(Не)сломленный

Стайлз закатывает глаза и пару раз бьётся затылком об сиденье. Черт, черт, черт! Как он мог упустить это? Отделаться от Скотта не выйдет. А значит разговора не избежать, как бы сильно не хотелось. Парень вылезает из джипа, захлопывает дверь и медленно, еле волоча ноги, идёт к дому. Сидящий на крыльце оборотень тут же вскакивает и делает пару шагов навстречу. Выражение лица Скотта какое-то отчаянно-печальное, словно он пришёл сюда, чтобы в чем нибудь покаяться. Как жаль, что это, увы, скорее всего не так.  — Привет… — немного хриплым, тихим и все таким же печальным голосом произносит Альфа, когда Стайлз подходит ближе.  — Привет, — кивает Стилински, отводя взгляд в сторону.  — Ты в порядке? — звучит вопрос, заставляя подростка поднять голову и посмотреть в карие глаза капитана команды по лакроссу.  — Вполне, а что? — отвечает Стайлз, пожимая плечами.  — Стайлз, нам… Нам нужно поговорить, — качает головой Скотт, избегая долго глядеть на бывшего друга.  — Ладно, — вздыхает сын шерифа, — о чем?  — Это сложно объяснить… — мнется Скотт, но под выжидательным взглядом друида пытается подобрать слова, — просто… зачем ты солгал?..  — Эм, что? — удивляется Стайлз, — ты о чем вообще?  — На вечеринке. Мне, Малии, Лидии, — продолжает МакКолл, — ты сказал, что не видел Лиама, но Лидия рассказала другое. Малия тоже. Зачем ты соврал?  — Я не врал, — все так же удивленно отвечал парень. Он давно уже продумал, что сказать на такой вот случай. — Я не видел его на вечеринке.  — Может, хватит? — нахмурился Альфа, — Стайлз, Лидия…  — Я не видел Лиама, Скотт! — трясёт головой Стилински, — она не так меня поняла. Я сказал, что пошёл поискать твою бету, но я так и не встретил его!  — Что насчёт Дэнни?  — Я встретил его, когда отошёл потом от вас с Кирой. И весь вечер был с ним, — утверждает Стайлз.  — Ладно, — поджимает губы Скотт, и по этому жесту видно, что он не очень-то верит парню. — Когда ты ушёл с вечеринки?  — Это допрос? Погоди, ты меня в чем-то подозреваешь? — прозвучало довольно драматично. Сын шерифа замер на месте и внимательно посмотрел на оборотня перед собой. Тот старательно прятал глаза. Да что там, вся эта ситуация была довольно драматичной! Не хватает только ливневого дождя, чтобы совсем уж было как в каком-то дешёвом кино.  — Я просто пытаюсь понять, — отвечает МакКолл.  — Что понять? — терпение Стайлза кончается с каждой секундой.  — Просто ответь. Когда ты ушёл с вечеринки? — продолжает настаивать оборотень.  — Когда ушёл, тогда и ушёл. Или мне нужно было отчитываться? — фыркнул Стилински.  — Нет, конечно, просто мы хотели поговорить с тобой, но не нашли тебя, — машет головой Скотт.  — Я не смотрел на время, — отвечает Стайлз, пряча руки в карманы. — Просто какой-то момент мне надоело, и я вернулся домой.  — Ясно, — снова поджимает губы МакКолл.  — Это все? — ровно спрашивает друид, и, не дожидаясь ответа альфы, пытается того обойти, чтобы попасть в дом. Однако Скотт останавливает его, хватая за руку.  — Мы же все ещё друзья, правда?.. — в голосе оборотня звучит надежда. — Мы с тобой всегда вместе, так? Братья ведь ссорятся, но все равно братья…  — Да ладно. Сарказм вырывается сам собой, но глупышка-МакКолл либо специально пропускает это мимо ушей, либо просто делает вид, что не заметил.  — Я просто хочу верить, что при любых обстоятельствах мы будем на одной стороне, — Господи, как же глупо звучит! Словно Великий Альфа перед этим разговором насмотрелся женских сериалов, и теперь цитирует слезливые фразочки.  — Безусловно, на одной. Вот только в разных концах. И чем дальше друг от друга, тем лучше. Для всех, — хмыкает Стилински, бросая на Скотта мимолетный взгляд.  — Стайлз, пожалуйста… — МакКолл мнется, явно хочет сказать ещё что нибудь наивно-трогательное про их дружбу и остальное. И раньше, Стайлз, безусловно, поверил бы во все это. Вот только теперь это были лишь слова, ничего не значащее сотрясение воздуха. Сын шерифа почувствовал, что его начинает подташнивать от всей этой драмы. Вот серьёзно, это безумно похоже на какой-то сериал. И чем дальше, тем больше ему начинает все это надоедать. Сколько можно? Когда он уже сможет качнуть чашу этих весов в какую-то определённую сторону? Надоело болтаться посередине. Хотя, тут и его вины не меньше — клялся, что иметь ничего общего со стаей не хочет, но все равно раз за разом пасется где-то рядом с ними, или болтает о чем нибудь. Сложно окончательно отпустить прошлое и жить дальше, словно ничего и не было. Но ведь иногда это необходимо, не так ли? Нет ничего вечного, нет никого незаменимого. Иногда нужно начинать историю сначала, вырывать испорченные листы из книги своей жизни, и с новыми силами и надеждой на лучшее приступать снова. Может, вот он, тот самый момент, когда пора окончательно вырвать исчерченный вдоль и поперёк лист с ошибками, многочисленными исправлениями, пустыми надеждами и обещаниями? Убрать баласт, который ниточками вспоминаний и привязанностей словно якорь тянет на дно. Кто-то скажет, что это неправильно. Что не нужно отрекаться от прошлого, ведь можно просто жить дальше, смириться, пережить, и  больше не совершать всех этих ошибок в будущем. Вот только Стайлз не сможет просто так закрыть глаза на то, что произошло. Не сможет спокойно жить дальше, зная, что в любой момент снова может оказаться один. Кто предал однажды… У него действительно остаётся только один вариант — полностью оборвать связь со стаей. В этот раз по-настоящему. — Скотт, хватит. Давай покончим со всей этой фигнёй раз и навсегда. У тебя своя жизнь, у меня — своя. И я не хочу видеть рядом с собой никого из вас, окей? Забудьте, что я вообще существую! — произносит Стайлз. — Не стоит таскаться за мной и толкать такие вот сопливые речи, потому что мне плевать! Дружба? Какая к черту дружба, Скотт? Ты сам все разрушил, и увы, как бы сильно ты не старался, у тебя не выйдет все исправить. Потому что я не хочу этого. Мне не нужна такая дружба, где мной пользуются. А ничего другого ты дать не можешь. Раньше, года три-четыре назад — да, все было офигенно, но не сейчас. Ты изменился, Скотт. Может ты и зовёшь себя Истинным и благородным Альфой, но дальше своего носа ты ничего не видишь. Тебя заботит только то, что связано с тобой. Я терпел вас в последнее время, общался с вами, но с меня достаточно. Я хочу, чтобы вы исчезли из моей жизни. И не надо на меня так смотреть, Скотт. Ты ничего не теряешь, у тебя есть твоя недо-Стая и Ебнутый Хейл в придачу. Чем ты не доволен? Ведь идеальная же компания! — с этими словами Стилински заходит домой и громко хлопает дверью, ставя точку как в разговоре, так и в целом. Скотт без сил отпускается на крыльцо, с детства знакомое до мельчайших деталей, и прячет лицо в ладонях. Раскат грома звучит над ним словно в насмешку. МакКолл поднимает голову и еле заметно усмехается. Мелкие, лёгкие, холодные капельки дождя постепенно превращаются в острые колкие иглы, которые не щадя, бьют по лицу, словно наказывая за все те глупости, что натворил парень. Он не пытается увернуться, натянуть капюшон или просто встать так, чтобы его не задевало. Наоборот, подросток медленно сходит с крыльца, вставая полностью под стену дождя, и бредет домой. Скотт не брал сегодня байк, путь до дома друга занимал около десяти минут пешком, а если бегом да и с его скоростью, так вообще смех один. Шторм на улице не хуже того, что у него внутри. Парень чувствует себя ужасно разбитым, боль и вина занозой засели в сердце, делая каждый вдох рвано-болезненным. Скотт чувствует, что начинает задыхаться, как будто астма, исчезнувшая после обращения, вернулась снова. МакКолл осматривается по сторонам, но за стеной дождя