешь проверить и отправить всем родственникам во всех соцсетях. Я тебя не трону, честно.       Омега настороженно выхватывает документы из рук альфы, рассматривая всё. И фотографирует, отправляя в несколько чатов. — Ну… Я согласный… Меня Мин Юнги зовут.       Хосок улыбается, как идиот, когда усаживает Юнги с котёнком в машину. Улыбается, когда слушает, откуда омега узнал о том, что животное оказалось на мосту и о том, как решил стать отцом-одиночкой для него. По пути он спрашивает о том, может ли альфа довезти его до круглосуточного зоомагазина и Хосок, внезапно, соглашается.       С Юнги оказывается весело: они вместе выбирают игрушки, наполнитель и корм. Он даже умудряется сфотографировать Хосока около клетки с морскими свинками перед тем, как выйти с полными пакетами из магазина. — Ты отнесешь его в клинику? — спрашивает альфа, укладывая вещи в багажник. — Конечно! — Юнги поднимается и смотрит из-за сиденья на нового знакомого. — Только я открытия дождусь, чтобы пойти в муниципальную. Там меньше денег сдерут. — А имя? Имя-то придумал? — Не знаю… Я не ожидал, что стану родителем, — в этот момент Хосок прыскает в кулак. — Но у меня есть несколько идей. — Например? — А это я скажу, если мы когда-нибудь встретимся, чтобы выпить кофе. Желательно, за твой счёт.

🐾🐾🐾

      Хосок закуривает и смотрит по сторонам. Юнги должен подойти с минуты на минуту, и они пойдут гулять по парку и пить кофе.       Сначала странный парень со странными волосами показался просто забавой для убийства времени и стимулом для дальнейшего движения, но сейчас ему становится стыдно из-за своих мыслей в тот небольшой по времени период. Юнги оказался чертовски притягательным молодым человеком с действительно интересным ходом мысли. Он периодически отправлял Хосоку фотографии котенка, они общались на отвлечённые темы, узнавая какие-то нелогично выстроенные факты друг о друге. Но напрямую вопросы о прошлом и настоящем не задавали, откладывая их для встречи с глазу на глаз.       Хосок узнал, что Юнги не матерится, и это на мгновение отшатнуло его. Он не представлял свою жизнь без нецензурной лексики и уже побаивался, что одним из условий общения окажется отказ от нее. Юнги хорошенький, но этого было недостаточно. Он уже был почему-то настроен, что это действительно случится, и тогда от общения придётся отказаться. Это особо расстраивает, потому что у него уже есть печальный опыт отказов от того, что является составным элементом комфортной жизни.       Юнги появляется неожиданно, весь красный, показывая рукой, что всё хорошо, пригибается и пытается отдышаться. В огромной футболке с открытым ртом и подтяжками, он кажется вообще искусственным, будто куколка в магазине. Альфа видит на руках различные татуировки, которых на прошлой встрече не было видно. Хосок успевает рассмотреть цветную бабочку на тыльной стороне ладони. — Ого, какой ты… — А… Татуировки? — омега смеётся, оглядывая свои руки. — Это переводные, для фотосессии. — О-о-о, скинешь фотки? — А вдруг ты с ними что-нибудь плохое сделаешь? — Юнги обхватывает себя руками. — Да ты что, клянусь, блять, — краснеет альфа. — Я просто посмотреть… — Я шучу! — переводит стрелки Юнги. — Пойдём за кофе?       Хосок тушит пальцем окурок и бросает его в урну. — Пойдём.       Симпатия к Юнги растёт в геометрической прогрессии, но совесть периодически влепляет пощёчину с требованием остыть, потому что прошлые отношения закончились чуть больше двух недель назад. На место ожидаемого опустошения пришёл этот красивый мальчик, отправляющий фотографии котёнка.       Глаза у Юнги загораются, когда он видит особое летнее меню с манго, мятой, малиной и прочими фруктами и ягодами. Он тянет Хосока за рукав и тихонько шепчет: — А можно мне айс-латте с манго? Я такое ни разу не пробовал. — Окей, окей.       Хосока умиляет такая реакция, но внимательность его направлена в немного другое направление: будет ли Юнги брать сахар. Это кажется такой глупостью, но он все равно с облегчением вздыхает, когда омега забирает около пяти стиков с сахаром, спрашивая, будет ли альфа тоже или на него брать не стоит. — Любишь сладкое? — Кофе без сахара не воспринимаю, — довольно заявляет парень, то и дело засыпая в кофе стики.       И начинается игра фактами: рассказы откуда родом, о чем мечтали, как росли, на кого учились. Оказывается, что Юнги до сих пор учится на преподавателя точных наук. Он нервно хихикает в этот момент и немного соскакивает с темы, говоря, что это его еще заставит почувствовать себя неловко. — Как кот? — Нормально. Пришлось, конечно, потратиться из-за ушей его. У него клещи ушные, — омега осекается, — не переживай, это для людей незаразно. Я начал ему уши чистить, а он царапается, крутится… Да и я сглупил как-то, оставил бутылочку с лекарством рядом. Ну он и перевернул её во время того, как брыкался, блин. Пришлось второй раз покупать. — Вот мандюк, — смеётся Хосок. — Мандюк? Это кто?       Глаза Хосока начинают бегать из стороны в сторону. Юнги что, настолько культурный? — Дурак… — неловко тянет альфа. — Да, типа дурак… — Но ему сейчас лучше. И чесаться меньше стал. А то он даже шерсть себе сдирал, когда уши чесал. — А как ты его назвал-то в итоге? Или пока не назвал? — Назвал, — Юнги краснеет. — И он уже начал отзываться даже. Я сначала подумал, что кличка классная, а когда родителям позвонил, они надо мной просто поиздевались. — Давай, — Хосок с огнём глазах смотрит, ожидая услышать что-нибудь стыдное. — Котангенс. — Что? — Я назвал его Котангенс.

