~ Месть Яори ~

— не очень-то и хотелось праздновать... — ворчит рыжик, улегшись на боку, спиной к Яори. Он продолжает свою речь, но тише. — всё равно всем плевать, сколько ни старайся... Плевать им... — ...Аз, я что-то придумаю... — приободряюще отвечает тучка, осторожно положив ладонь на плечо парня, поглаживая. — выкрутимся... Раз они не хотят, то и не надо... И это не значит, что все твои старания напрасны... Но сейчас ты должен отдыхать. Бумаги я сам отнесу, понял? Умница. Яори нежно чмокнул в щеку первого, получше укрыв его одеялом, после чего встает с постели, разложив на столе всё содержимое аптечки, и, взяв бумаги, покидает комнату. Рыжик в своё время молча лежал, ничего не говоря. Скорее всего из-за того, что он не знал, как отреагировать на эту заботу. Совсем не знал, растерялся. Казалось бы, Яори сначала относился к нему с жестокостью, намеренно доводил до слёз, а теперь... Теперь он пытается мотивировать, поднимать на ноги, заботиться. Непривычно получать от кого-то заботу. Особенно от насильника. Но он же теперь не насильник, верно?... Он же добился своей цели? Вроде бы, да?... По крайней мере, Аз стал менее жестоким по отношению к Яори, и это, как ни крути, прогресс. Большой прогресс, ведь он мог бы продолжить себя вести как раньше, но... Но нет. Начал пытаться измениться, хоть и тяжело. Веки постепенно тяжелеют, из-за чего глаза закрываются, да и, в целом, усталость давит, заставляя уснуть в тишине, полутьме. Так удивительно спокойно и тепло, не смотря на озноб. Сквозь поверхностный сон парень слышит, как последний возвращается в комнату, а как только застал того спящим, старается особо не шуметь, и, дабы скоротать время, решил продолжить рисовать, усевшись за столом. Чернушный часто поглядывал на спящего, слабо улыбаясь. Наводит порядок в рисунке, поправляет всё, при этом стараясь делать всё тихо. Яори не хочет случайно разбудить Аза, зная, что он нуждается в отдыхе, иначе быстрее не выздоровеет, а то и вовсе, пойдут осложнения, что значительно подорвут здоровье рыжика. Что же он рисовал? Ох, нет, не "что", а кого. Всё это время, пока Аз пыхтел над своей работой, Яори рисовал его, в той же позе, что он и сидел, но пытался придать больше позитивных чувств, запечатлеть на рисунке счастливым, словно первый занимался любимым делом, а не скучной, монотонной работой, что постепенно ему надоедает, но он просто не имеет права брать и бросать всё. Собственную репутацию мокнет в грязь, выставляя себя безответственным лентяем, да и от Краткого очень, очень сильно, влетит. Когда же Яори сделал последние штрихи, он тепло улыбается рисунку, а потом и прячет всё, чтобы никто не увидел. Особенно Аз. Рано, ещё рано, нельзя ему сейчас на это смотреть. После своей маленькой победы, ведь чернушный был очень доволен своим результатом, он решает отметить её кусочком шоколада, всё же, пошуршав упаковкой, но благо апельсинка крепко спит, раз не реагирует. Оставляет часть на потом, чтобы Аз тоже попробовал сладость, и принимается за небольшую уборку. Точнее, захотел украсить комнату. Удивить Аза. Хотелось, чтобы он улыбнулся, не опускал руки, ведь замечает, что его состояние постепенно ухудшается. А это ему не нужно. Нужна серединка. Та самая, золотая середина. Без помощи своей палочки он не обходится, взмахивает ею, навешивая гирлянду по комнате, но не включает её, чтобы не было лишнего света. И про маленькую ёлочку из веток не забыл, заботливо поставив её на стол, перед этим освободив его от лекарств и прочих вещей. А сами лекарства переставил на тумбочку, тоже рядом, зато не портят вид деревца. Также складывает некоторые вещи, чтобы они были на своих местах, и за счет этого стало намного уютнее.

