Часть 1
21 марта 2022 г., 19:23
— Ну нет! Не-а! Нетушки! — Антон яростно мотает головой, глядя на вещицу, что держит у себя в руках Попов.
— Тош, — Арсений хитро улыбается. — Ты проиграл, помнишь? Давай, давай. Я же и заставить могу, ты знаешь.
— Издеваешься, Арс? — Шаст нервно сглатывает. — Как я с этим буду на съемках?!
— Горячо и долго, — быстро находится Арс. — Давай, перерыв скоро закончится. Скажи спасибо, что я не с утра к тебе с этим подошел, а перед последним шоу на сегодня.
Вчера они играли в покер, но не на деньги — бюджет-то давно общий, а на желания. И Антон проиграл. А поскольку ставки были большие, то и желания — не маленькие. Но то, что приготовил для него Арс было выше всяких ожиданий, черт возьми! Едва закончились съемки второго на сегодня эпизода Импровизации, Арсений подошел к нему и заговорческим тоном попросил идти за ним. Тихо, так, что никто больше не слышал, ведь они не афишировали свои отношения. Нет, Позов и Матвиенко, да и даже Воля с Шеминовым, наверняка догадывались об отношениях этих двоих, но ни о чем официально объявлено не было — не в той стране живут — поэтому все предпочитали делать вид, что ничего не замечают. И вот сейчас они вдвоем стояли закрывшись в туалете, а в руках Попов держал ни что иное как вибратор, да еще и с дистанционным управлением. Объяснять, куда он эту штуку хочет запихать, конечно не требовалось.
— Тоша, — растягивая гласные предупреждает его Арс. — Давай быстрее, пока никому не приспичило ломиться в туалет, а то знаешь, будет неловко. Ты, я и вибратор. Нас не так поймут.
Арсений говорит глубоко и властно, и от этого тона коленки у Антона подкашиваются даже спустя несколько месяцев отношений.
— Ну А-арс, — жалобно протягивает Антон, — ну давай после съемок. Я готов с этой штукой в заднице домой ехать, но никак не сниматься.
Вмиг Арсений прижимает Антона к стене и одним резким движением раздвигает ноги коленом. Антон — выше, но силы у них примерно одинаковые. Для вида он пару раз трепыхается, и если бы он действительно хотел вырваться, то вырвался бы, но факт остается фактом — перед взглядом этих горящих голубым огнем глаз он бессилен.
— Все равно же будет по-моему, Тоша, — шепчет Арс на грани слышимости прямо в губы напротив, а после одним отточенным движением поворачивает Шастуна на месте, прижимая к прохладному кафелю. Стягивает с него спортивные штаны и белье, легко шлепает по ягодице. Вся эта ситуация заводит Антона до невозможности.
— Не шевелись, — шепчет Арсений на ухо, вызывая тону мурашек, и Антон уже не смеет ослушаться. Он замер, прижатый щекой к холодной стене, и дрожит от предвкушения.
Рука, удерживающая его пропадает, чтобы парой секунд позже раздвинуть ягодицы, открывая доступ продолговатой силиконовой игрушке. Она уже смазана, но не сильно, чтобы смазка не испачкала вещи. И на что он только подписался. Секунда, две, и игрушка оказывается внутри. Что ж, не так уж и плохо. Вроде даже почти не чувствуется.
— Вот видишь, а ты боялся, — голос Арсения вновь легкий и веселый. И где тот командный тон, что пару секунд назад заставлял все тело дрожать в предвкушении?
Антон кивает. Чуть наклоняется, чтобы поправить одежду, чувствует движения игрушки. Она приятно ласкает, давит на простату, но не сильно. Он поворачивается, делает шаг, и тут же чуть не стонет от удовольствия, пронзившего его. На самом деле больше от неожиданности, чем от невозможности перетерпеть.
— Что такое? — Арсений уже стоит у раковины и моет руки, — не больно?
Он хмурит брови и видно — действительно беспокоится.
— Нет, ох… — Антон делает еще шаг и его щеки горят, а руки дрожат. — Может все-таки не надо?
По блестящим глазам и сбитому дыханию, Арс понимает, что Антону вовсе даже не больно, поэтому подходит ближе и говорит: «Надо, еще как надо». После чего целует его и выходит из туалета, прислушиваясь перед этим к звукам в коридоре.