🐾🐾🐾

— Тебе правда не страшно? — спрашивает Хосок. — Если боишься, можешь сфотографировать всё, что находится вокруг и отправить геолокацию. — Что?.. Зачем мне это? Я думаю, ты меня не распотрошишь. Ты же не ешь людей? — Нет, просто… Мой бывший партнёр был очень тревожным в этом плане, вот я и беспокоюсь за тебя. — Спасибо, не нужно. Я вообще сам по себе не тревожный человек.       Хосок пожимает плечами и впускает Юнги внутрь. Омега ошарашенно осматривается и его рот неосознанно принимает форму буквы о. Такой ремонт он себе позволить не мог, хоть был из довольно обеспеченной семьи. Его квартира кажется огромной и чересчур просторной, зеркальные шкафы и высокие потолки еще больше увеличивают пространство, из-за чего Юнги чувствует себя меньше, чем мог ощущать себя, находясь в гостях первый раз. — А кем ты работаешь, Хосок? Простым юристом, да? — Я глава отдела. — А… Теперь всё прояснилось, спасибо.       Альфа смеётся. — Хотя нет, есть еще один вопрос. А ты их так же материшь на работе, как обычно? — Да, — лучезарно заявляет альфа. — Они у меня порядком отхватывают пиздюлей, если косячат.       Хосок вытаскивает из полки тапочки, кидая их на мраморный пол. Юнги хихикает и разувается. Он проходит на кухню и в очередной раз поражается: на такую дорогую, матовую, серовато-зеленого цвета, с барной стойкой, встроенными механизмами и техникой, его родители копили бы около года. Всё явно продумано именно под его комфорт. Только одна вещь выделяется. — Такая большая красная солонка, — бормочет омега. — Пиздец, больная тема. Этот припизднутый выкинул мою, хотя она была частью набора. Я потом новый набор куплю, пока что обхожусь таким. — Вы недавно расстались? — бледнеет Юнги. — Боюсь спросить… Не из-за меня? — Не переживай, не из-за тебя, — Хосок потягивается, и омега видит его оголенную кожу, почему-то смущаясь. — Больше двух месяцев уже прошло. Это было так сложно: мы друг другу подходили во всём и одновременно ни в чем. — Вот как… — Не вешать нос, Юнги! Именно этому чудику я обязан встрече с тобой, — омега непонимающе моргает, и Хосок решает пояснить. — Я решил погеройствовать из-за того, что он назвал меня бесчувственным. — А просто так ты бы не решил помочь человеку? — Естественный отбор, — пожимает плечами альфа. — Не нашел в себе сил жить, не справился. Такое случается. — Фу, какое у тебя мышление… — Я правда этого не понимаю. Мы тут типа дохуя толерантные, но желание человека умереть не поддерживаем, получается. Что же за толерантность такая? — Важно понимать, безысходность это от жизненных событий или депрессии там… Или осмысленное желание. Если первое, то человеку нужно помочь. Это ведь можно исправить. — Ну да, тут ты меня подъебал, ничего не сказать, — почесывает затылок Хосок. — Ну что? Будем делать эти твои капкейки? — Да! Только это панкейки!       Юнги лезет в холодильник, немного смущаясь под взглядом альфы, вытаскивает продукты. Неожиданно, они оба не чувствуют неловкости, когда вдвоем возятся с тестом и бананами. Возникает несколько проблем, когда решают, кто первым будет лить смесь на сковороду, оба не хотят поддаваться, отстаивая стремление стать первым. В итоге решают сыграть в камень, ножницы, бумагу, и радостный Юнги выхватывает половник из рук Хосока. — Подожди-подожди, — он хватает телефон. — Дай, я в инстаграмм выложу. — Что ты выложишь? — Тебя и капкейки. — Панкейки, Хосок… — закатывает глаза Мин. — Ой, да какая нахуй разница!       Альфа выбирает ракурс и, согласовывая с Юнги результаты, выкладывает фотографии. Довольно напевая и пританцовывая, он целует омегу в макушку. Юнги застывает, Хосок тоже, и их непонимание длится несколько мгновений, пока они не чуют легкий запах горелого. Омега резко подрывается и пытается перевернуть то, что пригорело и воет: — Не-е-ет!.. Мой первый, бедняжечка… Подгорел… — Да теста много еще, что ты ноешь раньше времени, — искренне пытается поддержать альфа. Обычно он бы уже был бы раздражен, но тут ему хочется просто не обращать внимания на неудачи. — На самом деле я это для драматического эффекта, — Юнги показывает язык и перекладывает на тарелку подгоревший панкейк. — Попробуем? — Ага, — Хосок отрезает половину. — Эм… Мы прервались, я хотел бы знать: можно ли мне иногда целовать тебя?       Юнги давится, и альфа подскакивает, чтобы подать ему воды. Лицо омеги красное, на глазах слёзы, он резко выпрямляется и становится как натянутая струна, показывает рукой, что всё в пределах нормы. Через секунд двадцать он приходит в себя окончательно и тихонько бормочет: — Такие вопросы людям, едящим подгорелую еду, не задают. — Пардон… — Можно, — Юнги отворачивается в сторону раскаленной сковороды. — Только надо, наверное, сначала панкейки доделать…       Хосок отставляет сковороду и сжимает щёки Юнги. Омега становится похож на рыбку, строит невинный взгляд и следит за тем, что будет происходить дальше, решая не делать ничего самостоятельно. — Я не больно сжимаю? — Нет.       Хосок чувствует движение губ и едва заметную дрожь, идущую от голосовых связок. Он легонько трогает губами лоб, прокладывает почти невесомую дорожку поцелуев до губ, только потом открывает глаза и смотрит на раскрасневшегося Юнги, который опирается руками о стол. Волосы его взъерошены, а прядки, которые касаются лба, влажные. На кухне вообще жарко.       Юнги хочется запечатать навечно в картине и любоваться без конца, не отрываясь. — Как ты думаешь, у нас получится долго и счастливо? — Не попробовав, не узнаем.