***

Азу снился на первый взгляд спокойный сон, где он занимался монотонной работой, как и ранее, перебирая все несчастные бумаги, но там же дает волю чувствам, отбрасывая эти документы в сторону, позволяя им летать по комнате. — посмотрите-ка, кто посмел выбросить свою работу... — внезапно, позади себя слышится голос последнего. — Аззи, ты подаёшь плохой пример другим, понимаешь? Плохой, очень плохой пример... И это первая буква алфавита? Вот такая безответственная? Как тебе не стыдно? — Яори, я устал. Я устал от этой монотонной работы... Пока другие проводят испытания в своих шоу, я сижу здесь и перебираю эти чёртовы бумаги, словно мне заняться нечем... Первый встаёт из-за стола, окидывая лежащие документы презренным взглядом, при этом грустно вздыхая, помотав головой. Присев на корточки, он принимается разгребать свой же беспорядок, но вдруг на его руку наступает чернушный, сильно надавливая. — Аззи, тебе и вправду нечем заняться, поэтому ты и работаешь с бумагами, чтобы не бездельничать вовсе. Как думаешь, что будет, если остальные узнают о твоём истинном отношении к данной работе? Они тебя возненавидят. Они будут презирать тебя за лень. Ты для них станешь пустым местом, который элементарно не способен работать с бумагами. Каждое холодное слово вонзалось в грудь, причиняя острую боль, учитывая то, что рука тоже болит. Эта боль была подобна настоящей. — н... Не говори им... — прошипел тот, с трудом убрав руку из под ноги, быстро, небрежно собрав бумаги, положив их на стол, как вдруг получает весьма звонкую пощечину, из-за которой застыл на месте. — это мне решать, говорить или же молчать. Но ты можешь попытаться уговорить меня. А подумаю я после... Твоего личного наказания. Личное наказание? О чем Яори, чёрт возьми, говорит? Рыжик не успевает одуматься, как вдруг его грубо валят на пол, наступая на грудь, с силой надавливая, из-за чего становится больно дышать. Казалось, что ребра не выдержат этого давления и скоро треснут, а то и сломаются, вонзаясь острыми частицами в лёгкие. На лице насильника красовалась та самая садистская улыбка, такая безумная, такая пугающая... А взгляд... Там даже не было и крупицы рассудка. — боишься, Аззи? Но чего же ты боишься сильнее? Позора или же смерти? А может, всё вместе? Никто не будет плакать из-за твоего ухода, ты уж поверь, ты абсолютно всех задрал, включая меня, просто никто не хочет об этом говорить... — после своих слов парень убирает ногу с груди, резко пнув в бок, заставив немного прокатиться по полу, кашляя. — боже, ты так жалок... Взглянул бы на себя со стороны... — Й... Яори... Прекрати, немедленно... — дрожащим голосом выдает первый, пытаясь встать, но ему своеобразно помогают, взявшись за волосы и потянув за них. Слишком больно. Так страшно. Страшно из-за того, что всё слишком реально для него, боль ощущается так ярко, что не различить, где сон, а где явь. Внезапно пронизывает острой болью в животе. Это был его же нож, с которым всегда ходит. И в этот раз его оружие использовано против него самого. Чувствует, как лезвие крутят вокруг своей оси, поражая органы, из-за чего давится кровью, что течет по губам струйками, падает на колени, желая сжаться, но не может. Не позволяют лечь. Внезапно нож вынимается, а потом вновь вонзается, но чуть дальше, и теперь пытаются им вести куда-то вбок, разрезать брюшную полость. Нож был удивительно острым, что у Яори всё получалось, и он сам заливался безумным смехом, наслаждаясь страданиями. Аз так жалок, что хотелось втоптать его в грязь ещё больше, слушая то, как он пытается попросить прекратить это всё, заливаясь слезами невыносимой боли... Он позволяет упасть на спину, захлёбываясь кровью, пока сам садится сверху, на бедра, продолжая играться с ножом. Тычет им в разные точки, не оставляя и живого места на животе, одно лишь кровавое месиво, в котором красуются органы. — знаешь, Аззи... А так ты выглядишь красивее... — ласково говорит садист, осторожно вытаскивая теплые кишки парня, обматывая их вокруг его же шеи, знатно измазавшись в крови. — вот тебе и шарфик, тебе очень идёт... Аз не находил в себе сил для мольбы, как и для разговоров в целом, а потому ничего не говорил, сдавленно вскрикивая из-за безумной боли, которую довольно трудно описать словами, обрывисто дыша и замечая, как всё темнеет перед глазами, но боль ощущается в новых красках. Так и держит в сознании. Боль пронзила грудную клетку, как и хруст костей, отчего первый судорожно дёрнулся, слабо сопротивлясь, и за это его руки резко выворачивает, слышится очередной хруст костей, новая волна боли. Но он не мог перестать это чувствовать, что-то держало. Всё пропахло металлическим запахом, из-за чего не ощущаются другие запахи. Их не было, как и того противного вкуса железа. Внезапно и дышать становится невозможно, а Яори как ребенок радуется своей интересной игрушке, которую он буквально разбирает, вынимает органы, пытаясь ими украсить парня, что дёргается в судорогах. Некоторые попытался вернуть на место, но не получилось, из-за чего психанул, разбрасывая по комнате, а как только доходит до сердца, то очень широко улыбается, щуря глаза. Когда же это закончится? Но эта боль продолжалась, и видеть собственное сердце в паре сантиметров от своего лица довольно травмирующее зрелище, особенно когда его пытаются запихнуть в рот, попутно нанося новые, смертельные раны, с которыми он на удивление жив... И это длилось чуть ли не вечность, Аз потерял счёт времени, не понимая, сколько он живёт без органов на своих местах, с частицами собственного сердца во рту, которое он судорожно выплёвывал, не желая поедать самого себя, да и в принципе, есть органы.

