NEon

Резкий поворот руля в сторону, проигнорированный красный свет светофора. Скорость, ярость, страх. Перед глазами чужой хищный оскал, блеск в глазах, рубиновая кровь на пальцах. Волосы лезут в глаза, мешая разглядеть дорогу. Я убью их, убью. Педаль в пол, быстрый взгляд на соседнее сиденье. Разъедающее чувство паники, проносящиеся мимо неоновые вывески реклам, бешено стучащее в груди сердце. Я успею, только подожди немного. Я обязательно успею.

***

Наступает рассвет, бледнеют цветастые билборды на высотках, просыпается мирное население города. В мои губы суют подожженную сигарету, ободряюще хлопая несколько раз ладонью по щеке. Биомеханическая рука Ваймака прохладна и чувствуется почти успокаивающе на покрытой потом коже. В клинике пустынно и едва-едва горит настольная лампочка, источая мягкий зеленоватый свет. Я знаю, что Ваймак специально не включал основное освещение, дабы дать мне возможность отдохнуть, однако засыпать мне хочется сейчас меньше всего. — Расслабься, парень. Я сжимаю руки в кулаки, до побелевших костяшек. «Расслабиться». Он вообще понимает, что просит невозможное? — Легче сказать, чем сделать, — шепчу, едва шевеля губами. Зажатая в зубах сигарета начинает неприятно горчить на языке. Я стараюсь сосредоточиться на этой горечи, пытаясь унять дрожь в руках. — Я понимаю, малыш, — Ваймак тяжело вздыхает, садясь на хиленькую табуретку, прямо напротив меня.- Но он будет в порядке. Я подлатал его, как делал это сотни раз с тобой. — Он отключился прямо в машине. Бледнел на глазах, заливая кровищей все сиденье. Я пиздец, как испугался, — трясущимися пальцами подхватываю сигарету, выдыхая сизый дым. Ваймак не любит, когда я курю в помещении, однако сейчас он молчит, позволяя. — Знаю, знаю. По твоим перемазанным в крови рукам, я сразу понял, что вы вляпались в очередное дерьмо. Ваймак не спрашивает, а я не говорю. Молча затягиваюсь, смотря на его грязные ботинки. Мне не хочется впутывать кого-то в наши дела с Эндрю, особенно кого-то, вроде Дэвида. Он должен продолжать быть добрым дядей доктором, согласным подлатать тебя в четыре часа утра, а не строить козни против корпораций. — Как он? Ваймак насмешливо фыркает. — Он зарядил мне локтем в живот, когда я не ответил на вопрос, где ты. Мальчишка цветёт и пахнет, черт возьми. Волна облегчение накатывает, словно цунами, смывая всю нервозность. Мы оба живы и в относительном порядке. Мы ушли от Воронов, вернулись обратно, чтобы зализать свои раны и снова ринуться в бой. Это то, что мы делали всегда, то, к чему мы были готовы с самого начала. Меня совсем немножко трясет, но это можно будет побороть с помощью свежего воздуха и бутылочки качественного бурбона. Стоит обязательно заняться этим, как только мы наконец вернемся домой. Желание увидеть Эндрю прогрессирует, собираясь на кончике пальцев. Из-за соседней комнаты послышалось сдавленное шипение и отборной мат. — Иди, иначе он разнесет мне всю палату. Слишком громко было называть крохотную комнатку с медицинским оборудованием палатой. Подпольная — черная — медицина считалась чем-то незаконным в их время, однако скромная клиника Ваймака, находившаяся прямо перед носами легавых, цвела и пахла. Не знаю, чем он смог задобрить их, но это «что-то» работало превосходно. Поднимаюсь со стула, чувствуя, как каждая клеточка тела отзывается на это действие невесомой болью. Всегда после очередного похода к Ваймаку, на меня накатывало. Словно молот тяжелый приложили об голову, раскрошили череп, вынимая все страхи наружу. В такие моменты я чувствую себя маленьким беспомощным насекомым, которое в любой момент могло сдохнуть. Ломать идеальный мир, напичканный дорогими современными технологиями, было проблематично. Идти против тех, кто может растереть тебя в порошок по щелчку пальцев — еще сложнее. В конечном итоге, ты не выберешься из этой адской системы, продолжая гнить средь всего этого смрада, подчиняясь дяденькам и тетенькам с толстыми кошельками. Ты будешь жить в страхе за собственную душонку, засыпая только с пистолетом под подушкой. Смирись, мой дорогой Нил. Подотри сопли и продолжай жить дальше. Ненавижу чувство того, как у меня медленно опускаются руки. Толкаю тяжелую металлическую дверь, оказываясь средь грязно-голубой квадратной плитки на стенах и тусклой лампочки свисающей с потолка. Глаза сосредотачиваются лишь на просторном черном медицинском кресле. Замираю, медленно осматривая перевязанный бинтами чужой живот, тяжело вздымающуюся грудь, запачканные в крови волосы. Это моя вина. Не смог защитить, предотвратить, остановить… — Прекрати стоять там, Джостен. Я слышу, как нервно ты дышишь. Глаза Эндрю — перелив золота, чарующий вихрь, зыбучие пески. Он приподнимается на кресле, заправляя волосы за уши, уставившись на меня жадным, наполненным глубокой привязанностью, взглядом. Ему больно, чертовски больно, я ощущаю это, чувствую. Эндрю протягивает мне руку, целиком усеянную ссадинами и царапинами. — Поехали домой, Нил. Наши пальцы переплетаются, и это выглядит правильно, так, как должно быть. Он облокачивается на мое плечо, цепляясь за футболку, а в моей голове лишь одна мысль: Я не позволю никому причинить ему боль снова.