Антон рад бы умыться холодной водой, но тогда придется идти к гримерам, поэтому он просто мочит руки и запястья под краном в настолько ледяной воде, насколько может терпеть, а затем прикладывает их к шее. Холодные капли стекают вниз под толстовку, заставляя ежиться. Но это приводит его в чувство.
Покрутившись перед зеркалом и убедившись, что стояк в случае чего видно не будет, он направляется обратно к сцене, где проходят съемки. По пути он почти привыкает к небольшим движениям внутри него и к сцене подходит уже совсем спокойно.
Они снимают приветствие и прощание. Дыхание от резких движений сбивается чуть сильнее обычного и кажется, что лицо горит. Антон успокаивает себя тем, что команда бы заметила его покрасневшие щеки и остановила бы съемку, чтобы поправить грим, а раз этого не происходит, то со стороны ничего не заметно. Первая игра: сцены из шляпы. Шаст уже полностью привык к ощущениям и почти может их игнорировать. Он выбегает, шутит, даже вроде удачно, но в голове всё равно немного шумит. Приглашенный гость проходит мимо него. В сценках участвуют Сережа с Димой. Антон сидит на пуфике, наблюдает за ними и ловит на себе хитрые взгляды Арсения, но успешно (почти) их игнорирует. Хотя от каждого такого взгляда становится тягуче и горячо. Возбуждение легкое и приятное, и даже немного вдохновляет его. Далее следует импровизация «Новости». Тут уже от Арса никуда не деться, но у Антона простая роль: кто-то из коллег украл его наушники, и Арсений, кажется с первых предложений обо всем догадывается, хотя и вида не подает. Едва внимание зрителей и Паши переключается на Позова, Арсений прячет руку под столом и сжимает коленку Антона, гладит, подбираясь выше и вызывая дрожь во всем теле. Шастуну приходится закусить губу, чтобы чего лишнего не выдать. При этом внешне Арс полностью сосредоточен на Диме, и том, что он вещает. Боже, Антон даже забыл, что за роль у Димки.
Рука внезапно пропадает, а Арсений блестяще выдает все три правильных версии. Как и обычно. А потом наступают они — шокеры.
Судьба сегодня не слишком благосклонна к нему — Пашка выбирает его и Арсения. Пока они готовятся за сценой, Арсений не произносит ни слова, только бросает многообещающий взгляд, а после, уже перед самым выходом, он запускает руку в карман брюк, достает оттуда простенький брелок и показывает Антону. У того сердце тут же начинает стучать где-то в горле.
— Ты не посмеешь, — в ужасе шепчет Шаст, но по глазам Арсения понимает — посмеет и еще как.
— Итак, Шаст, ты — кондитер, который забыл про свадебный торт, а у тебя Арс, завтра свадьба. Импровизация — Шокеры, поехали! — объявляет Паша.
И они начинают разыгрывать сценку.
— Добрый, ай! — дергается от первого удара током Арс, — день. Я. К вам. За тортом. — медленно, членораздельно произносит он, и снова вздрагивает и шипит от удара током в конце.
— Здра-а-авствуйте. — Первое правило шокеров — если партнера по сцене бьет током — не повторять его слов. — За каким?..
— Как за каким? За свадебным! — в этот момент Антон замечает, что одна рука Арса прячется в кармане, а в следующую секунду вздрагивает всем телом — игрушка внутри него завибрировала. Антон пытается посмотреть на Арсения самым грозным взглядом на какой только способен, но тот лишь улыбается. Заминка длится не больше секунды.
— Да-да, конечно, о-ой! — его бьет током, но боль смешивается с удовольствием, и возбуждение нарастает. Он бросает удивленный взгляд на Арса и понимает — Арс видит его насквозь, от этого становится еще жарче. Но надо продолжать играть. — Пройдёмте. Ай! К витрине.
— Какая витрина! — Арсений говорит медленно, взвешивая каждое слово, и в ту же секунду рукой в кармане усиливает вибрацию. Антон закусывает губы. Хочется скулить. — Я заказывал, — Арс на секунду задумывается. Если бы Антон мог сейчас думать, он бы понял, что Попов уже знает букву. — Еще в июле! А сейчас?