мало что можно разглядеть. Он качает головой и срывается на бег. Уже дома, в своей комнате, он сидит на кровати бездумно уставившись в стену. Он снова все испортил. Снова. Снова. Скотт вечно все портит! В глупых попытках сделать все правильно он не заметил, как рушил все, что строил годами. И виноват в этом сам. И волк не знает, как быть, как все исправить. Да и получиться ли? В какой-то определённый момент их со Стайлзом дружба превратилась в старую треснутую вазу. Сначала мелкой трещины и не видно почти, но потом она увеличивается. Пожимаешь плечами и пытаешься кое как заклеить её, чтобы не мозолила глаза. Казалось бы, все снова хорошо, но однажды ваза снова ударяется о какой-то острый угол и трещина уже не одна, ими покрыта вся поверхность. Начинаешь суетиться над ней, стараешься продлить ее существование, буквально ходишь на цыпочках рядом. Но сколы есть, и этого уже не исправить. А потом из-за невнимательности или просто по неосторожности скидываешь эту вазу на пол, где она разлетается в дребезги. В панике пытаешься собрать её по кусочкам заново, но вдруг замечаешь, что клей закончился, а взять больше негде. Всё кончилось, и лишь тогда наступает сожаление и понимание, что дёргаться нужно было раньше, когда появлялись первые даже не трещины ещё, так, лёгкие царапины. Понимаешь, что лишился чего-то дорогого, замены чему не будет никогда. ...Что имеем - не ценим, потерявши - плачем...  — Скотт? — выводит парня из мыслей лёгкий стук в дверь. Он вздрагивает и переводит взгляд на стоящую в проходе мать. — Ты в порядке? Подросток открывает рот, чтобы ответить, но подступающие слезы душат, и оборотень просто отрицательно качает головой. Не в порядке. Как он может быть в порядке?! Он такой идиот… По лицу сына Мелисса сразу понимает, что дело плохо. Быстрым шагом пересекая разделяющее их расстояние, она садится рядом и притягивает его ближе. Парень утыкается лбом в плечо матери и закрывает глаза. — Что-то случилось? Что-то плохое?.. Это… Как-то связано со стаей? — женщина гладит его по голове, пытаясь понять, что же произошло. — Да, то есть, нет, — бормочет тот. — В смысле, не совсем, — он замолчал, а потом признался. — Я окончательно поссорился со Стайлзом… — Ох, милый, — вздыхает Мелисса и успокаивающе прижимает к себе сына, — все наладится. — Нет, — качает головой Скотт, — не наладится, больше нет. Он и знать меня не хочет. Никого из нас! И это полностью моя вина. Я такой идиот, мам. Я все испортил… — Не говори так, Скотт. Я знаю тебя, и знаю Стайлза, и на все сто процентов уверена, что такую дружбу нельзя разрушить. Вы как два магнита, тянетесь друг к другу. И пусть сейчас вы в разладе, и каждый из вас погорячился, но в конце концов все образуется, — брюнетка улыбнулась, — и вы снова начнёте выносить мне мозг своими уму неподдающимися поступками. — Ты не понимаешь, — грустно вздохнул парень. — После того, что я натворил, он ни за что не захочет больше со мной общаться. — Что ты натворил? — уточнила Мелисса. Скотт вздохнул и рассказал матери все, что произошло за эти последние месяцы. Говорил, и сам понимал, как глупо звучат его оправдания и решения. Но когда волк замолчал, то меньшее, чего ожидал — подзатыльник от матери. — Ауч! — он обиженно посмотрел на женщину. — Ты действительно идиот, — качает та головой в ответ. — Хотя ты в какой-то степени осознал, как предал его изгнанием, но слежка и подозрения — это уже переходит все границы. Как тебе вообще могло придти в голову, что Стайлз может встать против тебя? — Всё указывало на это. Что мне оставалось делать? Я сначала не верил, но потом… — Поверил, — продолжила Мелисса. — Я придурок, знаю, — кивает Скотт, опуская голову. — просто Питер… — Вот именно, Скотт. Это Питер Хейл. Не мне рассказывать тебе, каким подлым человеком он является. И ты сам сказал, как он отреагировал