***

— Аз! Аз, проснись! Рыжик резко просыпается в холодном поту, учащённо дыша и смотря на Яори, что выглядел весьма обеспокоенным, раз осмелился разбудить его, потормошить. Какое-то время он молчит, испуганно отползая от того на противоположную часть постели и опуская взгляд на сильно дрожащие руки, в то время как на глазах наворачиваются слёзы, а потом и вовсе, потекли по его щекам. Господи, он живой. Он живой. Он не умер. Это всего лишь сон. Это всё было кошмаром. — Аз?... Что случилось?... Просто... Ты стонал сквозь сон... Что-то болит?... Тебе приснился кошмар?... — последний неуверенно подбирается ближе к Азу, крепко его обняв да прижав к себе, дрожащего, принявшись гладить его голову. — тише, тише... Всё хорошо, я рядом, не дам в обиду... Дурной сон?... Что там было?... Аз хотел было выбраться из объятий, но не смог из-за недостатка сил, а потому был в плену крепких обнимашек, не решаясь озвучить свой сон. Слишком страшно. Слишком реалистично. Хочется забыть об этом как можно быстрее, словно это и не снилось. Но и поделиться хочется, чтобы успокоили, из-за чего начал пытаться что-то сказать весьма дрожащим голосом. Не получается. Пытается и пытается, леденея от ужаса, неосознанно обняв парня в ответ и судорожно вздыхает. — т... Ты... Убил меня... — коротко, дрожащим голосом отвечает первый, впиваясь пальцами в ткань одежды парня, изредка вздрагивая из-за поглаживания. Ожидает боли. Боится, что его сон воплотится в реальность, что он вещий. — ох... Аззи, это просто плохой сон... Я не убью тебя, правда... Я не хочу убивать, мне это не нужно... — ласково говорит чернушный, начав чмокать в лоб напуганного. — обещаю, что ты не умрешь от моей руки... Я боюсь представить, что будет, если такое произойдет, ведь... Ведь... Я люблю тебя, Аз, сильно люблю... Я не убиваю тех, кого люблю... Тучка осторожно берет шоколад, отломав кусочек, после чего отдает Азу, а он, в свою очередь, начал есть шоколадку, шмыгая носом. Заливается густым румянцем, не понимая, правда ли любят. Хотя... Судя по тому, как о нем беспокоятся... Да, определенно любит. — ты можешь не торопиться с ответом на мои чувства, я подожду, когда тебе станет лучше... — Яори мягко улыбается, осторожно ткнув пальцем в нос рыжика, а потом осторожно укладывает его на постель и вновь укрывает одеялом. — смотри, я твою комнату украсил, пока ты спал... Последний включает гирлянду, отчего комната заиграла яркими цветами, освещая всё, в том числе и ёлочку, у которой были свои разноцветные огоньки. От такого-то Аз притих, удивлённо осматривая свою комнату, попутно утирая ладонями слёзы. Приятно удивляет. Стоило присесть, ему внезапно дают в руки бутылочку йогурта с обычным печеньем. Видимо, Яори прибегнул к помощи палочки, чтобы более менее легкая еда была буквально под рукой. — давай, кушай, тебе нужны силы... — всё таким же ласковым и заботливым тоном говорит парень, помогая открыть бутылку, после чего Аз принимается пить содержимое, заедая печеньем. Даже в самых обычных вещах бывает что-то очень вкусное... На удивление, благодаря помощи Яори он успокаивается, отвлекается на собственную комнату, залипая на огоньках, что светились, гасли, и так каждый цвет чередовался, окрашивая комнату то в красный, то в синий, и остальные привычные нам цвета. Завораживающе. Он даже умудрился декоративные снежинки развесить, чтобы была праздничная атмосфера. — ...спасибо, Яори... Спасибо... — первый опускает взгляд на бутылку, закрывает её и откладывает в сторону, доев печенье и осторожно ложась, прячась под одеялом. В какой-то мере смущён неожиданной новостью, она сбила его с толку, и это к лучшему, нежели заостревать всё своё внимание на кошмар, который, вполне возможно, является всего лишь плодом искажённой психики и воображения. Яори кивает головой, тихо хихикнув и радуясь тому, что ему, кажется, очень даже получилось отвлечь Аза, судя по тому, что его истерика спадает. Роется в лекарствах, хватаясь за витаминки и тыкая в апельсинку пальцем, после чего осторожно кладет пару таблеточек ему в рот, убирая остальные на место. — если захочешь кушать или пить - говори. Тебе нужно часто пить, и по возможности есть, чтобы болезнь не сразила окончательно... Яори такой добрый сейчас, боже... Не то что раньше, не то что во сне, когда им движет садизм... Как же сильно хочется, чтобы он всегда был таким спокойным и добрым, заботливым, любящим... Так гораздо спокойнее, радостно на душе, тепло. Да, хочется всегда испытывать такие чувства. Как в сказке, доброй, детской сказке, без жестокой и серой реальности, которая медленно убивает, отравляя жизнь с каждой тяжёлой проблемой.