Хорошие пуффендуйки со слизеринцами не общаются

      — Вот скажите, что я сделал не так в этой жизни? — мрачно спросил Том, приподняв голову и жадно втянув морозный утренний воздух. Лейсан обреченно глянула на курившего Абраксаса, зациклившего пустой взор на носках своих туфель и не обращавшего ни на кого внимание. Подавила зевок.       Надо было ей проснуться раньше некуда и, вместо того, чтобы поваляться в постели, отправиться налаживать здоровый образ жизни? В одном из последних модных журналов она прочитала, что спорт — залог здоровья, а бег — прекрасное дополнение к бодрому утру. Гермиона, в тот момент положившая голову ей на плечо и бесцельно бродившая глазами по строчкам, хрипло подтвердила, что неплохо было бы поддерживать дух в прелестном теле. Лейсан лишним весом или его критическими недостатками не отличалась, но сегодня с утра, чувствуя на щеках розовые отпечатки пробивающегося сквозь серую пелену туч рассвета, решила, что пора бы заняться чем-то новым и полезным.       Порыв ее поддержал ровно никто. Луизу она будить даже не стала (опытом проверено, что та, когда ее сон прерывается без сильной надобности, агрессивна, не сдержанна и довольно противна), Гермиона отмахнулась от нее со словами, что в следующий раз, а предложить Джанет рука не поднялась — слишком мирно и сладко та обнимала подушку, пуская на нее слюни. К тому же, Лейсан припомнила ее любовь ко сну и пока еще безрезультатные попытки восстановить режим, чтобы высыпаться не за счет дневного времени, поэтому, собрав волосы в пучок, храбро отправилась на улицу в одиночестве.       Весь ее благородный порыв пресекло появление Абраксаса и Тома. Ну как, появление. Там, скорей, появилась она, нарушая установившуюся между ними тишину раздумий. Было мгновение, когда они еще не подняли головы и не заметили ее, и, быстро находящая выход во всех ситуациях, касающихся Абраксаса, Лейсан постаралась вовремя отпрыгнуть обратно за стену. К сожалению, Абраксас так же хорошо знал ее и ее повадки, чуял ее присутствие, словно дикое животное, поэтому увидел ее раньше, чем нога сплыла из их виду.       Окликнул. Заулыбался так, словно она была восьмым чудом света.       Буквально десять минут в их с Томом компании дали Лейсан понять, что в его глазах она выглядела так буквально.       — Ты так и не объяснил, в чем проблема, — поежившись, буркнула она. Бег махал ручкой и улепётывал куда-то прочь из поля зрения.       — Во-первых, я в тупике насчет воровства — ничего из предпринятых мер не принесло результата. Абсолютно ничего! А во-вторых, — он злобно зыркнул в ее сторону, и стоявший неподалеку Абраксас тяжко вздохнул. Ему (тоже оказавшемуся не в лучшем положении благодаря раннему подъему и встрече глазами с Томом) эти пункты были давно известны. Лейсан по одному лишь его вздоху поняла, что они ему уже осточертели. — Старосты, мои друзья, мои коллеги, моя надежда, — принялся чеканить Том. — Не воспринимают всерьез мои просьбы о помощи и стараются избежать дежурств!       Лейсан вздохнула. В голове мелькнул вариант крикнуть «птичка», тыкнуть пальцем в небо и сбежать прочь с Астрономической башни со скоростью света, на которую они поднялись подышать свежим воздухом, проветриться и дать ей хоть какую-то дополнительную физическую нагрузку хождением по лестницам, но она быстро отмела эту мысль прочь. Слишком по-детски и в стиле Долохова.       — Ты о Джанет?       — Да, о ней, — кивнул Том. — Что за дурацкая идея с танцами? Почему я узнаю об этом вместе со всеми? И почему директор Диппет освобождает ее от дежурств в дни репетиций? Не она одна, в конце концов, будет задействована в тренировках!       — Потому что она вместе с профессором Дамблдором ответственна за их проведение, — устало проговорил Малфой. — Не понимаю, чего ты так злишься?       — Я не злюсь, — огрызнулся Том. Лейсан и Абраксас понимающе переглянулись. — Просто у нас так никогда и ничего не получится, если все будут отлынивать. Разве я не прав в мысли, что, раз мы старосты, то должны следить за порядком в школе?       — Но мы не должны искать воров, — попробовала вставить разумную, по ее скромному мнению, мысль Лейсан. Она пожалела об этом буквально через секунду: лицо Тома выразило всю гамму негативных чувств, которые только могли пробудиться в его вечно мерзлой (окоченевшей) душе. Вот правду говорят, даже вечно держащие себя в руках люди иногда срываются. — В смысле, мы не профессиональные сыщики, и это обязанность Министерства.       — Министерство не будет этим заниматься! Два года назад убили студентку, а виновного нашли мы с профессорами! Они просто хотели прикрыть школу! — всплеснув руками, нервно воскликнул он. На белоснежном виске пульсировала вена.       — Ты слишком строго судишь, — поморщившись от неприятных воспоминаний, ответила Лейсан. — Вздохни, Том. Давай же.       Он фыркнул, но под ее настойчивым взглядом, поддаваясь убедительности завораживающей мглы, струящейся, стекающей с ее радужек, все же показательно вздохнул. Абраксас подавил смешок, стараясь сохранять серьезный и одновременно понимающий вид. Получалось у него плохо, но он пытался, так что раздражаться на него у Лейсан не было причин.       — Почему ты думаешь, что мы с пустыми руками? Неужели нет людей, которым ты на сто процентов доверяешь? Мы могли бы прибегнуть и к их помощи тоже, но не вводить полностью в курс дела. Чем больше глаз, тем лучше.       — Мы уже, — отозвался за Тома Абраксас. Тот качнул головой, явно недовольный тем, что они раскрывают свои карты. Лейсан лишь вопросительно приподняла бровь, переводя все свое внимание на буквально засветившегося от удовольствия Малфоя. Что-что, а его реакция на нее с самого начала заставляла сердце биться чаще и губы дрожать в еле сдерживаемой улыбке, сколько бы она не старалась с этим справиться. — Есть два человека, знающие школу лучше своих пяти пальцев и искренне желающие помочь. А еще им просто нет смысла проводить какой-либо ритуал, чем бы он ни был, потому что их семьи скрывают рецепты и возможности намного хуже и страшнее, чем можно выяснить в Хогвартсе. Да и воровство совершенно не в их традициях. Ну, и если быть до конца честными, они не знают и половины правды и сильно не интересуются этим, так что работать с ними довольно приятно и удобно.       Абраксас улыбнулся. Улыбнулся в ответ.       Лейсан вздрогнула и тряхнула головой — все же уголки губ поднялись вверх без ее ведома. Чертова влюбленность!       — Почему ты не говорил об этом? — повернувшись к Тому, мягко спросила она. — Мы могли бы привлечь Луизу и Гермиону. Я в них увере…       — Нет, — твердо отозвался Том. — Точно не Гермиону. И не Луизу, — добавил поспешно. — Странно будет, если вы все, кроме одной, будете знать о происходящем, да и пока нет такой надобности. Они точно не смогут помочь.       Почувствовав, что есть что-то большее, чем прозвучало в отговорке Тома, Лейсан прищурилась, но расспрашивать не стала. Первое правило в общении с Риддлом: не наседай, иначе так насядут на тебя, что мозги придется высасывать через трубочку, чтобы привести к адекватному состоянию и впихнуть обратно в голову. И, в принципе, то, что перевели тему, и Абраксас умело потушил в нем огонь злобы на Джанет, напомнив о его теперь уже вскрытых секретах, было только на руку: глядишь, он полностью успокоится и отпустит ее наконец бегать. Не просто так же она собиралась!       — Ты подозреваешь Гермиону? Я права? Не волнуйся, допытываться не стану, ты слишком это не любишь. Но, позволь заметить, что, даже если у тебя есть какие-то сомнения, они беспочвенны. Я уверена в девочках, как в себе, Том.       — Нельзя быть ни в ком уверенным, — фыркнул он.       Абраксас показательно закатил глаза и хлопнул его по плечу. Первые ярко-золотые лучи Солнца, проникшие сквозь наброшенную на небо бесцветно-серую мантию, заскользили по его волосам и заставили глаза завораживающе сверкать. Лейсан показалось, что от одного лишь взгляда на его лицо у нее весь мир уходит из-под ног.       — Ты слишком придирчив, Том, прекращай. Уверен, твои мозги не так уж плохи, чтобы не справиться с этим делом. Хватит бурчать. Подумай о том, что в танцах может быть польза для того, чтобы лучше приглядеться к части окружающих нас студентов. И, думаю, уж точно не стоит вписывать Джанет в полюбовные заговорщики с профессором Дамблдором.       — А еще нужно вспомнить, что мы заканчиваем школу, нас совсем скоро, помимо экзаменов, ждет прощальный вечер, так что там стоит блистать! — поддержала его Лейсан.       Том слабо улыбнулся им, кивнул и, поведя плечами, сбросил руку Абраксаса. В их слова он вслушался, если и вслушался, ровно на половину, но их присутствие рядом, их искреннее, пусть и окутанное вздохами, бормотаниями и сожалениями желание помочь и поддержать его, тронуло корку льда на сердце, да и он сам довольно быстро взял себя в руки. Все же, не в его манере было обнажать перед кем-то свои чувства.       — Вы слишком романтичны. Надеюсь, хоть часть вашего рвения отразится на дежурствах.       — Ну, То-о-ом, — переглянувшись, простонали Абраксас и Лейсан и, не сдержавшись, рассмеялись.       Воздух разрезал звон колокола, объявившего о времени подъема. Возможность бега была безвозвратно утеряна. А вот интерес Лейсан, незаметно для нее самой вспыхнувший в груди — нет.       — Я возьму на этой неделе одно дежурство Джанет на себя, Абраксас второе. Ты скажешь, кто твои тайные помощники? — заглядывая в глаза Тому, с улыбкой спросила она.       Он призадумался на мгновение. Абраксас хотел было начать спорить насчет втюханной ему дополнительной работы, но Лейсан, перепрыгнув разделявшее их расстояние (она обреченно надеялась, что Том не заметил или хотя бы не обратил внимание на этот жест), с силой наступила ему на ногу.       — Дай-ка подумать… нет. Пока не скажу. Вот отдежурите так до июня, и раскрою эти карты, — с хитрющей, лисьей полуулыбкой отозвался Том. Сердце Лейсан упало.       — Тогда позволь мне взять Луизу в помощь, раз уж Гермиону ты в чем-то там подозреваешь. О расследовании говорить не буду!       В этот раз на ногу Тому наступил уже Абраксас. До него вдруг дошло, что одно дежурство Джанет, которое Лейсан могла взять на себя, совпадало с его сменой, а второе, что попадало ему — с ее. Упустить возможность двух дополнительных почти свиданий в неделю он не мог.       Лейсан, рассчитывавшая на это, подавилась смехом.       Уговор, мольба и прошение, читавшиеся в глазах Абраксаса, подействовали на Тома. Тот закатил глаза, фыркнул, закатил вновь, но кивнул:       — По рукам.

***

      Оставшийся день прошел как по маслу. Том полностью взял себя в руки, даже поздоровался с улыбнувшейся ему с ноткой коварства Джанет и больше не подал виду, что его что-то волновало. Лейсан и Абраксас склеили губы, прекрасно понимая, что смысла или пользы от того, чтобы болтать о его доверии направо и налево, нет. Пришлось только обмолвиться заинтересовавшимся ее утренним отсутствием девочкам, что никакой пробежки не было.       Заметив синяки под глазами постоянно зевавшего Абраксаса, они с горящими глазами принялись уточнять, с ним ли Лейсан пропускала пробежку. Пришлось признаться, что с ним. Чтобы спасти начавшую задыхаться от восторга Луизу (как же она в этот момент была похожа на Антонина, вечно старающегося впарить ей, словно товар, собственного брата!), пришлось добавить, что с ними был еще и Том.       — Для него не существует личной жизни друзей, — слабо улыбнувшись, проговорила Гермиона. В ответ на вопросительный взор нахмурившейся от каких-то своих мыслей Луизы пожала плечами. Лейсан постаралась найти в чертах Гермионы хоть какие-то эмоции, помимо капли шутливого, почти что незаинтересованного пренебрежения, но не увидела ничего. Вмиг вспомнилось, что на одном из их дежурств Том сорвался, увидев, что та, плачущая, пронеслась мимо, и не позволил ей самой подойти.       