на твой вопрос о Стайлзе. Но что мешало ему солгать? Специально ввести тебя в заблуждение? Вам всем стоило подумать, прежде чем обвинять Стайлза, окончательно портя с ним отношения. — Что мне делать? — спросил МакКолл, надеясь, что мама поможет что нибудь придумать. — Сейчас вам обоим нужно остыть. И провести какое то время вдали друг от друга. — советует женщина, а потом встает. — Ладно, может, ты и права. Спасибо, — благодарит ее Скотт за поддержку. — Всё наладится, вот увидишь, — улыбается Мелисса и целует сына в макушку. Парень очень хочет, чтобы так и было. *** Стилински забегает в свою комнату и с силой захлопывает дверь. Он так и знал, что разговор с оборотнем ничем хорошим не закончится! Просто чувствовал это! Чтобы хоть как-то отвлечься, парень садится за домашку, на которую снова стал забивать в последнее время. И защита проекта не за горами. И вообще, у него дел по горло, некогда думать о стае. Стайлз отвлекается, лишь когда слышит, как закрылась входная дверь. Подросток бросает взгляд на часы и понимает, что слишком сильно увлекся и не заметил, как пролетело время. И тут же осознает, что совсем забыл про ужин, а отец наверняка жутко голодный. У них в последнее время непрерывно дежурства, целыми днями прочесывают леса, нет времени даже передохнуть. — Ребёнок, я дома, — доносится голос шерифа из прихожей. Стайлз встает из-за стола и идёт встречать. — Привет, — улыбнулся он, по привычке обнимая отца. — Как дела на работе? Нашли что-нибудь? — Нет, — вздыхает тот в ответ, — после истории с той девушкой все тихо. С завтрашнего дня усиливаем патрули, потому что это затишье настораживает. Во всяком случае, меня. Вообще, вся эта сверхъестественная ерунда когда нибудь доведёт меня до психушки! — Поверь, ты привыкнешь, — хмыкнул Стайлз, еле заметно усмехнувшись. — А как твои дела? Как там в стае? — интересуется шериф, заставляя сына мгновенно помрачнеть лицом. — Всё нормально, — с заминкой отвечает подросток, и пытается перевести тему, проходя на кухню. — Ты очень голодный? Я не готовил ужин, но… — Стайлз, в чем дело? — прерывает его мужчина, нахмурившись. — В каком смысле? — нервно спрашивает парень, начиная ходить по комнате. Открывает холодильник, роется в шкафчиках, лишь бы не смотреть на отца. — Что случилось? — прямо спрашивает шериф, останавливаясь напротив сына и заставляя его замереть на месте. — Эм, ничего? Все в порядке, правда, — Стайлз улыбается краешком губ. — Ты правда думаешь, что сможешь провести копа? — насмешливо спрашивает Ноа, прищурившись. — Ага, — кивает Стилински, но под скептическим взглядом отца сдаётся, — ладно, я хотя бы попытался. Но, серьёзно, все в порядке. Ничего такого, о чем ты мог бы волноваться, — жестикулирует руками он. — И это должно меня успокоить? — хмурится шериф, усаживаясь за стол и кивая на соседний стул. Подросток со вздохом садится рядом и опускает взгляд. — Ты знаешь, что можешь всё мне рассказать, — улыбнулся мужчина, глядя на сына. — Конечно, просто… —  Стайлз замолкает и качает головой. — Это связано со Скоттом? — спрашивает старший Стилински. — Откуда ты… — удивляется парень, поднимая голову, а потом видит насмешку во взгляде отца, — Да, с ним. — Что у вас на этот раз произошло? — Много чего, — вздыхает Стайлз, понимая, что придётся все рассказать. Так он и делает, но опускает некоторые детали, вроде своего внезапного друидства или сотрудничества с Хейлом-старшим. — Я, конечно, могу тебя понять, но все же, Стайлз, так нельзя! Вы дружили с самого детства, Скотт стал мне как сын. Я уверен, что он просто запутался, не стоило вот так вот обрывать все связи. — Хочешь сказать, я поступил неправильно? Пап, они меня предали! А потом ещё обвинили в том, что сами себе придумали. Я должен был закрыть на это глаза? И вообще, сейчас там главным снова стал Дерек, и у меня нет абсолютно