— Сейчас, — пауза. Что за месяц сейчас, черт возьми? — Октябрь? Ай-ой!
Удар током, но боль сильно возбуждает. Антон лишь надеется, что для зрителей его вскрик звучит как вскрик боли, а не стон удовольствия. Кажется руки дрожат, в ушах шумит, и Шаст только каким-то чудом остается на ногах.
— А как именно… о-ой! заказывали? Через… сайт? — Антону тяжело дышать, не то что говорить, но вроде никто этого не замечает. Господи, ну и задаст им Шеминов, если они сорвут съемки. Особенно, если узнает в чем именно была проблема. Надо держаться. Шаст закусывает до крови щеку изнутри, и это немного отрезвляет.
— Да. Изделие… — Арс задумывается, но Паша его перебивает:
— Ты знаешь букву, Арс, говори давай, — Антон почти уже и забыл, что они тут не одни.
— «О»? — произносит Арс. И зал взрывается аплодисментами.
— Верно, давайте дальше, — улыбается им Паша, и Шастуну не верится, что никто ничего не замечает. Что пока он тут изнывает от вибратора, всё идет своим чередом.
— Так торт еще не готов? Ай! — Арс дергается, но вжившись в роль, быстро берет себя в руки и с угрожающим видом подходит близко настолько, что Антон может почувствовать его запах. Это выбивает из колеи еще больше, чем вибрация.
— Не-е-т, — протягивает Антон, и тогда Арс хватает его за руку, и черт возьми, последние капли разума улетучиваются, и тащит его за стойку. В стойке, скрытые от зрителей, прячутся упаковки с сахаром, мукой, молоком, яйца и так далее.
— Тогда… ай! готовь! Да что ж такое! — Арсений получает два удара током, но Антон радуется что он уже отпустил его руку. Это позволяет вернуться в реальность.
— Прям щас? — выдыхает Антон. Вибрация и близость Арса сводят с ума. Хочется скулить и умолять. Скорей бы съемки закончились.
— Да! Конечно «прям щас», у меня завтра свадьба, давай, что тебе нужно там? — Арс достает откуда то миску, сует ее в руки Антона.
— Но не успеем! До завтра! — Антон отставляет миску, потому что боится просто выронить ее из дрожащих рук.
— Слышь, как это не успеем? — Арсений снова подходит и хватает — не сильно — Антона за загривок.
— Х-хорошо, давайте готовить, а-ай! — Антон дергается всем телом от боли и удовольствия, что пронзают его. Арсений все еще не отпустил, стоит так близко, что держаться очень сложно. Антон смотрит ему прям в глаза. Ему удается скрыть свое удовольствие от всех, кроме Арсения. Тот пронзает взглядом насквозь и, опасно скалясь, одними губами произносит: «Нравится?». Он повернут чуть спиной к зрителям и камере, и ему нечего бояться.
Антону не нужно отвечать. Антона выдает сбивающееся дыхание, легкий звон браслетов из-за трясущихся рук, и горящие глаза, обещающие то ли кару небесную Арсению, то ли самую жаркую ночь в их жизни.
Заминка опять же не длится дольше, чем они могут себе позволить. Арсений отпускает шею Шастуна, и чуть отходит.
— Буква «Г»? — произносит Арс неожиданно для всех, и даже для Пашки.
— Да ты сегодня жжешь, Арс, — хвалит он актера. — Давайте следующую букву, последнюю на сегодня.
— Так что, будем, о-ой, — Антон не может терпеть, у него подкашиваются колени, и он почти падает на корточки. Ничего, это нормально. Все в шокерах периодически теряют равновесие. — Готовить! Несите… муку! АЙ!
Он вскрикивает громче обычного, потому что вместе с ударом тока усиливается и вибрация. Антону кажется, что вибрирует он сам до кончиков пальцев, и хорошо, что его скрывает стойка от камер и зрителей, можно хоть немного расслабиться и попытаться отдышаться. Это уже на грани, настолько, что кажется стоит ему привстать из-за стойки, как все заметят, что с ним, все догадаются, съемки остановят и… Черт, так и работу потерять недолго! Эта мысль чуть отрезвляет и позволяет встать на ноги.