То, что той волшебницей оказалась Гермиона, Лейсан была уверена. Только вот, почему она говорит о Томе с такими интонациями, словно не чувствует к нему абсолютно ничего, даже благодарности, было ей непонятно. Все же, между ними явно было что-то большее, чем обычные приветственные кивки — пару месяцев назад после общего проекта они даже неплохо общались. Затем что-то произошло, и они чуть ли не нервно дергались от каждого упоминания друг о друге (Лейсан, конечно, преувеличила, но они тогда с Джанет и Луизой ясно подметили холодность между ними), а следом все прошло, как будто и не было.       Или Гермиона сумела их в этом убедить.       Она больше ни словом не обмолвилась о Томе. После занятий пошла на недолгую прогулку с книгой, отпросившись у тут же согласившихся девочек. Сегодня была очередь их четвёрки опрыскивать и поливать растения в одной из теплиц — профессор Розмари распределила эти обязанности между студентами своего факультета. Начиная с первого курса и более безопасной зелени, они помогали ей.       — Меня одну волнует Гермиона? — как только дверь за ними захлопнулась, спросила Луиза. Она закатила рукава темно-коричневого платья и отправилась в сторону составленных ровно в ряд леек. — Вы заметили, что с ней что-то происходит?       — Заметили, конечно, — отозвалась Джанет. Лейсан кивнула. — Сложно было не заметить, что она как будто бы ожила.       — Да. Сначала у меня было ощущение, что что-то произошло, а я просто пропустила, но я уже кучу раз думала об этом, но так и не нашла причины ей повеселеть. Не подумайте, я только рада, что ей лучше, просто… как бы потом не стало в разы хуже. Мы ведь читали, помните, в той книжке мадам Помфри, что фазы психологического состояния меняются.       — Почему сразу должно быть хуже? — Лейсан взяла из ее рук лейку с водой. Луиза, передав еще одну Джанет, выбрала из нескольких ставший уже ее личным пульверизатор и пошла в сторону длиннолистых высоких зеленых орхидей. Те заворочались, слыша ее приближение, но она не обратила на это никакого внимания, словно забыла о том, как совсем недавно забредшего не в ту теплицу второкурсника эти орхидеи скрутили, подняли в воздух и отпустили лишь путем долгих переговоров с профессором Розмари. — Может быть, она окончательно пошла на поправку и отпустила терзавшие ее мысли.       — Слишком просто, — отозвалась Джанет. Она натянула перчатки в цветочек на бледные кисти. — Так только в сказках бывает. Мы явно что-то упустили.       — Или просто додумываем, — буркнула Лейсан.       — Тоже может быть, — не поведя и бровью, кивнула Джанет. Луиза стукнула настойчиво старавшийся обхватить ее руку лист и несколько раз пшикнула на него. Начала ругаться, словно на маленького ребенка. Лейсан качнула головой и отвернулась, глядя на преспокойную Джанет. — Мы похожи на пессимисток, но меня, на самом деле, не покидает мысль, что мы что-то упустили.       — У вас нет никаких предположений? — спросила Луиза. Орхидеи, пристыженные ею, поникли.       — Пока нет, — не желая признавать незнание, которое можно было бы сравнить с поражением в борьбе за подругу, пробормотала Джанет и поморщилась. — Как считаете, это может быть связано с Томом?       — Я тоже об этом думала, — проговорила Лейсан. — Но они все еще не общаются. Может быть, между ними все же что-то было, что и стало причиной ее состояния? Помимо прошлого.       Девочки одновременно странно посмотрели на нее. Отрицательно качнули головами.       — Том слишком любит себя, чтобы встречаться с кем-то, — улыбнулась Луиза. — Да и Гермиона наверняка рассказала бы. Ну или мы заметили. Не так уж мы невнимательны, в конце концов! Уверена, между этими двумя ничего не было и нет. Я любовь за километр чую, а тут ею и не пахнет!       Лейсан ощутила, что улыбается в ответ. Джанет так же с насмешливым теплом посмотрела на гордо вздернувшую нос Луизу. Один из стеблей хитро пополз по ее плечу. Не желая портить триумфальной и гордой позы, она хлопнула по нему и вернула руку на место. Не сдержавшись, волшебницы рассмеялись.       — Ты ведь иногда ошибаешься, нюхачка, — настоятельно проговорила Джанет. — Нельзя быть уверенной в своих догадках на сто процентов.       Луиза обиженно сморщила курносый нос и отвернулась.       — Да ну вас. Не верите ни в меня, ни в мои способности.       — Не верим, — тут же подтвердила Джанет и улыбнулась. — В способности определять любовь. А вот в тебя верим, конечно.       — Да-да, — закивала Лейсан, как только Джанет пихнула ее локтем в бок. — А все же их взаимоотношения с Томом не дают мне покоя. Что думаете, может, стоит присмотреться к ним получше?       На какое-то время девочки притихли. Было слышно только, как журчала вода, льющаяся или распрыскиваемая на растения профессора Розмари.       — Я могу поставить их в пару в танце. Ничего лучше не раскрывает истинных чувств, как кропотливая работа вместе, пока ваши тела рядом друг с другом. Близко-близко, — с хитрецой в голосе проговорила Джанет. — Что думаете?       — Думаю, что это преотличнейшая идея! — хлопнув в ладоши, воскликнула Луиза. — Лейсан тогда сразу запиши с Абраксасом, их разница в росте заставляет меня любовно вздыхать, а гармония тел — почти что пускать слюнки.       — Эй! — Лейсан, чувствуя, как краска заливает щеки, замахнулась на нее полупустой лейкой. Хохоча, Луиза спряталась за стойку с маггловскими видами цветов, что профессор Розмари выращивала для себя. Пшикать их (даже не поливать) она разрешала только старшим и доверенным лицам. Их с Гермионой четверка как раз входила в этот список. — Тебя тогда с Долоховым.       — Ну уж нет, — с расширившимися испуганно глазами пробормотала Луиза. — Я этого не вынесу! Девочки, ну он мне жизни не дает. Только, когда Джанет его осаждает, успокаивается немного, а так со своими любовными помутнениями меня до ручки доведет. Кстати, — она прищурилась. Точнее, прищурилась половина выглядывающей из-за стойки головы. — Джанет, возьми себе его в пару. Ты так хорошо на него влияешь, как никто другой. А еще, ты единственная, кроме нас с Лейсан и Гермионы, конечно же, кто в него не влюблена. С влюбленной девчонкой он полностью распоясается. Никаких танцев не будет!       Джанет закатила глаза.       — Я подумаю об этом. Подумаю более серьезно, если он придет помогать расчищать зал.       — Так бы сразу! — улыбнувшись, вскрикнула Луиза. — Он будет, да еще и с таким рвением, какого ты никогда в жизни не видела!       Джанет качнула головой и отвернулась, наклоняясь к стоявшим на земле горшкам. Лейсан переглянулась с Луизой, и та ей подмигнула. Любовь к сводничеству в ней была достойна лишь тяжелых обреченных вздохов.       — И как мы пришли к этому? — Лейсан тихо вздохнула и слабо улыбнулась. Минутное решение по выяснению взаимоотношений Тома и Гермионы было найдено, но никаких ответов не принесло. У них, в принципе, не было никаких ответов на кучу вопросов, так что приходилось довольствоваться малым — что-то придумывать, додумывать, предполагать и хвататься за каждую новую деталь.

***

      Лейсан и Луиза брели по вечерним коридорам Хогвартса. Не хотелось надолго откладывать с ней разговор с просьбой подежурить вместе. Джанет отправилась с профессором Дамблдором к директору Диппету и родительскому комитету отчитаться об их проекте (Лейсан была уверена, с ее талантом убеждать и мягкой поддержкой профессора они выйдут с успехом, дозволением ото всех и сразу и чувством полного удовлетворения).       Сумерки прокрадывались в школу через окна, проникали сквозь щели и открытые двери, невидимой дымкой заполняли множество комнат и запутанных дорог. По венам растекалось умиротворение. С того момента, как Лейсан разрешила себе думать об отношениях, пусть и недолгих, с Абраксасом, как Гермионе стало лучше, и она буквально расцвела на глазах, от сердца будто бы отлегло. Мир приобрел более яркие и четкие краски, и в душе появилась слабая, трепетная, несбыточная надежда на то, что все будет хорошо.       Поверить в это было сложно. Безоговорочно и уверенно относиться к этим словам и принимать их за мантру могла только Луиза, как бы она не старалась убедить всех вокруг в их правдивости.       — Ты какая-то нервная в последнее время, — повернувшись к ней, тихо проговорила Лейсан. Красные, яркие, необычные волосы Луизы свободно струились по плечам.       