Хорошие пуффендуйки со слизеринцами не общаются

      По-настоящему утро для Лейсан началось ни в гостиной, когда Луиза гневно ругалась с кем-то за закрытой дверью, да так, что слышно было всему замку, ни около ванной, в которой какая-то первокурсница разбила стеклянную баночку с восстанавливающим зельем для волос, порезалась, расплакалась, и Лейсан — как старосте — пришлось вызывать домовика, чтобы тот прибрал осколки в то время, как ей нужно было залечить глубокую рану на маленьком пальчике. Утро для нее не началось даже после того, как Джанет чуть не прожгла взглядом Риддла, с которым они встретились на входе в Большой зал и сказала ему что-то колкое, ни после его странной мерцающей улыбки в ответ, будто криво приклеенной. Через секунду потоком людей унесло прочь, и сонный мозг Лейсан вздрогнул, когда Гермиона нечаянно толкнула ее плечом, стараясь побыстрее усесться за стол.       Мозг вздрогнул, но не проснулся и тогда. Утро для него все еще не началось, хотя томная дымка спокойствия поддернулась.       Окончательно ее сорвал громкий ор Долохова с другого конца залы.       — Отвратительно! — плюхнувшаяся рядом Луиза, итак испытавшая на себе удивление нескольких десятков глаз, фыркнула и приподняла голову от еды. Мгновенно решив, что Антонин не составляет для нее такой важности, она вновь вернулась к вафлям. Парочка учеников вокруг последовали ее примеру. Остальные же — то ли такие же сонные мухи, как Лейсан, то ли просто заинтересованные, продолжили смотреть, как высоченный темнобровый Долохов семимильными шагами приближается к столу Пуффендуя с пустой тарелкой в руках. — Отвратительно, что ты не сделала этого раньше! — остановившись рядом с Луизой, даже не уделившей ему и капли внимания, подмигнув нескольким ученицам, сидевшим со стороны Джанет, закатившей глаза, он одним движением подвинул прочь их сумки в сторону и уселся.       Прекрасно. Мало того, что Малфой ограбил их декана на расписание, так теперь еще и Долохов наворует еды и ехидненько сбежит.       Скучающий взгляд Лейсан столкнулся с точно таким же ничего не выражающим Гермионы напротив, после чего они одновременно уткнулись в тарелки.       — И тебе доброе утро, — сквозь стиснутые зубы буркнула Луиза. Ее лица не было видно из-за спускающихся вокруг прядей… теперь уже красных волос. Вот тот косметический эксперимент, ради которого они с Гермионой выпрашивали освобождение, а сама Луиза в очаровательной манере лестью, шантажом и Мерлин знает чем еще расписку от старост и разрешение от профессора Слизнорта. Вот тот косметический эксперимент, бередивший ее мозг и скрывавшийся под яркой глянцевой обложкой журнала, лежавшего на тумбочке рядом с ее кроватью.       Вдруг она подняла голову, словно завидевшая пляшущий лучик кошка, обнажила яркую улыбку и повернулась к Долохову, уже бесцеремонно схватившему прядь ее волос, понюхавшему, а теперь досконально изучающему.       — Мне идет? — промурлыкала она. Не следуя ласковому тону голоса дала Антонину по рукам. Лейсан не сдержала смешка.       — Тебе идет думать и моя фамилия, но это тоже вполне себе ничего, — с посерьезневшим лицом произнес он. Луиза стукнула его ногой под столом по щиколотке и резко навалилась всем телом, сдвинув в сторону, после чего ближе подсела к Лейсан и запихнула большой кусок вафли в рот. Капелька шоколада бухнулась на тарелку. Не смутившийся происходящим Долохов потянулся к черпаку, приподнялся и принялся за выбор каши, бутербродов, омлета и пары сосисок на завтрак.       Лейсан бросила взгляд на профессорский стол. То ли ей показалось, то ли что, но у их декана — профессора Аланы Розмари, строгой седовласой старушки маленького роста, но огромной души — дергался глаз.       — С каких пор ты собралась за него замуж? — приподняв брови и бросив на Долохова странный, словно чужой взгляд, показательно скучающим тоном спросила Джанет, никогда раньше не смотревшая на него с такой смесью пренебрежения и удивления. Она скользнула болотными глазами по его лицу, запуталась на мгновение в черных кольцах кудрей и вновь вперилась в его зрачки, теперь уже со старой язвительной насмешкой, давно привычной окружающим.       — Не пойду я замуж, тем более за него, — громко сглотнув, произнесла на последнем издыхании Луиза и закашлялась. Притянула бледную, даже белую руку к алеющим губам и спрятала голову за соскользнувшими с плеч волосами. Лейсан клацнула зубами, залюбовавшись на секунду, как непоседливый солнечный луч окрасил ее пряди в залитую кипятком пылающую медь. — Я вообще ни за кого замуж не пойду!       — Будешь самодостаточной дамой-одиночкой? — с явно слышимым в голосе сомнением уточнила Джанет.       Долохов хотел было встрять, но вновь получил мощный удар по голени, ойкнул и заткнулся. Довольная найденным методом воспитания, откашлявшаяся, раскрасневшаяся Луиза криво усмехнулась, собрала руками волосы в хвост и завела его за спину, после чего распустила.       — А почему бы нет. Открою приют, потрачу кучу денег на благотворительность, выведу новую породу кошек и по ночам субботы буду голая в одной шляпке летать под Луной на метле.       — Звучит как превосходная идея.       — Поддерживаю! — хлопнув ложкой о край тарелки и звоном привлекая к себе всеобщее внимание, громко воскликнул, нет, даже проорал, Долохов. Лейсан вздрогнула, бросила на него испепеляющий взгляд и качнула головой. Мозг старательно полз к спящему состоянию, но его постоянно отдергивали назад и били ногами.       — Тебя не спрашивают! — одновременно сквозь стиснутые зубы проговорили Луиза и Джанет. Убитый двойным потоком яда разочарованный в жизни и своих фантазиях Долохов состроил им рожицу и засунул половину сосиски в рот, принявшись оперативно работать челюстями.       — И почему они такие злобные? — замерцав изумрудными глазенками и отклонившись назад, спросил он тихо у Лейсан. В ответ она предпочла проигнорировать выражение хитрой мордашки и отвернуться. Она встретилась глазами с Гермионой, явно пытавшейся слиться с интерьером и не привлекать к себе внимание. — Красавица, что же ты молчишь? — проследив за мглой Лейсан, протянувшей мягкие объятия к новоявленной Поллок и проглотив пищу, вернулся в прежнее положение Долохов.       Попытка скрыться в лавке не удалась, и Гермиона со вздохом посмотрела на него. Поверх его головы. Снова на него с таким кислым выражением лица, что, будь Антонин нормальным человеком, то пошел бы и выкинулся из окна, но он нормальным не был, поэтому лишь продолжал нагло улыбаться.       — Не лезь к ней, — шикнула на него Луиза и уже прицелилась снова пнуть в район голени, как он резко наклонился, поймал ее ногу в полете и поднял, заставив не удержавшую равновесия волшебницу неуклюже навалиться спиной на Лейсан и на автомате вздернуть в воздух вторую, чтобы уже ей дать Долохову по ладони и выбраться из его явно некрепкой, шуточной хватки. — Ты что творишь?! — взвизгнула она, забарахтавшись.       Джанет прыснула в кулак и немного сползла на лавке. В следующую секунду Антонин ойкнул и, как Лейсан показалось на несколько мгновений, краска бросилась ему в уши, но тут же сошла.       Взятые в плен ноги Луизы отпустили, Джанет вернулась в прежнее положение с каменным выражением лица, Гермиона с печальным вздохом скорбящей отставила тарелку с едой в сторону и поднялась. Мозг Лейсан забился в угол черепа и горькими слезами плакал о потерянном утре.       — Куда ты? — впервые заговорив за долгое время, она приподняла голову. Гермиона вновь посмотрела поверх голов их ряда, и Лейсан обернулась, заметив, что буквально в паре шагов был безбашенный Малфой, а за ним с таким же кислым выражением лица, как и у Гермионы, следовал Риддл. Утро было окончательно испорчено.       Кажется, настало время чая, потому что в горле у нее пересохло в тот же момент. Да так, что и звук издать казалось невозможным.       Поспешно отвернувшись и схватившись за кружку, она осушила ее быстрыми глотками как раз к тому моменту, как шаги за спиной остановились. Обернувшийся и заулыбавшийся Долохов подскочил, что-то весело заговорил — из-за бьющегося болезненно в груди сердца Лейсан не разобрала. Затем прозвучал голос Джанет, ответил Риддла, Гермиона побледнела, позеленела и вновь побледнела, подхватила сумку, Луиза перебила Антонина на полуслове, чужая теплая ладонь опустилась на плечо…       Лейсан уронила кружку на стол и вывернулась из-под горячей ладони Малфоя, после чего снова обернулась и немного приподняла брови. Неведомо для нее мгла глаз облизнула его жадно, и что-то внутри перещелкнуло.       — …мы обсудим это на собрании, Джанет, разговор не для завтрака, — донесся до вернувшегося слуха Лейсан голос Тома, и она ухватилась за его бархатный тон, стараясь сконцентрироваться на реальности. — Но я рад, что ты с таким рвением следишь за соблюдением правил, что перечишь мне. Полезно иметь вокруг не только тех, кто соглашается, — бросив быстрый взгляд на Гермиону на последних словах и вернув его Джанет, слабо улыбнулся он. Кислое выражение лица исчезло так, будто его и не было.       — Какие вы скучные! — запрокинув голову и спряча ладонь в черных кудрях, лениво вороша их, провозгласил Долохов.       — Ну конечно, куда нам до тебя, — слабо рассмеялся Малфой и вновь посмотрел на Лейсан. В животе все перевернулось, но она постаралась встретить его взгляд с максимальной холодностью. — Мисс Родас, я провожу вас до кабинета?       — Благодарю, но нет, мистер Малфой, — приняв его игру, коротко бросила она.       — Мы проводим ее, мистер Малфой, а вы проводите своих несносных друзей, — вклинилась Джанет и тоже поднялась. Это простое действие заставило все так же стоявшую и не знавшую куда податься Гермиону почувствовать себя в своей тарелке.       — Мы несносные? — тут же обернувшись и вопросительно изогнув бровь, уточнил Долохов.       — Они — да, а ты просто беда на голову каждого, кто встречает тебя, — добавив в голос максимально яду, отозвалась Джанет. Яд ядом, насмешки насмешкой, но в голове Лейсан вдруг мелькнула глупая мысль, что они так флиртуют.       Она вздрогнула, словно ее холодной водой окатили, и посмеялась над собственными размышлениями. Видно, игры Малфоя довели ее до дурки, пора паковать вещи в Святое Мунго и отчаливать из этой дурацкой школы, потому что, раз ей такое в голову приходит, даже тест на состояние адекватности не нужен. Она сразу и без всяких вопросов могла сказать, что с такими предположениями ей срочно нужны были врач, доза успокоительного и долгожданный покой.       — Ругаетесь, будто парочка пожилых супругов, — буркнула Луиза и тоже поднялась, после чего незаинтересованно оглядела влюбленного Малфоя, строгого Риддла и улыбающегося Долохова, явно готовившегося ответить что-то в своем репертуаре. — Ужас просто, — поспешно перебив его, закончила она и вылезла из-за стола, после чего, бросив быстрый взгляд за их спины, хихикнула и шустро вклинилась в группку четверокурсников. — У меня музыка, так что пока-пока!       Она послала воздушный поцелуй, Риддл закатил глаза, а Лейсан почувствовала, как слабая улыбка появляется на губах.       — Классные волосы! — сложив ладони рупором вокруг рта, крикнул Малфой, и они с Долоховым расхохотались.       Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Буквально в тот момент, как Луиза после поцелуя состроила странную грустную рожицу и отвернулась с видом, словно ей только что нанесли жуткое оскорбление, разбили сердце и растоптали честь, драматичными шагами направившись к выходу, столпившиеся вокруг стола Пуффендуя Абраксас и Антонин получили тычки тростью в бока, и причина веселья и маленького спектакля Луизы тут же вскрылась, заставив сдерживаться от хохота теперь уже Джанет и Лейсан. Гермиона, болезненно-бледная, словно смерть свою увидела, ничего не выражающими оленьими глазами смотрела на декана и глупо хлопала ресницами.       — Несносные джентльмены! — наступив тростью на ноги Тому, громким скрежещущим голосом просипела Розмари. — Чем вы тут занимаетесь так громко? Думали, я не увижу, как вы ставите в неудобное положение моих учениц? Моих девочек? Минус пять балов с каждого! И что вы смотрите на меня так, мистер Риддл? Молчите! От вас-то я такого дурного поведения совершенно не ожидала!       Последний раз направив трость на троих слизеринцев, одновременно отпрянувших от нее, профессор прищурила глаза, и все ее морщинистое лицо приняло настолько угрожающее выражение, что тем надо было срочно ретироваться, но, как Лейсан уже поняла, нормальными их назвать было сложно, поэтому они продолжали стоять на месте, не понимая, смеяться или плакать нужно в такой ситуации.       — Профессор Розмари, — стараясь придать голосу максимально уважительных интонаций, начал обычную убаюкивающую колыбельную Риддл. — Произошло недоразумение, вы не так поняли. Мы немного увлеклись с шутками, но на честь ваших подопечных никто не покушался, — чувствуя нервные комки от того, что они привлекли внимание всего Большого зала из-за выходок Долохова, лыбившегося так, будто не ему только что хорошенько зарядили тростью, Том старался примериться со злобной профессоршей, незаслуженно лишившей их целых пятнадцати кровно заработанных балов! Он уже чувствовал, как изумруды пересыпаются, и что-то внутри противно скреблось о внутренности сдерживаемым раздражением.       Ему было больно и плохо, но никто не понимал. От этого было еще хуже, и Риддл, как обычно, предпочитал скапливать в себе эмоции для того, чтобы отомстить потом каждому по одиночке за каждый изумруд. Лейсан не удивится, если с сегодняшнего дня, начиная с Луизы, всех их будут находить в разных частях замка прирезанных и с запиской «за лучших друзей и худших врагов, с любовью, я.».       — Ну конечно, всегда я, старая дура, все не так понимаю, а потом они плачут у меня на плече. Ну уж нет! Поллок вон сбежала, довели до слез бедную девочку. Или вы думаете, меня глаза обманывают? Вы, мистер Долохов, — с каждым словом наращивая и наращивая интонации, продолжала она. Риддл бросил взгляд на улыбающуюся Джанет, молчащую Лейсан и… и на Гермиону. Он не пытался выразить этим взглядом никаких эмоций, но она в этот момент повернула голову, посмотрела на него в ответ, и проснувшееся чудище внутри бешено забилось о ребра.       Он с трудом сделал новый вздох и отвернулся. Лейсан, глянувшая на него, подозрительно прищурилась.       — Все хорошо, профессор, Луиза убежала на занятие. Мы не ссорились, просто увлеклись болтовней и глупостями, — дрогнув губами, тихим голосом вклинилась в готовую начаться воспитательную речь профессора Розмари Гермиона. Она нервным жестом оправила юбку.       — Простите, что заставили вас нервничать, но все правда хорошо, — дернув плечами и подняв голову, тут же подтвердила Джанет и очаровательно улыбнулась. — Спасибо за ваше заступничество. Вы охраняете нас, как дракон. С вами и в жизнь не страшно идти, всегда знаешь, что можно вернуться и найти помощь. Мы очень это ценим.       Профессор Розмари сжала плотно тонкие губы, испытывающе глянула на подопечных и кивнула. Величественно осмотрела весь стол Пуффендуя, явно с блеском и доблестью исполняя роль кровожадного дракона, готового рвать за своих цыпляток, стукнула тростью о пол и молча пошла мимо.       — Ведите себя пристойно в обществе, — шепнула только, минуя наказанных и повинных в наказании, после чего с гордо поднятой головой направилась в сторону дверей. Только и виднелся что между мантиями и платьями учеников ее фиолетовый пиджак.       — Страшная женщина, — со странной для Риддла улыбкой (придурошного) уважения произнес Малфой, потирая ушибленное место.       — Отвратительная, — сквозь стиснутые зубы бросил Том, после чего вновь посмотрел на Гермиону, но она больше не уделила ему внимания. Сердце кольнула уязвленная гордость. Она одним предложением смогла остановить словно сорвавшуюся с цепи Розмари и привлечь к заступничеству о них получавшую удовольствие от происходящего Джанет, а он со своими шармом, очаровательностью и репутацией выглядел для нее посмешищем!       — Не будь так категоричен, — отозвалась Яксли, вылезшая из-за стола и тряхнувшая золотистыми волосами. Они красиво переливались под лучами Солнца и спящими змеями спускались по ее спине. Манящая нимфа, королевна без короны, принцесса без королевства. Чистокровная волшебница на факультете… всех кого не попадя. — Она просто чудо.       — Это чудо лишило нас пятнадцати балов! — вклинился Долохов и протянул руку поднимающейся Лейсан, в которую она с благодарной улыбкой вложила тонкую длинную ладонь. Малфой, то ли не осмелившийся на этот жест, то ли решивший не смущать ее, фыркнул и отвернулся.       — Заслуженно вообще-то, — воткнув нож в самую спину, отозвалась Лейсан и мерцающая мгла ее глаз вновь непроизвольно устремилась к Абраксасу, окунув его в теплоту и лишив воздуха в одно мгновение. — Вон Луиза как сбежала, — повторив слова декана, тихо засмеялась она.       — Довел ты ее, Антонин, — пав от одной улыбки, Малфой перешел на сторону врага.       — Тебе бы теперь извиняться и извиняться, — с другого конца стола, улыбаясь, произнесла Джанет. — А то она расстроится и придушит ночью.       — Я ей даже пароль дам, если хорошо попросит, — протянув Лейсан локоть и так глядя на нее, что ни в кого вроде бы не влюбленного Долохова затошнило от переизбытка нежности в его глазах, добил своим предательством Абраксас.       — Ой, идите вы! — растолкав их и благородно (но не подозревая об этом) лишив Лейсан выбора и Малфоя вновь разбитого сердца, пошел он вперед. Вопреки своей якобы обиде он улыбался, светился, буквально заражал хорошим настроением всех вокруг, ловя на себе кучу увлеченных и смеющихся взглядов.       Это был Долохов. К нему такому все привыкли. Даже закативший глаза Риддл, пошедший вместе с Абраксасом, Джанет и Лейсан в сторону кабинета, где устраивалось собрание старост. Даже бледная, словно больная, Гермиона, повернувшая совсем в противоположную сторону.