🐾🐾🐾

— Как вымахал! — Хосок поднимает кота и рассматривает его. — Эй, Котангенс, посмотри на меня!       Последний раз он видел его вживую маленьким котеночком, а сейчас он уже смахивает на солидного подростка с длинными ушами и лапами и худеньким телом. Черные полоски стали куда более отчётливыми, и сам он уже смотрится куда презентабельнее: не скажешь, что его вышвырнули нехорошие люди на мост, надеясь если не на то, что его придавят, то на то, что его заберет какая-нибудь сердобольная душа… типа Юнги. — А что это у него шерсть такая короткая? — Врачи сказали, что всё будет нормально и попросили перевести на корм особый. Вот, витаминки теперь кушает. — Дорого он тебе обходится… — И не говори… Корм дороже человеческой еды…       Хосок осматривается в квартире и особое внимание его привлекают книжные полки. Он трогает корешки книг, читает название и хмурится. В целом, ему знакомы имена, но он никогда не думал, что кто-нибудь будет читать этих авторов по своей воле. — А ты точно математику будешь преподавать? — Да, а что? — Апулей «Метаморфозы, или Золотой осёл», Вергилий «Энеида»… Гомер, Аристофан… — Мне нравится античная литература, — почесывает затылок Юнги. — Как-то с детства так пошло. — Мифы, всё такое? — Ну типа…       Юнги слушает, как Хосок издевается над именами авторов и произведениями. Одновременно он тащит полку, которая и стала причиной посещения Хосоком его скромной обители. Альфа испуганно дергается, когда видит его с огромным куском дерева, но потом успокаивается и непонимающе спрашивает: — А куда ты собрался ее прилепить? Под потолок? — Вместо телевизора, — Юнги указывает на выемку в шкафу. — Там как раз получится две очень длинные полки по моей вскидке. — А телевизор куда? — Продам, — пожимает плечами Юнги. — У меня книги некуда девать. — Может книги продать? — Ты чего?! — восклицает омега, загораживая свою драгоценность руками. — Я лучше телевизор, чем их… — Пылесборник простой… — бормочет Хосок, но всё-таки лезет за шкаф, чтобы отключить телевизор из розетки. — Уже давно электронные книги изобрели. — Вот сам из них и читай, — огрызается Юнги. — Я тебя не за советом сюда позвал. — Ахуенная благодарность за то, что я тебе эти полки сделаю. — Так ты первый начал!       Пока Юнги возмущается, Хосок возится с полками, то и дело матеря их на чем свет стоит. Это дело занимает час и один ушибленный палец, после чего они, усталые, валятся на кровать. — Спасибо большое! — шепчет Юнги, утыкаясь в одежду и вдыхая запах. — Слушай…       Альфа оглядывает студию, которую купили его омеге родители. Всё чисто и убрано, претензий в этом плане нет, но места категорически мало для такого разнопланового человека. Лоджия объединена с самой жилой зоной, чтобы увеличить общее пространство, но не очень-то это и помогает. Всё равно большую часть жилья занимает диван и стол с компьютером, а кухня… Без слёз не взглянешь на то, что называется кухней. Это просто холодильник и две полки.       А у него наоборот слишком много свободного места. Если вдруг в гостиной появятся два шкафа под потолок с книгами, то комфорт и общая внешняя составляющая квартиры ни капли не уменьшится, а только увеличится.       И в ней в качестве жильца появится Юнги с котом. — Может, съедемся? — Хосо-о-ок! — воет Юнги. — А ты пораньше это предложить не мог? — Да что, блять, опять не так? — Я бы квартиру сдал с телевизором! А теперь куда мне его всовывать?!

