В поле и поебаться - не горе

      Светловолосый парень косит пшеницу на пылающем солнце. Это его работа, ведь на более мужественную силёнок не хватает, а у матери на спине сидеть не хочется. И как бы он не старался заниматься охотой, рыбалкой, рубкой деревьев и иными делами, ничего не получалось. «Как так можно?», — звучало со всех сторон. Ну обделил его Бог силой, что же тут поделаешь. Антон старался не разочаровывать мать, был всегда прилежным и работящим. Да, матушка и не разочаровывалась, а вот отчим… Ему не нравилось, что его сын занимается «девичьими занятиями». Для него Шастун был ходячим расстройством и позором. Дружки отца высмеивали шатена в его глазах, усмехались над тем, каков он слаб и нежен. Что ему к лицу больше юбка, да платьице, а не сорочка с брюками. Было ли обидно? Безусловно, но что поделаешь, ведь негоже парню бабской работёнкой заниматься.       Зато с внешностью Антону повезло. Не у всех в деревне были такие шикарные и мягкие локоны. В основном волосы у всех были тёмных оттенков, но шатен видимо пошёл в бабушку. Это и привлекало местных девиц, которые специально ходили мимо полей Шастуна. Хихикали и поглядывали, как зеленоглазый чуть-ли ни на последнем дыхании косит пшено. Из этих девушек была и Ирина Кузнецова, ненаглядная красавица. И талия есть, и работящая. Только вот Антону не интересны были эти забавы. Димка постоянно рассказывал, как они с Катькой на сеновале кувыркаются. Но не для Шастуна это всё. У него еле хватает сил поле скосить, а тут ещё с девицами развлекаться. Он бы в свободное от работы время лучше угольком порисовал. От этого и толку больше, какая-никакая красота.       Антон в своих мыслях дальше продолжает косить пшеницу. Как слышит шелест в стоке сена, хотя рядом вроде никого и не было.       — Здравствуй, Антош, — за спиной появляется Попов. Темноволосый, голубоглазый и одинокий сосед семейства Шастунов. Отчим Антона дружит с ним и активно общается, но он не такой, как остальные его товарищи. Он не высмеивает юношу, а иногда даже поощряет за трудолюбие.       — Здравствуйте, дядя Арсений, Вы меня напугали, — шатен лучезарно улыбается, а старший теребит его по макушке. — Вы что-то ищете? — Антон сразу заметил этот озабоченный взгляд.       — Да я вчера тут чекушку припрятал, а теперь сыскать не могу, — стыдливо признаётся брюнет, — может видел где-то?       — Ох, так это Ваша? Я её сегодня утром маменьке отнёс.       — Мой ты агнец божий, — Попов чуть-ли не подскакивает на месте и целует младшего в макушку. — Айда за ней, мама твоя дома?       — Я сейчас заканчиваю и пойдём, подождите меня тут, — и всё-таки трудолюбие у Антона не отнять. — А мама пошла на базар, её до вечера не будет.       Шастун продолжает усердно выкашивать пока Арсений сидит, мотыля ногами на куче сена.       И тут младший заметил мимо проходящую Ирину. Она виляла бёдрами и наматывала на палец локон волос. Антон лишь хмыкнул и продолжил работу. Брюнет заметил такую странную реакцию юноши и решил поинтересоваться:       — Тош, а у тебя есть родственная душа?       — Нет, дядя Арс, не интересуют меня такого рода забавы. Пустая трата времени, — выдохнул Шастун, стирая капли пота со лба.       — Зря ты так, а как я понял ты себя до женитьбы хранишь? — усмехается Попов. — Смотри, чтобы твой цветочек до того времени не завял, — Антон заливается краской и прячет лицо от старшего.       — Пойдёмте уже, я закончил, — смущённо выдал зеленоглазый.       Шли они в неловком молчании. Тропа узкая, поэтому Арсений идёт позади, и в наглую рассматривает пятую точку шатена. Как хорошо, что Антон этого не замечает, а лишь глядит по сторонам. Вокруг милые домики и леса. Уютная деревенская суматоха. Дом Шастунов был уже близок. Обычный, деревянный и светлый домик. Ничего примечательного, висит постиранное белье, рядом корова кушает траву и куры бегают по двору.       — Просто не горю желанием, да и нет у меня своей пассии, — будто обдумал свой ответ, говорит юноша.       — А и не нужно кого-то любить, — улыбается наивности младшего Попов. — Чтобы получить удовольствие не обязательно любить за душу, достаточно привлекательного партнёра с таким же желанием.       Шастун распахивает дверь родного дома и за ним проходит и Арсений. Пахнет выпечкой и сиренью. Не зря, ведь на столе стоит новоиспеченный пирог и хрустальная ваза с фиолетовыми цветочками. Брюнет усаживается на стул и смотрит на то, как Антон ищет припрятанную бутылку. Она оказывается на самом высоком шкафу, благо рост юноши позволяет не брать стул.       — Вот, — бутылка звякнула о поверхность стола.       — Выпьешь? — Арсений уже протянул ему налитую до краёв рюмку, а в глазах Антона была растерянность.       — Я не пил ещё никогда.       — Не ну ты точно ангелок. Давай за здоровье матери, — Попов уже схватил младшего за челюсть и чуть-ли не насильно вылил в него алкоголь. На глазах выступили слёзы, а во рту ужасный привкус. Брюнет схватил со стола огурец и впихнул юноше в рот.       — Дядя Арсений, она слишком противная, — мычит младший, падая на стул.       — Сейчас полегчает. Ты знал, что водка повышает аппетит, взбадривает и возбуждает, повышает настроение, делает общение более оживленным? — Антон отрицательно покачал головой.       После пару минут Шастун стал более разговорчивым и даже слишком.       — Дядя Арс, Вы единственный кто меня понимает, — младший уже говорил неразборчиво, а вот Попов был довольно трезв. — Но в том, что близость это не пустая трата времени, вы не правы. Это абсолютно, — Антон икнул, — бесполезно.       — Хочешь я докажу тебе, что это не пустая трата времени? — зеленоглазого буквально придавили к стулу.       — Давайте, я весь ваш, — шатен раскинул руки по бокам, якобы показывая свою отдачу.       — Здесь не подходящее место, нас могут отвлечь, — шепчет старший. — На сеновал.