***

      У Джанет было не так уж много претензий к происходящему помимо того, что Долохов, ни в каком месте не бывший старостой, а, наоборот, занесенный в специальные списки подозрительных учеников, увивался за ними до самого кабинета. Если бы Том холодным взглядом не остановил поток его болтовни, поддерживаемой Малфоем, идущим рядом с ним и чуть позади них с Лейсан, он бы наверняка и внутрь зашел, и все одеяло с Риддла на себя перетянул. Но как же, конкуренты, бедное сердечко Тома такое совершенно не пережило бы!       Антонин понял. Остановился, бросил странный взгляд на нее, после чего на порозовевшую Лейсан, опустившую голову и скрывшую часть залившего щеки румянца рыжими волосами, усмехнулся и положил руку на плечо Абраксасу.       — Вот так всегда, весь путь вместе пройдем, а потом гоните, словно чужого, — со вздохом произнес он и тряхнул головой, позволив черным кольцам волос заблестеть в свете солнечных лучей, заскользивших полосами по его голове. Джанет, приподняв подбородок, всего на секунду залюбовалась этим зрелищем.       Этого хватило для того, чтобы шалящее сердце ухнуло. Нет, ей определенно срочно нужно выпить успокоительного, иначе жизнь доведет ее до Святого Мунго и, похоже, весьма скоро.       — Долохов, вон, — скопировав его улыбку, сдержанно произнес Том. Малфой заржал как самая последняя собака, лицо Антонина вытянулось, он передразнил гримасу Риддла, но сделал шаг назад. Изумрудные глаза метнулись на Лейсан и Джанет, вновь на Лейсан, и он растянул губы в кошачьей ухмылке.       Не хватало усов, измазанных в сметане.       А Джанет — могилы.       — Прекрасная дама, — заведя руку за спину, склонившись и подхватив ладонь Лейсан, он легко прикоснулся к ней поцелуем, прервав смех Абраксаса и заставив Джанет хихикнуть. Том за спиной громко выдохнул, зашелестела рубашка, и она поняла, что он отвернулся, чтобы скрыть веселье.       Антонин сделал шаг назад от улыбнувшейся ему Лейсан и перешел к Джанет. Протянул руку и к ней, Солнце рассыпалось миллиардом хитрых искорок на его радужках, и он выжидающе посмотрел на нее. Джанет чувствовала, как они купаются в ярких лучах, сползающих на них сквозь стекла, и как все вдруг посмотрели на них двоих, словно двух главных героев какого-то спектакля.       Хотелось бы сказать, что ей было приятно находиться в привычном центре внимания. От нее словно лился золотистый свет, округлой аурой расходящийся вокруг, привлекающий людей и удерживающий. Яркая вспышка эмоций, удар адреналина в крови, переслащенная конфета на языке, дым сигарет, разодравший горло. Все это она и Антонин в эту секунду, все это мешается в ней, и становится вдруг жарко под его взглядом…       Все это, мелькнувшее в голове, все это сущие глупости!       — Жаль, что вы не будете нашим рыцарем, — щелкнув языком, словно пожурив Антонина, она силой заставила себя вернуться в реальность из состояния, в которое впала непонятным ей образом, и протянула руку. Долохов оставил на ней точно такой же поцелуй, как и на бледной коже Лейсан, после чего шутливым жестом надел на голову невидимую шляпу и прощально кивнул Тому и не улыбающемуся Абраксасу, всем своим видом желавшему показать недовольство влюбленного ревнивца. Зря — глаза-то смеялись, задорно так, что даже Джанет, не концентрировавшаяся на нем, увидела.       Долохов сделал несколько шагов назад и скрылся.       — Пойду доведу Луизу до обморока, — крикнул он им, завернув за угол, пока его быстрые шаги отлетали от стен и возвращались к замершим старостам притихшим эхом.       — Даже не думай! — отозвалась развеселившаяся и проснувшаяся Лейсан, прикусив пухлую губу и стараясь этим жестом скрыть улыбку. — У нее сердце слабое.       — Мое тоже слабым было, а вы его разбили. Вот и пожинайте плоды! — донеслось издалека. Джанет закатила глаза и сложила руки на груди, повернувшись к Тому. Он пожал плечами, мол не мое, ответственности не несу, после чего открыл дверь и пропустил их с Лейсан внутрь. Та тут же ухватилась за Джанет, как за спасительную соломинку, вцепилась ногтями и не отпускала до того момента, как они не сели вместе за одну парту, не оставив Малфою возможности действовать ей на нервы, устроившись рядом.       Он промахом не был, поэтому уселся впереди, расслабленно откинувшись на спинку стула, придвинутого к их парте. Его красивые платиновые волосы, настолько светлые, что Джанет слабо верилось в то, что это был натуральный оттенок, красиво переливались. Вместо лица Тома она предпочла уставиться ему в затылок. Все было лучше, чем самовлюбленная мордашка Риддла, от которой ее уже тошнило.       