🐾🐾🐾

      Юнги оглядывается по сторонам и как можно сильнее натягивает капюшон на себя. Он хочет, чтобы его вообще не было видно, сжимается до пределов возможного. Всё началось с того, что Хосок попросил заскочить в квартиру и захватить несколько документов. Тогда юный и ничего не понимающий, он с энтузиазмом принялся за выполнение просьбы.       Теперь, находясь в офисе с важными альфами и бетами, он чувствует себя с зеленовато-голубыми волосами и в красном худи чем-то неестественным и лишним. На него искоса посматривали все, и это ни капли не улучшало происходящее. Что они потом будут говорить о Хосоке? Что глава отдела встречается с застрявшим в пубертате омегой?       От этого всего его нехило так потряхивает.       Как назло, Юнги практически сразу же, как он появляется в здании, хватают под ручки строгие мужчины в смокингах и отводят к кабинету, усаживая в черное кожаное кресло рядом с дверью. На него открыт обзор со всех рабочих мест. Юнги еле сдерживает свое желание то ли взвыть, то ли сбежать как можно дальше.       Неожиданно его капюшон приподнимают. Сердце пропускает удар, Юнги думает, что это Хосок. Кажется, его разочарование отражается на лице на все сто процентов, когда на него смотрит незнакомый омега. — А ты тут что делаешь? — презрительно спрашивает он.       Юнги непонимающе хлопает глазами. Откуда такая ненависть к нему? — Сижу, — хмурит брови. — Нельзя? — Боже… — незнакомец трет переносицу и вытаскивает телефон. — Вот приводит сюда черт поймешь кого… — Я не чёрт пойми кто, — Юнги сам снимает капюшон. Если до этого хотелось спрятаться, то теперь, назло, хочется показаться всем. Что-что, а позволять обижать себя он не любил. — Я здесь по просьбе Чон Хосока передать документы. Не переживайте, я не нарушу покой на вашем рабочем месте.       Незнакомца от этого слегка корежит, но он все равно продолжает печатать в телефоне, как будто специально подставляя его в зону видимости Юнги. Надпись сверху контакта красноречиво гласит «Любимый», и пазл в голове с лёгкостью сходится. Он улыбается от того, как дёшево смотрится подобная провокация и, не реагируя, отворачивается, насвистывая себе под нос песенку и заметно расслабляясь. Положение у него, в данной ситуации, объективно, выше, ведь он нынешний, а не бывший парень.       Хосок появляется спустя минут пять, какой-то раздражённый. Юнги подмечает, что ему чертовски идёт официальный стиль одежды. — Ну чего ты мне, блять, написываешь? Я с начальником общаюсь, а ты доёбываешь и доёбываешь без перерыва, — сотрясается альфа.       Юнги усмехается. Вот так и рушится репутация «хозяина». — У нас находится незнакомый человек на территории. Это опасно. Это превышение должностных полномочий. — Ой да ладно тебе, — Хосок указывает на Юнги. — Что тебе сделает этот котёнок? Написает на провода? Превышение должностных полномочий — это то, как усадили твою задницу на должность, а он мой омега, который принёс документы. Перестань уже доебывать людей.       Альфа открывает дверь и приказным тоном продолжает: — Юнги, заходи.       