никакого желания с ним общаться, — хмыкнул подросток. — А разве у вас не Скотт — Альфа? — не понял Ноа Стилински. — Ну, вообще он, да, но Скотт во всем слушается Дерека, поэтому, — Стайлз передергивает плечами. — Понятно, — вздохнул шериф. — Так, значит, вы больше не дружите? — Ага, — кивает парень, потирая переносицу. — Стайлз, Скотт, конечно, натворил глупостей, но ведь он… — О-о-о, — устало стонет младший представитель семейства Стилински, — пап, хватит. Не надо. Я знаю, что ты хочешь сказать — что Скотт натворил глупостей, но ведь старался сделать все правильно, что мы оба погорячились, нам нужно просто остыть, а потом мы снова будем лучшими друзьями! — Стайлз, — шериф явно хочет сказать что-то убедительное, но подросток не даёт ему продолжить. — Проблема в том, что я не хочу этого! Потому, черт возьми, это больно! Они считают, что их поступки — правильные, не задумываясь обо мне и моих чувствах. Им плевать на меня. Им нужны только мои качества, типа сообразительности. По твоему, это нормально? — сорвался в конце концов Стайлз, вставая из-за стола. — Я уверен, что они все поймут. Дай им второй шанс, — качает головой шериф, недоумевая, как мог пропустить столько важных событий в жизни собственного сына. — Тебе ли не знать, пап, что даже второй шанс нужно заслужить. А пока они не сделали ничего для этого. Я не хочу с ними общаться. Не хочу в конце концов разочароваться в них ещё больше, чем сейчас, — отвечает парень, взмахнув руками. — Ладно, я тебя понял, — поднял руки мужчина, а потом встал и обнял подростка. — Всё образумится. Ты у меня умный парень, что нибудь придумаешь. — Знаю. Люблю тебя, пап, — вздохнул Стайлз, утыкаясь носом в плечо отца и обнимая его в ответ. — И я тебя, ребёнок, — улыбается шериф. Они стоят так пару минут, а потом старший Стилински, разрывая тишину, подаёт голос, — как насчёт стейка на ужин?.. — Пап! *** — Это сложнее, чем я думал, — стонет Лиам, падая на землю. — Или так, или мне самому придётся в полнолуние приковать тебя цепями к какому нибудь дереву, — хмыкает Стайлз, — хотя вобщем-то, есть ещё один вариант, но тебе он не понравится. — Что ещё за вариант? — интересуется подросток. — Ты же слышал про то, как пепел рябины — отличная защита от сверхъестественных существ? Например если окружить дом кругом из рябины, то ни один оборотень не сможет войти. Или выйти, — Стилински с намёком уставился на друга. — И? — Я это к тому, что если обротень попал в ловушку из рябинового круга, то выбраться из него он не сможет. Пока кто нибудь этот круг не разорвёт. Сам он сделать это не сможет, как бы силен не был. — То есть, ты хочешь?.. — дошло до Лиама. — Ага, — хмыкнул Стайлз, и цокнул языком, — но это вариант все же оставим на крайний случай. — Да, я тоже так думаю, — скривился Данбар, заставив старшеклассника хихикнуть. — Продолжим? — спросил он спустя пару минут. — А обязательно делать так? Нет какого нибудь другого способа?.. — Лиам поднялся на ноги и отряхнул грязь с брюк. — Этот, как по мне, эффективный. Твое обращение пока что напрямую зависит от твоих эмоций, в частности от  злости. А так как, сам понимаешь, тут у тебя проблемы, то и делать упор нужно на это. Ты должен сдерживать обращение, когда злишься. Не хотелось бы, чтобы ты срывался и превращался в чудика со светящимися глазами, каждый раз, когда тебе незаслуженно ставят плохую оценку или типа того. — А какой метод обучения у Дерека? Как он учил своих бет? — стало интересно парню. — Ты про Эрику, Бойда и Айзека? Ну, они впринципе неплохо себя контролировали в обычное время, а в полнолуние Дерек запирал их, — поджал губы Стайлз. — Просто запирал? — удивился Лиам, приподнимая брови. — А, эм, — замялся Стилински, — не совсем, он… Короче, это неважно! У нас с тобой другая ситуация, поэтому мы попробуем что-то… более нормальное. — У Скотта