В начале собрания он, как обычно, начал подводить итоги недели по пойманным нарушителям, сетовать на то, что они все еще были, а значит, старосты плохо старались, потому что нужно было давно избавиться от их существования как вида, а раз кто-то еще шастал, обязанности плохо выполнялись. Он стоял перед партами, убрав красивые белоснежные ладони в карманы так, что лишь часть кожи выглядывала между черными рукавами и брюками. Словно на него не смотрело восемь человек, готовых в любой момент то ли перечить, то ли соглашаться, начать спорить с его высказываниями и доказывать свою невиновность, идеальность и прочую ерунду, он ничего не выражающим взглядом черных мерцающих глаз бродил по их головам.       Джанет поднимала взгляд несколько раз, удачно избегая прямого контакта взорами, и каждый раз уверялась во мнении, что шевелюра Абраксаса эмоций выражала намного больше, чем почти каменное, хоть и до безумия красивое, лицо Риддла. Очаровательный поганец, принявший на себя роль холодного воспитателя и увлеченно старавшийся придерживаться ее.       — …что до Пуффендуя, вчера Розье поймал двух ваших нарушительниц, сестер Поллок, с пропусками от мисс Родас и мисс Яксли.       — У них было разрешение на более позднее возвращение от профессора Слизнорта, — произнесла тихо Лейсан в зазвеневшей тишине после прозвучавших с осуждением слов Риддла. Заинтересовавшийся происходящим Малфой обернулся к ним, глянув без улыбки, и точка, в которую Джанет пялилась последние минут десять, сместилась на его кожу. Это было не так уж интересно, поэтому она подняла взгляд на Риддла, постаравшись придать ему максимально пугающее выражение.       Том встретился с ее болотными омутами, слабо усмехнулся, дернув уголком губ, после чего приподнял брови и сложил руки на груди, вытащив белоснежные костлявые ладони и обнажив их чужим взорам.       — Мы уже обсуждали вопрос с задержками, — дрогнув желваками, этим самым выражая свое негативное отношение к подобным фокусам, мягким тоном заговорил он. — И я просил ставить меня в известность о таких случаях.       — Прости, мы не успели, — ощетинившись, словно ежик, как всегда делала в напряженных ситуациях, коротко бросила Лейсан. Малфой продолжал в упор смотреть на нее, что явно заставляло ее нервничать намного сильнее, чем «допрос» Тома. Джанет чувствовала, что ситуация готовилась перерасти в спор.       Нет, она, конечно, была не против поругаться, но… не из-за этого.       — Да, Том, поспокойнее. Луизе взбрело в голову готовить зелье незадолго до отбоя. Лейсан отправила ее с Гермионой к профессору Слизнорту, надеясь, что он перенесет это на завтра, но он очень любит Луизу, как ты знаешь, да еще так совпало, что у него было хорошее настроение, поэтому он разрешил им пользоваться лабораторией, посчитав рецепт неопасным. Ты знаешь, он никогда бы не позволил им готовить что-то вредное, — предупредила она возможную претензию Тома и сделала небольшой вздох. Завела руки за голову и запустила пальцы в волосы, уверенная, что Риддл еле сдерживался от закатывания глаз. Ну а что? Ему, значит, выпендриваться можно, а ей нельзя? — Когда они вернулись, мы тоже подписали разрешение. Как ты понимаешь, было поздно, и мы просто не успели сообщить тебе об этом.       Он качнул головой и бросил на Джанет взгляд, обещающий, что в следующий раз за такое отвечать будет она. Своей головой. Подобное было тупо для позиционирующего себя взрослым Риддла, поэтому она не удержалась и быстро показала язык.       Кажется, у него дернулся глаз. Малфой, внимательно наблюдавший за происходящей сценой, улыбнулся и поспешно отвернулся вернув приглянувшуюся взору блондинистую шевелюру.       Том бросил еще один взгляд, обещающий не жить. Джанет со скучающим видом соскользнула немного по стулу и точно так же, как он, сложила руки на груди.       — Постарайтесь больше не создавать таких ситуаций. Если я буду сразу знать о подобных пропусках, другие старосты тоже будут предупреждены и не станут тратить время на не тех нарушителей, — сухо бросил он. — Это для соблюдения общего порядка, и правило создано лишь для того, чтобы облегчать нам всем работу.       Он сделал глубокий вздох. Джульетта, вторая староста Когтеврана, что-то спросила насчет пропусков (Джанет перестала вслушиваться, найдя более интересным играться с пальцами Лейсан и разглядывать каждую волосинку Абраксаса), ей едко ответил Розье, ненароком перебив Тома, за что заслужил его приподнятую бровь. Минерва МакГонагалл с обостренным чувством справедливости вступилась за не нуждавшуюся в подобном Джульетту, настолько острую на язык, что даже Джанет иногда побаивалась (но чаще уважительно смотрела и принимала ее сторону).       Со вспышки, пронесшейся между старостами, и завязавшейся перепалки можно было сказать, что собрание по-настоящему началось. Она прикрыла глаза.       