Омега подскакивает и, слегка поклонившись сотрудникам, исчезает в кабинете. Он еле сдерживает свою ехидную ухмылку, спокойно вытаскивает из пакета документы и встаёт рядом со столом, попутно выслушивая ворчание Хосока: — Видел, как его косоёбит от факта, что я не с ним? О-о-о, это ещё цветочки по сравнению с тем, как его крыло после расставания. Там он вообще всем давал маху. — А ты мне не говорил, что вы работаете вместе… — А мы не работаем вместе, — Хосок смотрит Юнги прямо в глаза. — Он вообще из другого отдела. Просто привык строить из себя омегу начальника, вот, до сих пор по инерции строит. — Жестоко ты с ним, — вздыхает омега. — Но не согласиться не могу: уходя, уходи. — Ты такой красивенький в этой красной толстовке, — Хосок подзывает Юнги к стулу.       Он послушно подходит и позволяет запустить руки под худи. Хосок дышит медленно и глубоко, притягивает к себе тёплое тело, ощущая, как сильно кровь прилегает к ушам. Его слабое место. — Ты мой спаситель. Мне бы пришлось убить час, если бы я поехал обратно. — Мне не тяжело, всё равно уже делать было нечего, — Юнги польщают мокрые ладошки альфы. Как бы он не старался выглядеть уверенным, организм всё равно выдаёт в нем влюбленного человека. — Не хочешь ничего вкусного? Можем заказать мне на дом. — Арбуза хочется, — мурчит Юнги и тепло улыбается. — Значит, купим арбуз.       Пять минут спустя Юнги выходит из кабинета и быстро старается покинуть здание. Всё идет удачно, пока его довольно-таки грубо не хватают за руку. Он резко поворачивается и видит того самого омегу. Опять он лезет к нему без какого-либо чувства такта. Ну все же было хорошо, что ему от него нужно-то… — Нам нужно встретиться лично. — Не думаю, — вырывает руку Юнги. — Мы незнакомы, ничего общего у нас нет. — А мне кажется, что что-то общее у нас есть, — ехидничает парень.       Юнги закатывает глаза, в то время как ему всовывают визитку с номером и именем. — Завтра в двенадцать, пойдёт? — Давай, — вздыхает омега. — Только недолго.       В итоге вечер оказывается безнадёжно испорчен. Юнги, конечно, объедается сочным приторным арбузом, рассказывает обо всём Хосоку и заверяет, что с ним ничего не произойдёт, но альфа упрашивает его дать адрес ресторана, в котором назначена встреча. Он пересылает сообщение со «спокойной душой», старательно делая вид, что для него это простой разговор, несмотря на все отговоры.       А сам всю ночь возится, то и дело поправляя то подушку, то одеяло, то простыню. Доходит это до того, что он будит Хосока. Альфа прижимает его к себе и шепчет успокаивающие слова, которые Юнги, на самом деле, не особо нужны. Он не переживает из-за того, что его партнер гипотетически мог водить его за нос и встречаться с двумя сразу — Хосок не такой, это он уже понял.       Он переживает из-за того, что Джехён, а именно такое имя светится на визитке, может перекрутить его слова — он же всё-таки юрист, пусть и не очень компетентный (по словам Хосока). Юнги, конечно, не пальцем деланный, в ответ на агрессию может ответить такой же агрессией, но делать это он никогда не любил.       Утром Хосок просыпается, обнимая что-то. Неожиданная нежность наплывает волнами, но то, что он обнимает, ощущается очень странно. Альфа открывает глаза и понимает, что это ноги. Юнги во сне перевернулся на сто восемьдесят градусов.       Сонный, с синяками под глазами и недовольным лицом, сам Юнги сначала не понимает, почему его альфа судорожно ухахатывается. Не понимает до тех пор, пока, фокусируя взгляд, обнаруживает, что рядом с лицом находятся пятки. — Только попробуй кому-нибудь об этом рассказать, — шипит омега, пытаясь придушить ноги альфы одеялом. — Не с той стороны угрожаешь, — издевается Хосок. — Обычно душат, прикладывая подушку к голове, а не к икрам.       