— И сахар! — заканчивает за него Арсений, уже открывший пачку муки. — И вообще… вы же кондитер, почему я… ой!.. за вас отдуваюсь!
— Да я уже иду… — Антон пытается как ни в чем не бывало ссыпать ингредиенты в подготовленную чашу, — и яйца давайте. Помогайте… ай! быстрее справимся, ой!..
Пальцы до боли сжимают край пластмассовой чаши, и он делает вид, что перемешивает высыпанный туда сахар и муку. И, похоже, он знает что за буква. Арсений крутится рядом, как удачно. Маленькая месть.
— Несите еще, — Антон берет в руки чашу со ссыпкой смесью, и когда Арсений подходит ближе, Антон прямо глядя в голубые глаза произносит: — Молоко!
Удар током вызывает головокружение, перед глазами темнеет. Все тело дергается, чашка с мукой и сахаром летит прям в Арсения, и он, весь покрытый белой пылью, отплевывается. Антон тяжело дышит, но это скрывают бурные овации зрительного зала. Паша вещает о том, что хватит на сегодня. Слава богу, еще один удар током, и кажется, что Антон точно бы кончил прямо на сцене перед всеми.
Паша прощается со зрителями, и они начинают покидать зал. Воля, Матвиенко и Позов уже сбежали в гримерку, а Антон все так и стоит напротив Арса, отплевывающегося от муки, и пытающегося вытряхнуть ее из волос. Такая сцена пробирает Шаста на смех. Возбуждение немного отпускает.
— Тебе смешно? — произносит Арс, когда они остаются на сцене одни. Зрители тоже все до единого покинули зал. — А так?
Он достает пульт управления, что-то нажимает, и если до этого Антон думал, что игрушка работает уже на максимальном режиме, то он ошибался. Он ойкает и чуть ли не падает, хватаясь за стойку.
— А-арс?.. — наконец, Антон может себе позволить издать звуки. Все тело трясется, ноги не слушаются, и в конце концов он оседает на пол, опираясь спиной на стенку стойки, за которую только что хватался, как за спасительный сук.
— Да? — Арсений на вид абсолютно спокойный подходит и присаживается напротив Антона, который в ту же секунду вцепляется уже в Попова, словно в спасательный круг. Светло-карие глаза горят. Антон ерзает, кусает губы и чуть ли не выгибается.
— А-арс… — выдыхает Шастун, притягивая к себе Арсения, пытаясь впиться в него поцелуем, но Арсений резко отстраняется. — Ну пожалуйста…
Антон почти хнычет. Вибрация игрушки внутри сводит с ума, он уже почти вот-вот, но Арс внезапно достает пульт, отключает вибрацию, и низким почти хриплым голосом говорит:
— Домой. Я вызову такси.
Они забивают на все, и даже не переодевшись и не заглянув в гримерку, чтобы попрощаться с ребятами, идут к выходу. Точнее Арсений идет, а Антон почти висит на нем, неспособный держать равновесия сейчас. Такси подъезжает быстро — водители уже знают, когда примерно заканчиваются съемки, и дежурят в ожидании, чтобы развести зрителей, а реже и самих звезд, по домам. На удивление, водителем оказывается милая девушка лет тридцати. Арс заталкивает раскрасневшегося дрожащего Антона на заднее сиденье, а сам устраивается спереди. Шаст сначала хочет запротестовать: ему физически необходим Арсений рядом, но потом остатки трезвости говорят — всё правильно. Иначе — не удержатся. Только услышав голос Арсения в павильоне: «Домой. Я вызову такси.» — Шаст с удовлетворением понял, не он один возбужден ситуацией до чертиков.
Антон устраивается сзади пассажирского сиденья, чтобы быть чуть ближе к Арсению и приоткрывает окно. Холодный воздух бьет в лицо, и это немного отрезвляет. К середине дороги он приходит в себя настолько, чтобы уловить разговор Арсения с девушкой. Он очень мил. Даже слишком, по мнению Антона. А девушка на каждом светофоре умудряется построить глазки Арсению. Антону категорически не нравится такой расклад, поэтому он тянет руку, просовывая ее между сиденьем и корпусом автомобиля, и сильно щиплет Арсения за руку.