***

      Старший тянет за руку Антона заходя в помещение для хранения сена. Алкоголь внутри заставляет их тела гореть. Две рубашки быстро отлетают, а тело щекочет от соломинок. Сейчас не важно где и на чём, главное с кем. Тело Арсения шикарно и покрыто россыпью родинок. Брюнет прикасается губами к разным местам тела, а шатен стонет и изгибается от новых ощущений. Дыхания горячие и пьяные, слышны томные вздохи Антона и причмокивающие губы Арсения. Попов всовывает руку в чужие штаны и в наглую мнёт зад младшего. Он накрывает губы зеленоглазого, чтобы их не услышали. Кусает, лижет и посасывает пухлые и мокрые губы Антона. Брюнет начинает надрачивать младшему, а тот чуть ли не задыхается от эйфории. Такого он никогда не испытывал, тянущее чувство в районе живота и член наливается кровью.       — Дядя А-а-рс, — Антон смущается от близости и пытается прикрыть красное лицо руками, но Попов не даёт ему это сделать, раздвигая запястья в стороны.       Старший также обхватывает свой ствол, сжимая два органа сильнее. Шастун толкается в руку, стараясь скорее получить разрядку. Арсений не даёт ему так быстро закончить и перемещает руку на основание члена младшего.       — Повернись на живот, — Шастун послушно переворачивается, морщась, когда плоть касается колючей и сухой пшеницы. Брюнет сплёвывает и старается аккуратно вводить первый палец. — Тише, тише, — Арсений расцеловывает спину младшего пока тот стонет чуть-ли не в слезах из-за нехватки смазки. Второй и третий пальцы зашли более болезненно. В Антоне было безумно узко, но для Попова это не помеха.       Он стягивает льняные штаны и приставляет горячую головку к узкому входу. Дырочка пульсировала и желала большего. Когда головка большого, укрытого венами члена вошла, шатена пробила дрожь. Его тело трусилось и по инерции толкалось бёдрами к органу брюнета. Пошлые шлепки и стоны окутали весь сеновал. Они ускорялись и замедлялись растягивая удовольствие на подольше. Когда младший почувствовал состояние эйфории и невероятного наслаждения, он понял все прелести близости. Оргазм — это не неописуемое чувство, которое не возможно ни с чем сравнить. Антон кончил первым, а следом и Попов излился внутрь. Двое парней с отдышкой упали на кучу сена.       — Это было просто, — Антон остановился, подбирая слова, — прекрасно…       — Я доказал тебе?       — Доказал, а мы теперь часто будем так встречаться?       — Я думаю очень часто, Тош, — говорит брюнет и целует юношу в кудрявую макушку.