Это значительно повышает настроение Юнги, и он уже не смотрит на будущую встречу так пессимистично. У них всё хорошо, с чего бы им расставаться? Он сам накрутил себя, и вот теперь приходится раскручивать.       Чтобы чувствовать себя увереннее, он надевает пусть и не самую «осознанную», но самую любимую и комфортную одежду. — Ты как будто пиздиться собрался, — заверяет альфа.       Он стоит, прислонившись к дверному косяку, и оглядывает Юнги с ног до головы. — Это будет ментальная пиздилка, — кажется, он впервые выругивается при Хосоке. — Вот это я понимаю, боевой настрой!       Юнги здоровается с соседями и на такси доезжает до места встречи. Он бы не сказал, что от его уверенности не осталось ни следа, но солидная часть за это время уже успела выветриться.       Ресторан оказывается люксовым. Юнги не гуглил этого заранее, но ожидал, что примерно так оно и будет. Хост практически сразу же прилипает к нему, и омега называет номер зарезервированного столика. Джехён уже сидит там. — Вы вовремя, Юнги. Я побаивался, что вы опоздаете. — Иронично, что вчера меня назвали черт пойми кем и без спроса сняли капюшон, а сегодня мы уважительно друг к другу обращаемся. Давайте не будем устраивать спектакль?       Джехён вскидывает брови вверх, явно не ожидая, что внутри у его противника оказывается стержень, а не желе. — Давайте, — он указывает на бокалы, предлагая выпить, но Юнги отказывает. Вино разливали не при нём. — Разговор всё равно будет недолгим. Это даже диалогом не будет, а монологом. — Я слушаю, — Юнги смотрит, как его собеседник мнёт салфетку. — Я не буду говорить тебе бросить его, как это говорят в сериалах, но вы действительно не подходите друг другу. Понимаешь, он солидный мужчина, а ты голубоволосый мальчишка. Мне уже больше тридцати, мы были вместе больше года перед тем как съехаться. Ты для него просто глоток свежего воздуха, а для меня он последний вагон. Ты себе ещё найдёшь богатенького. — Интересно… — Вы уже спали?       Юнги чуть ли не давится. Что это за ситуация такая, в которой ему приходится оправдываться, что он находится в интимной связи со своим парнем? — Что за тупой вопрос? — Юнги, поверь, у тебя ещё гормоны играют. Тебе не он нужен, тебе нужен какой-нибудь байкер забитый, чтобы с ним провести молодость, накувыркаться. А потом остепенишься уже, найдёшь себе стабильного человека. А этого отдай мне. Ну? — Как сказал бы Хосок: «Да пошёл ты нахуй».       Юнги встаёт изо стула и, игнорируя просьбы Джехёна присесть, выходит из ресторана.       Он уже навыдумывал себе за ночь целую трагическую историю, в которой у Джехёна есть какой-нибудь компромат на Хосока. Он уже начал готовиться к тому, что ему придётся пожертвовать любовью ради будущего альфы, но правда оказалась куда более прозаичной. Разбалованный Джехён надеялся, что после истерики Хосок через неделю-полторы вернётся к нему, и они вновь тихо-мирно заживут, а тут появился Юнги, и ничего не вернулось на круги своя. Начались новые отношения, в которых ему не было места.       Он даже как-то разочарован. — Да что это такое?! Отдай мне… Как будто не человека, а игрушку просит вернуть, — ворчит Юнги, заказывая такси.       Жертва во имя любви отменяется.