— Тебе уже лучше? — Арсений не подает вида, что ему больно, конечно щипок Антона мало сравним с шокерами, но все же неприятен. — Мы почти приехали.
Внезапно Антон вновь ощущает вибрацию внутри, и еле удерживается от скулежа. Вот засранец! Шастуну только и остается, что откинуться на спинку сиденья и сжать покрепче зубы. Дыши. Вдох. Выдох. Желательно беззвучно. Все тело горит.
Едва такси останавливается, Арс выскакивает из машины, вытаскивает с заднего сиденья не особо соображающего Антона, кидает слова благодарности девушке, и тащит Шастуна к подъезду. Двигаться молча совсем сложно, поэтому едва за ними закрывается дверь подъезда, Антон цепляется за Арса и стонет, молясь, чтобы все соседи сидели по домам с громко включенными телевизорами.
Стон выбивает Арса из колеи, и он не удерживается: прижимает Антона к стене, впиваясь поцелуем. Антон стонет уже громче, и полностью повисает на Арсении. Трется бедрами и снова шепчет: «А-арс, пожалуста». Где-то наверху хлопает дверь, и Арсений как самый благоразумный в этой паре, отрывается от Антона, тащит и запихивает его в лифт. Антон пытается лезть к нему, но Попов удерживается на расстоянии.
— Почти приехали, потерпи, мой хороший, — Арсений внезапно нежно гладит Шастуна по щеке.
Как они оказались в квартире, и как за ними захлопнулась дверь Антон не помнит. Только крепкие руки Арса, сжимающие, гладящие, и шепот: «Хочу тебя, весь день с ума схожу…».
Арсений прижимает Шастуна к стене прямо в коридоре, раздвигая его ноги коленом, не оставляет ни миллиметра между ними, и целует, глубоко, сильно, страстно. Антон не может себя больше контролировать, он трется о бедра Арса стояком и стонет в поцелуй громко, протяжно.
— А-а-арс, я больше не могу терпеть, — выдыхает Антон в поцелуй.
И Арсений наконец смилостивившись, сначала запускает вибрацию игрушки на полную, срывая громкий стон с губ Шастуна, а после запускает руку под белье и крепко сжимает его член.
Антон дрожит, стонет и не может устоять на ногах. Как хорошо, что Арс прижимает его к стене своим крепким телом. Одной рукой он ласкает Антона, а вторую запускает в кудряшки, заставляя откинуть голову, и прикусывает шею. Это последняя капля, и Антон громко и протяжно стонет: «А-а-арс», и кончает, сотрясаясь в крепких руках.
Не успевает опомниться, как Арсений стаскивает с него заляпанную толстовку, вновь прижимаясь, целует, и Антон ощущает почти каменный стояк, упершийся в его ногу. От осознания насколько сильно его хочет Арсений, начинает вновь зарождаться возбуждение.
Они почти не разрывая телесного контакта, добредают до спальни и падают в кровать. Арсений старается держать себя в руках и дать Антону немного передышки, но не может. Ласкает все еще слегка подрагивающее тело от предыдущего оргазма, целует грудь, обводит соски пальцами, прикусывает кожу. В голове Антона наконец перестает шуметь, и он во-первых с удивлением обнаруживает, что игрушка внутри все еще продолжает вибрировать, а во-вторых, пока возбуждение не накатило новой волной, он решает перехватить инициативу.
Он подхватывает Арсения за талию и переворачивает их, оказываясь сверху. Целует его нежно, потираясь бедрами об эрекцию, чем вызывает глубокий стон Попова. Каждый такой стон на вес золота, ведь в сексе Арс обычно также сдержан как и в жизни. И это сносит голову Антону окончательно. Возбуждение вновь накатывает со всей силы, но теперь Арсений лежит перед ним распластанный и почти беспомощный, готовый отдаться удовольствию полностью.
Антон быстро избавляет их от остатков ненужной одежды и тянется к прикроватной тумбочке. Достает оттуда смазку и презервативы.
— Тош? — тяжело дышит Арсений.
