часть 1
19 марта 2022 г., 18:21
«Фанатичность». Как много смысла в этом слове для тех, кто хоть раз видел Эрика Картмана и его одноклассниц, бегающих туда-сюда по этажам в поисках заветного рыжеволосого старшеклассника в компании его, безусловно, невероятно крутых друзей.
Да, Кайл абсолютно популярен среди них, и как минимум потому, что ему до вышеописанных учеников и учениц седьмого класса нет абсолютно никакого дела, и он, такой по-крутому загадочный, делает свои взрослые дела вроде списывания на перемене какого-нибудь очень взрослого предмета со страшным названием.
В общем-то, на его месте мог оказаться и Стэн, и Кенни, и Токен; но так уж вышло, что именно Кайл Брофловски подвернулся под руку тем, кому обязательно нужно влюбиться.
Картман к ним не относится. В конце концов, он не девчонка, у него есть дела и поважнее, а еще ему абсолютно наплевать и на Кайла, и на его Крутых Друзей. Но есть пара вещей, на которые ему совершенно точно не наплевать: авторитет и власть. Поэтому теперь он президент фан-клуба Кайла.
Именно поэтому в это апрельское и на удивление солнечное утро он, как и всегда, наслаждался вниманием подружек, раздавая за разного рода пожертвования консультации по поводу Кайла.
— Да, но в 2011 году он был подписан на аккаунт той самой баскетбольной команды… Правда потом отписался… Я думаю, ты вполне можешь подкинуть ему значок с символикой команды, но будь осторожна, дорогая… Да, десять долларов, жду скрин перевода…
Баттерс терпеливо ждал, пока Эрик договорит по телефону, пиная носком ботинка камешки на асфальте школьного двора.
— Блять, наконец-то я с ней договорил, — быстро и раздраженно начал говорить Эрик. — они так действуют мне на нервы, просто пиздец, я не знаю, когда этот ебаный еврей уже выпустится нахуй отсюда!
— А что будет, когда он выпустится? — осторожно поинтересовался Баттерс.
— Ну, для начала, его нынешние фанатки будут потеряны и расстроены, ведь им некого будет обожать. — Картман принял такой стратегический вид, будто бы он какой-нибудь политик или вообще составляющий план завоевания монарх.
Баттерс с некоторым восхищением внимательно разглядывал резко поменявшего облик Эрика.
— Затем они будут пытаться найти себе нового старшеклассника, но понимаешь, девочки… Ой, привет, девочки! — Картман изобразил одну из самых очаровательных своих улыбок, помахал рукой проходившим мимо одноклассницам, и, повернувшись к Баттерсу, продолжил, моментально превратившись обратно в стратега. — Они будут пытаться любить его, но я, пользуясь авторитетом, буду делать каждого нового фаворита в их глазах совершенно отвратительным И ТОГДА!
И тут Баттерс даже отшатнулся в сторону от того, как резко Эрик стал похожим на суперзлодея. Кажется, над ним появились тучи и прочие спецэффекты.
— Тогда они будут моими фанатками! О господи блять, Баттерс, ты просто не представляешь, как мне хочется много фанаток! Они бы печатали мои фотографии и ходили бы за мной и дарили шоколадки и…
Картман окончательно ушел бы в сладкие мечты о фанатках и шоколадках, если бы не скрип школьных ворот и последовавший за ним шепот, раздавшийся вокруг: «Кайл! Кайл! Кайл!». Вот блять, еврей. Как всегда все портит. Эрик просто не может ненавидеть кого-то сильнее, чем его.
Десятки восторженных взглядов провожали Кайла: вот он идет, такой красивый, высокий, доходит до дверей, поворачивает, подходит к Баттерсу и Картману…
Вот блять, еврей, какого черта?!
— Здравствуй, эм, послушай… — начал Кайл, смотря Эрику в глаза откуда-то сверху. — Мне очень не нравится, когда меня преследуют. Я имею право на частную жизнь, и мне неприятно то, что делает ваша компания. Прекратите это, или я вынужден буду…
Кажется, он говорил что-то еще, но Картман этого не слышал. Он оказался в каком-то новом мире, и этот мир дрожал, искрился, кипел и волновался. Господи, опять эта хуйня! Только не снова!
Ветер, на удивление холодный для теплого апрельского утра, заставил волосы Кайла лезть ему в глаза, и он, раздраженный, пытался избавиться от них, чтобы без помех продолжать свой поучительный монолог.
У Картмана задрожали руки, и теперь мысль «о господи боже блять только не снова» стала почти единственной, пока окончательно не уступила место кипящим и искрящимся чувствам.
какой же он отвратительный портит все последняя тварь просто невозможно невероятно отвратительный просто до ужаса прекрасно ужасный его стоило бы поцеловать а потом уничтожить как же можно быть таким таким таким отвратительно невероятным как можно как о господи только не снова мама я не хочу почему я о ГОСПОДИ БЛЯТЬ!
Лицо Картмана стало пятнами краснеть, а Баттерс еще говорил что-то про то, что они якобы тут вообще ни при чем, особенно Картман, но не будут так больше, и девочкам, конечно, скажут, какие они плохие, эти девочки. В голове Эрика проскользнуло, какого хорошего мальчика он воспитал.
Кайл истолковал странное выражение лица Картмана как стыд, остался доволен результатом и ушел: его уже ждал Стэн.
— Эрик, ты чего? — Баттерс явно был в замешательстве, хотя смутно догадывался, что происходит.
— Я так на него разозлился, что не мог сказать ни слова! Вот он тварь последняя собака некрещеная он вообще!
— А мне кажется, ты выглядишь смущенно… Ну то есть! Да, конечно! Очень, очень плохой Кайл! — Баттерс невольно отметил, что начинает ревновать, и постарался выкинуть эти мысли куда подальше.
— Пойдем отсюда, здесь плохая энергетика. Мне некомфортно, у меня аллергия на цветение. Вот я и краснею поэтому, скоро умру, и ты будешь в этом виноват, — и Картман по-хозяйски за локоть потащил Баттерса прочь со школьного двора, прежде чем он начнет доебываться, что у него якобы нет аллергии.
***
— К тебе подходил Кайл! Ничего себе, Эрик! О чем вы говорили? — Николь была невероятно взволнована. — Он признавался мне в любви. Говорит, типа, Эрик, я так тебя люблю, но эти девочки, мне неловко, что я не отвечу им взаимностью, ведь я люблю только тебя! Ну и я такой, боже, Кайл, дорогой, мне так жаль, но я не могу встречаться с тобой, потому что не хочу предавать своих любимых подруг, которые любят тебя! Ну и короче он говорит: да, я понимаю, но мне не нравится, когда они меня преследуют, ведь я самый гейский гей и от женщин у меня начинается аллергия! Так что вам всем, девочки, придется любить кого-то другого.***
— Эрик, ты разве не этого хотел? Популярность, это все, я думал, ты наконец будешь счастливый, ну и вообще! Ты уже на шаг ближе к завоеванию мира! — пытался приободрить друга Баттерс. Картман грустно вздохнул и сказал Баттерсу что-то размыто агрессивное, смахнув очередное сообщение от какой-то фанатки из пятого класса. В класс зашел Кайл, чтобы поговорить с учителем, и новый мир Эрика Картмана снова стал блестящим, искристым, кипящим и волнующимся. Вот, блять, еврей.