🐾🐾🐾

      Юнги застывает. Хосок сначала заинтересованно смотрит, а потом закатывает глаза. Омега смотрит на дорогущее коллекционное издание «Песни о нибелунгах» и, кажется, уже проигрывает ментальную войну с самим собой. — Ну еб твои носки, ведь тебе это не нужно, Юнги. Тебе недостаточно античных книг, что ты решил скупать их по второму кругу? Ты же не будешь их читать. — Это не античность, а примерно конец Раннего Средневековья… — Тебе это не надо. — Вот и надо. — Вот и не надо. — Вот и надо. — Вот и не надо. — Вот и надо. — Вот и не надо. — Вот и надо. — Юнги! — рычит Хосок. — Я денег не дам на это. — Ах так… — омега щурится. — Значит, я сам куплю!       Он срывается с места и буквально влетает в магазин, в то время как Хосок орёт ему, что в начале отношений он был котёночком, а в итоге оказался гиеной. Юнги еле сдерживается от слёз, когда видит ценник. Он практически ощущает, как книга укусит его, если он понесёт ее к кассе. В случае, если он действительно купит ее, то на собственные траты у него останется буквально несколько тысяч вон. Делать нечего, они оба упёртые — альфа стоит около кассы, ехидно посмеиваясь.       Больше назло ему, Юнги всё-таки берет книгу и пускает ментальные слезы, когда прикладывает карту к терминалу оплаты. — Еврей, — бормочет Юнги. — Бумажный транжира, — плюётся в ответ альфа.       Радости он, естественно, не испытывает. В такси он корчит гримасу мученика, прижимая книгу к себе и пытаясь надавить на жалость. Действует, как всегда, с разгоном на будущее. Уже через десять минут Хосок спрашивает, действительно ли ему так сильно хотелось эту книгу.

🐾🐾🐾

— Смотри, Хосок, какие маленькие! — Юнги практически переваливается через небольшой старенький забор, его в последний момент удерживает альфа, хватая практически за шкирку. — Аккуратнее, пожалуйста. — Да я сама аккуратность, — парень оборачивается в сторону сувениров и тут же теряет интерес к цыплятам. — Я куплю быстренько нашим родителям?       Хосок кивает и остаётся на месте, рассматривая животных. И что в них такого миленького? Только пищат без перерыва. Он резко напрягается, когда со стороны слышит смешок и явное обсуждение волос его омеги. Маньяческая улыбка в этот же момент появляется на его лице: этого ему не хватало. Он так давно никого не посылал…       Хлопая ладонью по кулаку, он слышит последнее: — Таких можно только на раз, чтобы выебать. — За час с таким можно бабла нормально отвалить…       Этого достаточно, чтобы съехать с катушек. — Тупые уёбки, я вас сейчас тут всех разом выебу, — угрожающе протягивает альфа, выпуская свой доминантный феромон.       Подростки разом теряют пыл, и лишь один из них находит в себе силы сказать что-то вроде: «Вот, один из ёбырей», — после чего охрана (сотрудники), игнорирующие оскорбления в сторону Юнги, разом начинают оттаскивать подростков, чтобы они не получили по хребту. Юнги оборачивается на шум и, быстро расплатившись, несётся к Хосоку, который к этому моменту уже орал на сотрудников: — Это, блять, такое у вас заведение фэмили-френдли?! Значит, мы позволяем малолетним утыркам нести грязь, а воспитывать, как подобает семье, нихуя, да?! Да я им щас…       Юнги начинает расспрашивать, что случилось у рядом стоящих. Как только он понимает, что дело в нём и его волосах, он спокойно выдыхает. К подобному отношению он привык еще тогда, когда назло родителям покрасился в розовый. Вот тогда-то он и познал мир дрянных языков, обсуждающих людей при этих же людях. — Пойдём домой, а? — Пойдём уж, — рычит альфа. — Только настроение испортили, суки.       По пути домой Юнги случайно говорит о том, что нужно покрасить волосы в чёрный, тогда никаких таких ситуаций больше происходить не должно. Внезапно он встречает резкий отказ: — Не надо! Если к тебе кто-нибудь полезет, так будь уверен, я им дам как надо…       Юнги смеётся и краснеет. — Кажется, это первый раз, когда меня отговаривают не менять цвет на нейтральный.