Антон лишь хитро блестит глазами и выдавливает смазку на пальцы. Потом склоняется над членом Арсения и сначала проводит языком по всей длине, с удовольствием отмечая, как Арс вздрагивает, а после принимается ласкать его ртом, заглатывая так глубоко, как только может. Тем временем его палец уже вовсю хозяйничает внутри Арсения, слабо лаская простату. Чуть погодя Антон добавляет второй палец, продолжая ласкать и заставляя Арсения почти метаться. Быть сверху сегодня Антон не собирался, поэтому двух пальцев вполне хватит. Он останавливается, вызывая недовольный вздох Арсения, но тому явно интересно, что Шастун будет делать дальше.
Антон берет презерватив, осторожно его открывает и вытаскивает силиконовый кружок на ладонь, после чего тянет руку себе за спину и с тихим стоном извлекает из себя все еще вибрирующий на полную катушку вибратор. Одним резким движением раскатывает презерватив по игрушке, чтобы не отвлекаться на ее очищение после себя сейчас, и аккуратно подставляет игрушку ко входу. После чего вопросительно смотрит на Арсения. Он не хочет делать что-либо без его желания, поэтому ждет одобрения. Арс смотрит чуть затуманенным взглядом и кивает. Стонет, когда игрушка проникает внутрь. Антон на секунду задерживается — любуется таким возбужденным Арсением, а после выдавливает еще смазки на пальцы, чтобы подготовить получше себя. Поскольку он снизу гораздо чаще, чем Арс, и последние несколько часов проходил с игрушкой внутри, он начинает с двух пальцев. Арсений, сначала занятый своими ощущениями, теперь замечает, чем именно занят Антон, и его голубые глаза становятся почти черными из-за расширившихся до предела зрачков. Он хочет подняться, схватить Антона, но тот упирается ему в грудь свободной рукой, мол: лежи и наслаждайся, и протяжно стонет. Арсений вторит ему эхом.
Когда Антон считает, что подготовлен достаточно, он открывает еще один презерватив и раскатывает его по члену Арса. Добавляет еще смазки и медленно насаживается на член, не давая Арсу ни капли контроля. Попову только и остается, что сжимать его бедра и тихо стонать. Растрепанный, с горящими щеками и глазами Арсений кажется Антону настоящим божеством, и он склоняется, впивается в губы поцелуем, начиная размашисто и быстро двигаться на члене.
Его план подольше подразнить Арсения сорвался, едва он ощутил внутри горячий, почти пульсирующий член. Больше, резче, глубже, быстрее…
— А-арс, — стонет Антон, когда крепкая рука пробирается между их животами и сжимает его член, вновь стоящий колом. — А-арс, да-а…
Антон больше не может контролировать ситуацию, и Арсений, будто в ту же секунду это поняв, прижимает к себе Антона и переворачивает его на спину, оказываясь сверху. Антону на секунду становится даже жаль, что он сдал позиции, но ровно до тех пор, пока Арсений не начинает вбиваться в его тело. Обычно Попов сдержан, мягок и аккуратен, но сейчас крышу сорвало основательно у обоих.
Антону хочется еще ближе, еще сильнее, и он бесстыдно подхватывает себя за бедра, разводя широко ноги, и стонет, стонет, стонет. И Арс — обычно сдержанный Арс — размашисто вбивается и тоже стонет, громко и глубоко, заставляя дрожать всё внутри Антона.
Арс обхватывает член Антона, вызывая еще один громкий стон, и впивается в губы поцелуем. Им обоим хватает еще буквально нескольких движений, чтобы оргазм накрыл обоих. Арсений валится сверху, прижимая Антона к кровати, и шепчет на ухо тихо: «Люблю тебя!» И Антон, прижимая к себе разгоряченное тело, чувствует себя самым счастливым человеком в мире. Проходит еще несколько минут, прежде чем они приходят в себя окончательно, и Арсений скатывается с Антона.
— И как ты проходил с этой штукой в заднице больше трех часов? — Арсений вытаскивает игрушку и отбрасывает ее в сторону. — Я бы не продержался и полчаса.
— А это мы еще проверим, — заговорчески улыбается Шастун, хватает Арсения за руку и притягивает к себе, заключая в кольцо сильных рук.
— Для этого тебе сначала придется выиграть хоть раз, — довольно бурчит Арсений и долго и нежно целует Антона.