было так же? — Поначалу он тоже плохо себя контролировал, но там дело было немного в другом. Он был по уши влюблен в Эллисон, и эта любовь заставляла его терять голову. Однако вскоре оказалось, что она была его Якорем, — рассказал Стайлз, отходя в сторону. — Понятно, — задумался Лиам. — В общем, пока ты в кого нибудь не влюбился и адекватен в этой области, нам с тобой будет легче работать. Не уверен, что справился бы, будь это иначе. — То есть, мне запрещено влюбляться? — нахмурился Данбар. — Нет, конечно. Просто… по крайней мере, сейчас это нежелательно. Ты же не хочешь нечаянно потерять контроль над собой и навредить ей? Любовь вызывает такой же эффект, как и злость, — отвечает Стайлз. — А что значит этот Якорь? — Нууу… Объясню на примере тех же Скотта и Эллисон. Как я уже говорил, она была его якорем. То есть придавала ему силы, не давала терять контроль. Когда у него срывало башню он думал о ней, и тем самым начинал брать себя в руки. Он цеплялся за неё, она делала его человеком. Таким вот «Якорем» может быть что, или кто угодно. Родители, друзья, какие-то важные для тебя вещи или что-то вроде того. Понимаешь? — То есть у меня тоже может появиться Якорь? — Возможно, — пожал плечами Стилински. — Со временем ты найдёшь его для себя. — Круто. — Ага. Ну, ладно, готов? — подкинул сын шерифа клюшку с мячом на ладони, — продолжаем! *** — А как учился Дерек? — уже после окончания тренировки спросил Лиам, когда они со Стайлзом возвращались к джипу на парковке. Стилински еле заметно хмыкнул и сел за руль. — Его учил Питер, — признался парень, выруливая на дорогу. —  В общем, когда Дерек был младше, его мать, Талия Хейл, пыталась его научить. С помощью трискелиона. Это такой символ в виде трёх спиралей, выходящих из одной точки. Каждая спираль означает статус оборотня. Альфа, Бета, Омега. Якобы, повторяя эти слова в полнолуние, молодой волк успокаивается. Расположение спиралей, по словам Дерека, символизирует, что оборотень может в любой момент стать кем-то другим. Альфа может стать Бетой, Бета может стать Омегой, а Омега — Альфой. Вот как Скотт из Беты стал Истинным Альфой. Семья Хейлов использовала трискелион для того, чтобы обучать молодых бет самоконтролю. Они говорили, что он обладает магическими свойствами, хотя это было самовнушение. — И это действительно помогало? — поворачивается к нему Данбар. — Может быть и да, но не в случае с Дереком. К сожалению, поскольку он знал, что в этом нет ничего волшебного, это мало помогло ему, что заставило Питера научить его использовать гнев, ярость и ненависть в качестве якоря для его человечности, метод, который в конечном итоге сработал, хотя это был не самый здоровый механизм преодоления, я считаю. Это привело к тому, что Дерек вообще стал злым человеком, которому в результате было трудно общаться с другими. Это уже после знакомства нам удалось немного его растормошить. Хотя у меня с ним до сих пор напряженные отношения. Как то так. — Ого, — удивляется Лиам, понимая, как много он ещё не знает обо всем, что творится вокруг него. — Да. Что ещё… Хейлы использовали мантру «Альфа, Бета, Омега». Однако есть ещё одна — «Три вещи нельзя скрыть — Солнце, Луну, Истину». Эту мантру используют оборотни в стае Сатоми, — рассказал Стайлз и, наткнувшись на непонимающий взгляд напротив, пояснил, — Сатоми — это старейшая  из живущих в мире Альфа-оборотень. Она когда-то дружила с Талией Хейл. — Откуда ты все это знаешь? — уточняет Данбар, заинтересованно глядя на сына шерифа. — Я много чего знаю, — хмыкнул Стайлз, и обратил все свое внимание на дорогу. Лиам ещё пару минут посмотрел на него, ожидая подробностей, и, не дождавшись их, пожал плечами и повернулся к окну. *** Когда на следующий день Стайлз после школы врывается в комнату оборотня и суёт ему что-то в руки, Лиам смотрит на него с