🐾🐾🐾

      Раздаётся дверной звонок. — Откроешь? — кричит Хосок из спальни. — Я в пижаме и зубы чищ-щу, — высовывается из ванной Юнги.       Альфа шлёпает босыми ногами по полу и включает видеокамеру. Около двери стоит Джехён. — Кто там? — спрашивает Юнги, выключая воду. — Вроде мы никого не звали, а родители неделю назад уехали. Они бы позвонили бы раньше…       Омега замечает личность, стоящую за дверью, и строит кислую мину. Несколько месяцев было спокойно, а тут опять появился этот комок ненависти ко всему живому. — Мне открывать дверь или нет? — спрашивает Хосок. — А ты, типа, можешь забить болт? — Спокойно, — пожимает плечами. — Ну некрасиво как-то… Он же всё-таки припёрся сюда.       Юнги подаёт ключи и встаёт поодаль, чтобы быть больше наблюдателем, чем деятелем. Он смотрит на то, как медленно исчезает улыбка с лица Джехёна при виде Мина, стоящего в пижаме.       Если честно, Юнги никогда не видел в своем окружении назойливых бывших, которые постоянно возвращаются и портят жизнь и себе, и бывшему партнёру. Он слышал краем уха, но думал, что это всё гиперболизация, что всё это надумано для повышения собственной значимости. Оказывается, происходит. — Мы слушаем, — с заметным раздражением произносит Хосок. — Я бы хотел поговорить, — он держится статно, смотря на Юнги сверху вниз. — Желательно, вдвоём. — Нам не о чем говорить. — Да что же твои родители скажут, когда увидят это чудо? — в этот момент у Юнги начинает дёргаться глаз (между прочим, они сразу же нашли общий язык, когда Юнги начал жаловаться на Хосока). Джехён замечает это, и обращается к нему. — Отдай его мне. — Он тебе что, эстафетная палочка? Ты передал мне, чтобы я через круг тебе его вернул? — Чон Хосок, неужели тебе нечего сказать мне? — Всё, что я хотел сказать, я уже давно сказал. Где выход показывать не буду, — альфа начинает закрывать дверь. — Я больше позориться не буду, учти! Это конец! — Ну и заебись. Давно пора.       Хосок сразу же начинает рыскать в поисках сигарет, а Юнги тихонько возвращается в ванную, чтобы сложить всё, так как выбежал он в спешке. Альфа курит на кухне, задумчиво смотря в окно и провожая взглядом Джехёна, в то время как парень присаживается рядом с ним. — Пиздец, да? — первым начинает Хосок, смеясь. — Ага, — бурчит Юнги. — Сериал какой-то.       Хосок поворачивается и осматривает Юнги с ног до головы. Это немного пугает, потому что откуда-то появляется страх, что это оценивающий взгляд. Ему хочется сжаться до невероятно маленьких размеров, потому что его сознание начинает продумывать пессимистические исходы. — Юнги, выходи за меня, — неожиданно выпаливает альфа.       Он непонимающе хлопает глазами, потому что в очередной раз уже успел смириться с просьбой на время разойтись, а не, наоборот, объединиться. Хосок ждёт ответа, и Юнги еле-еле находит в себе силы, чтобы промямлить: — Я… Я согласный.

🐾🐾🐾