Том, давно выучивший, что прерывать подобные сцены стоит лишь через несколько минут, когда эмоции выльются, глубоко вздохнул и отошел к преподавательскому столу, облокотившись на него и с задумчивым видом изучая то ли стену позади старост, то ли их самих. Хотя что изучать, если он всех их знал, как облупленных, Джанет не понимала, но прерывать его в этом было глупо.       Обменявшись взаимными упреками, ученики разных факультетов обратили на Риддла внимание, и он, незаметно дернув уголками губ, словно эти действия были давно предугаданы, предусмотрены и черт знает что еще сделаны им, вновь заговорил.       — Очень рад вашему спору, надеюсь, вы пришли к мнению, что во всем виноват я, прямо как обычно, — усмехнувшись, пробормотал он и продолжил более громко. Джульетта, Джанет и Минерва одновременно закатили глаза, Розье фыркнул, Малфой и Лейсан одинаково слабо улыбнулись, остальные же посмотрели на Тома с очаровательным придурковатым видом. Вот умел же людей к себе располагать! Интересно, убил бы он кого-то прямо здесь, кто-то кроме Джанет и, может быть, Джульетты обратил бы внимание? Или все предпочли сделать вид, что человек просто из себя вышел и не стоит тут осуждать и драму разводить. — Но теперь мне нужна ваша серьезность, потому что дело, о котором я собираюсь говорить, довольно важное. Даже не довольно, а очень.       Улыбчивость, фамильярность и очаровательность как были, так и исчезли из голоса Тома. Он вмиг превратился в сгусток сердитой напряженности, и атмосфера в классе, до этого казавшаяся довольно спокойной (хотя пару секунд назад Джанет об этом и не думала), сгустилась и серыми комками начала забивать носоглотку.       От удивления она даже оторвалась от затылка Малфоя на всю оставшуюся речь.       — Кто-то начал подворовывать у профессоров. И нет, я знаю, что вы хотите сказать, что в этом нет ничего сверхъестественного, — бросив странный быстрый взгляд на Джанет, продолжал Том. — Но воруют определенные вещи. У Дамблдора исчезли несколько приборов для проведения ряда сложных и не совсем приятных ритуалов, которые он привез из последней экспедиции и собирался показать нам на ближайших уроках, Слизнорт не досчитался пары заготовок и аконита, а к Розмари вчера вломились в теплицу и стащили корни мандрагоры и головки хищных стеблей.       — Ты думаешь, это все кто-то один? — подал голос Оскар Бернанд — второй староста Гриффиндора, шестикурсник, всегда задававший только те вопросы, которые были выгодны говорившему, словно своих в его голове никогда и не водилось.       — Я уверен, что это кто-то один.       — Ну, значит, стоит сообщить Министерству, пусть проведут расследование. Или директор собирается сначала разобраться лично? — тут же подала голос Джанет, не увидевшая оправданий вчерашнему тону записки Риддла в этом объяснении и чувствовавшая, что могла бы провести время намного лучше, учитывая, что их явно не допустят ни к расследованиям, ни к большому количеству информации, потому что они — не Том Риддл, с серьезным выражением ждущий других комментариев.       — Не сообщат, пока что-то не случится. Ты же знаешь, что Хогвартс всегда ставит себя отдельной структурой со своими системами и правилами, — отозвалась с другого ряда Джульетта точно таким же тоном (Джанет вдруг уверилась, что она — лучший человек на свете).       — Вы правы, пока сообщать не планируют, — сдержанно вклинился Том, вновь какой-то магической манерой перетягивая к себе все внимание. — Сегодня вечером собираются обыскать личные вещи учеников, но, как сказал директор, он не может быть уверен на сто процентов в виновности студента, если у него что-то найдут, потому что могли подбросить, чтобы подставить и отвести от себя подозрения. А использовать сыворотку правды без работников Министерства, то есть, без привлечения внимания и обезумевших от волнения родителей, невозможно. И для того, чтобы точно знать, кто стоит за похищениями, он хочет провести небольшое расследование, которое поручил нам и дежурящим профессорам.       — Профессоров выставят на дежурство? — приподняв голову, спросила Лейсан. Том кивнул ей.       — Скорей всего, вещи предназначены для какого-то ритуала, а считать его безопасным слишком безответственно, так что они будут помогать нам и одновременно приглядывать, чтобы ничего плохого не случилось.       Джанет нахмурилась и приоткрыла рот, чтобы задать следующий вопрос, как ее перебил молчавший до этого Розье:       — Как мы можем провести расследование, если буквально ничего не знаем? Звучит красиво, но, по сути, это будет чем-то вроде поиска иголки в стоге сена.       — К этому я и пытаюсь привести, — кивнул ему Риддл. — На первый взгляд информации у нас полный ноль, но это не так. Список тех, кто мог украсть, сузили до учеников от четвертого курса, потому что след скрывающего заклинания в теплице проходится в конце четвертого, и по программе студенты как раз недавно выучили его. Можно предположить, что это зазнайка с третьего, но второй и первый точно отпадают.       — Больше следов не найдено? — подал голос Малфой. — Если нет, то список можно начать от пятого курса. На четвертом не проходится работа с «кусачками», — употребляя всем понятное, народное название хищных головок стеблей африканской лилии, произнес он, в задумчивости немного растягивая гласные.       — Они могли убрать за собой, — вклинилась Джанет. — Кровь не так уж сложно спрятать.       — Цветы были бы в разъяренном состоянии. У нас, когда Оливер неправильно взял один, они забрыкались все сразу и еще долго без помощи профессора не могли успокоиться. Она показывала нам, что будет, — вдруг залившись краской, произнесла пятикурсница Минерва и спрятала глаза. — Я читала, что такое состояние, обостренное, как при нападении, у них самостоятельно не проходит еще несколько суток. А как их обезвреживать мы только учим.       — Кусачки были спокойны, — кивнул Том. — Значит, это и правда тот, кто умеет с ними работать, я и не подумал, — он одарил Малфоя слабой улыбкой. — Знаете, я хочу попросить директора отсрочить обыски хотя бы на пару дней. Мы все здесь представители подозреваемых факультетов и курсов, так что за это время можем постараться, не привлекая особого внимания, выяснить о делах сокурсников.       — Можем заметить что-то странное, — прикусив щеку, кивнул Розье. — И тогда поиски будут уже более направленными.       — А можем ничего не заметить, — тут же брякнула Джанет. — Я сразу могу сказать, что с нашего факультета вчера отлучались только двое третьекурсников, опоздавших к отбою, и сестры Поллок, но их мы уже обсудили. Думаю, в качестве алиби можно предоставить разрешение профессора Слизнорта и красные волосы Луизы? — почувствовав, как все приготовились вцепиться ей в горло, подытожила Джанет. — Если нет, можем последить за ними, но я вас уверяю, что они не причем, — бросив раздраженный взгляд на насмешливого Розье, тихо закончила она.       — Если честно, алиби довольно слабое. Пока одна готовит и применяет зелье, другая могла отлучиться и тихо все сделать, — с обострившимися интонациями произнес Том. — Так что за ними нужно присмотреть. Я верю в то, что они ни при чем, — почувствовав на себе недовольные взгляды с разных сторон, тут же произнес он. — Но исключений быть не должно.       Джанет фыркнула, но не отвернулась, продолжая сверлить его красивый белоснежный профиль взглядом. Том выслушал отчеты остальных факультетов, записал их себе в блокнот и велел следить более внимательно за некоторыми опоздавшими. Сильных задержек не было, все приходили максимум на час позже отбоя, а след, как он сказал, был оставлен около трех ночи. Либо старосты не уследили, либо кто-то из них врал.       Последнее Том не произнес, но Джанет ясно почувствовала, что это было у него на уме. Следить за всеми вокруг, а главное — за своими. Девиз расследования, пока ограниченного только участившимися дежурствами и их новым расписанием, придирками Катарины, вставившей несколько раз свое я, и повышенной осторожностью.       Но, даже не смотря на все это, дело не вызывало у Джанет сильного оживления. Честно говоря, она и не думала, что этот непонятный воришка будет какой-то большой проблемой: ощущение спокойствия сидело глубоко внутри. Либо это были попытки игнорировать Тома. Игнорировать мечты о долгом сне и дне, посвященном не ему.       Она глубоко вздохнула. К концу собрания Риддл всех поблагодарил, повторил, что для них всех это прекрасный шанс выделиться и получить дополнительные рекомендации от директора в будущем, поработать вместе, укрепить командный дух и бла-бла-бла. Джанет слушала краем уха, предпочитая обнаглевшей мордахе главного старосты платиновый затылок Малфоя.       День томным быть не обещался, но она уже предвкушала долгий и сладкий сон. А потом обычный поход в Хогсмид с девочками, во время которого они перемоют косточки Риддлу, Малфою, Долохову и всем вокруг. Как обычно.       Только это "как обычно" вкупе с их с Лейсан новой тайной от Луизы и Гермионы звучало как-то по-другому. Перевернуто и почему-то горько.