непониманием. Переводит взгляд на лежащий на ладони холодный, тяжелый круглый предмет с закрученными линиями. — Это чт… Погоди, это что, и есть тот самый, как его, трискелион? — вскидывает мальчишка голову, когда до него доходит. — Ага, — с довольной улыбкой кивает Стилински, садясь на стол и болтая ногами. — Подожди, если им пользовались Хейлы, разве он не должен быть у них?.. Откуда он у тебя?. — У меня свои секреты, — расплывчато отвечает сын шерифа, скорчив рожицу. — Вау, — хмыкает Лиам и опускает взгляд на предмет с якобы магическими свойствами. Проводит пальцами по спиралям, ощущая, какой он холодный. — В общем, я подумал, что все-таки можно попробовать все методы. Мало ли тебе поможет? — И когда попробуем? — нетерпеливо спрашивает Лиам, чувствуя в груди тепло и благодарность от заботы друга. Стайлз мало того, что возиться с ним, все объясняет, так ещё и влезает во всякие авантюры, чтобы помочь ему. Понятное дело, что трискелион Стайлз не на дороге нашёл. Вероятно, он получил его от кого-то из Хейлов. Вот только мирным ли путем? В общем, Лиам понял, что Стилински явно не сидел без дела, и позаботился обо всем. — Явно не сегодня. Как нибудь на тренировке. Я так, заскочил на пару минут, — улыбнулся Стайлз, болтая ногами. Он подтягивается, а потом переводит взгляд на разложенные на столе тетради. — Чего делаешь? — Домашнее задание по экономике, — признается Лиам, вздохнув, — тренер опять задал кучу всего. — И как успехи? — Стайлз перегибается через стол и суёт нос в тетрадь. — Пока никак, — отвечает Данбар, — я, конечно, не отличник, но соображаю неплохо, но здесь… Понятия не имею, с какой стороны к этому приступать. Условия такие странные, словно он сам эти задачи придумывает. — А он и придумывает, — вдруг хохотнул сын шерифа. — Стал бы этот мужчина давать что нибудь простое? Неа. Он это специально, а потом ещё прикалывается и орёт, когда никто разобраться не может. Ну, почти никто. Вот Лидия может. И ещё пару человек. — А у тебя с этим как? — Сначала я тоже не понимал, однако потом нашёл некий способ решать такой вот бред за пару минут. К тому же тут ещё нужно понимать логику тренера, а это дано не каждому, — пожимает плечами Стайлз. — Я могу помочь тебе, если хочешь. — Давай, — соглашается Лиам, благодарно улыбнувшись. — В общем, смотри, — Стилински тычет пальцем в тетрадь, вставая рядом, — в задаче… Оборотень заканчивает с домашкой через пятнадцать минут. После объяснения друга сразу все стало понятно и разборчиво, и Лиам остальное решил за несколько минут. Стайлз пробежал взглядом по строчкам, проверяя, и удовлетворенно кивнул. — Ну, вот и все, — Стилински снова потянулся и прошелся по комнате. — Спасибо, — кивает Лиам, крутанувшись на стуле, — кофе будешь? — Кофе? Ну, да, знаешь, не отказался бы, — Стайлз потирает руками лицо, чувствуя себя немного уставшим. Ребята спускаются вниз, и тут же натыкаются на родителей подростка. Знакомство происходит немного неловко, но Стайлз по своей природе парень весёлый и приветливый, и спустя пару минут располагает взрослых к себе. В результате простое чаепитие выливается в допрос, что да как. Его приглашают на кухню, где Стайлз еле сумел отказаться от ужина и остановился только на кофе. Родители Лиама интересуются всякими мелкими деталями жизни сына шерифа, пока сам Данбар сидит рядом и извиняющеся улыбается. Однако вскоре Стайлзу все-таки нужно возвращаться домой, и Лиам вызывается его проводить. — Извини, — смущено произносит он. — Да ладно. У тебя прикольные родители, — улыбнулся Стилински. — Знаю, — хмыкнул в ответ оборотень. — Ну, что, до завтра? — Ага. Пока, — Стайлз помахал рукой и, выйдя за дверь, прошёл к своему джипу, решая сразу же, как приедет, лечь спать. День был длинным и тяжелым. А завтра ещё первая тренировка с Питером. Парень почему то уверен, что силы ему понадобятся.