***

Ко мне приходят спустя неделю, подсаживаясь за столик. Разговаривать с элитой этого города, сидя в самой дешевой забегаловке, в которой собираются лишь низшие слои общества, оказывается весьма иронично. Глаза собеседника мерцают мягким карим светом — навороченный глазной киберимплант в действии. Насколько я знаю, это одна из самых новёхоньких моделей, выпущенных на рынок около месяца назад. — Кевин Дэй, — представляется пацан, на вид чуть старше Эндрю на несколько лет. Он горделиво поворачивается, демонстрируя яркую и совершенно ублюдскую татушку двойки на щеке. — Чё надо? — отпиваю на вкус совершенно дерьмовый кофе, просто для того, чтобы отвлечься. Делаю вид, что ситуация абсолютно под моим контролем. Что я не знаю, кто сидит передо мной. Что я не желаю сбежать отсюда, возвращаясь в теплую постель, обратно к Эндрю. — Мне, — нарочито подчеркивает он.- От тебя ничего не надо. Но кое-кто очень хочет встретиться с тобой. — Зачем мне приходить на встречу с парнем, который не прочь выпотрошить мне кишки? Кевин пожимает плечами, небрежно доставая небольшую флешку из кармана. — Не советовал бы играть с Рико. Эндрю Джозефу Миньярду в тот раз просто повезло, — Дэй пододвигает в мою сторону флешку.- Здесь адрес и время. Он поднимается со стула, не прощаясь, оставляя меня наедине с ворохом мыслей и остывшим кофе.

***

Прижимаюсь холодными губами к чужой шее, чуть прикусывая кожицу зубами. Эндрю морщиться во сне, однако глаз не открывает. Мне нравится трогать его, нравится то, как он реагирует. Возле кровати привычно лежит полупустая пачка сигарет, зажигалка. Только лишь появляется нетронутая пачка обезболивающего, купленная по наставлениям Ваймака. Я знаю, что Эндрю к ним никогда в жизни не притронется, однако все равно покупаю. Осторожно поднимаюсь с кровати, чувствуя, как от прохладного воздуха на руках появляются мурашки. Оглядываюсь, изучая тонкую линию губ, нахмуренные светлые брови. Не хочу будить его. Быстрым движением натягиваю на ноги свободные черные джинсы, хватаю с тумбочки пачку сигарет, прячу свое тело в бесформенной толстовке Эндрю с яркими принтами. В руке сжата ненавистная флешка. Я не рассказывал Эндрю, что помимо адреса и времени, на ней поочередно, от одного до восьми, идут имена: Элисон Рейнольдс, Николас Хэммик, Аарон Миньярд, Рене Уокер… «Ты мученик, которого никто не просил им становиться», — звучат в голове слова Эндрю. Возможно, он прав. Но если у меня есть шанс спасти их всех, я им воспользуюсь. Осторожно прикрываю дверь, пряча за поясом джинс пистолет; сжимаю зубами сигарету, смотря на бледнеющий неон реклам. Наступает рассвет.