Она посмотрела на нее, привычно нахмурив брови, в ее медово-желтых глазах мелькнуло удивление и непонимание. Лейсан не нужно было спрашивать или интересоваться, чтобы понять, что сейчас мозг перерабатывал все, произошедшее за неделю, если не больше, из информации, которую она могла вспомнить.       — Да вроде нет, — Луиза пожала плечами. — По сравнению с вами с Гермионой я прямо-таки скала, которая ни в чем не изменилась.       — А что со мной?       Луиза размяла лопатки, захрустев костями, вытянула губы, обдумывая, что бы сказать.       — Ты тоже как будто ожила. Мне понравилось сравнение Джанет, когда мы говорили о Гермионе, но к тебе оно тоже относится. Колись, что произошло, — легко толкнув Лейсан, она рассмеялась. Обняла ее, положив подбородок на плечо. Луиза тихо дышала на ухо, а Лейсан, непроизвольно вспомнив об Абраксасе, чувствовала, как нежный розовый румянец заливает щеки. — Хотя нет, дай угадаю. Ты еще больше влюбилась в Малфоя?       Лейсан показательно фыркнула и отрицательно качнула головой. Луиза ей не поверила ни на грамм.       — Да брось, я же видела, как он обнимал тебя, когда мы нашли Гермиону на Астрономической башне. Все видели!       — Он просто дурачился.       — А ты просто наслаждалась.       — Луиза!       — Что?       Лейсан искоса глянула на нее, стараясь сохранять серьезность. Круглое, на удивление бледное лицо Луизы довольно смешно выглядело при взгляде вблизи и чуть сверху. От ее носа шли две полосы, пролегающие на коже от улыбки и очерчивающие щеки, на которых рассыпались бледные веснушки.       — Ты все выставляешь в дурном свете, — не в силах злиться на нее, мягко отозвалась она.       — Не в дурном, а в правдивом.       Лейсан закатила глаза. Луиза отпустила ее, отбежала чуть вперед и остановилась. Подняла тонкую руку в воздух очерчивая над головой полукруг, сверкнула глазенками и хитро прищурилась. Как кошка, поймавшая наконец солнечный лучик, за которым гонялась несколько дней к ряду. Расстраивать ее тем, что он был неосязаем, Лейсан не собиралась, так что покладисто замерла и с готовностью отдала все внимание ей.       — Вот это стена, которую ты из-за глупых предрассудков возводишь перед своей любовью. А вот это, — она подпрыгнула, очерчивая новый полукруг, и правда несколько выше предыдущего. — Твои возможности с такими друзьями, как наши с Джанет семьи. Хотя подожди. Приписывай сразу Антонина, он всегда на стороне близких, тем более, когда их двое, целые вы с Малфоем. И Лестрейнджа в принципе тоже — уверена, он изнывает от страданий Абраксаса по тебе, сосуществуя с ним на соседних кроватях. Их компания включает Розье, которого никто уже не спрашивает, раз все в деле. А это, посчитай, сколько чистокровных семей! И все они не только сделают вид, что не замечают окружающих предрассудков, но и будут на вашей стороне. И уж точно помогут Абраксасу убедить его родителей, что лучше, умнее, красивее и просто прекраснее невесты ему в жизни не найти!       Лейсан сложила руки на груди и закатила глаза.       — Ты представляешь все в слишком радужном свете, Луиза. Да, если брать тот факт, что мне может понадобиться чье-то заступничество, есть ваши с Джанет семьи. Но не больше. Антонин, Фрэнк, Амор, конечно, хорошо ко мне относятся, но только в рамках терпимых и в некоторых моментах теплых межфакультетских взаимоотношений. Антонин мог бы убедить свою семью заступиться за тебя, потому что вы — близкие друзья и, не смотря на все, он тебя безумно ценит. Может быть, по твоей просьбе он попробовал бы поговорить и обо мне, но, что толку, если, во-первых, его семья имеет огромное влияние в княжеской России, а не здесь, а, во-вторых, даже так, Луиза, ничего не изменится. Да и я не потерплю чужого вмешательства, ты же знаешь.       Она в ответ громко вздохнула, поникнув. Лейсан иногда казалось, что ее личные проблемы с Абраксасом и чистотой крови волновали Луизу почти так же, как и ее саму.       — Я правда ценю, что ты хочешь помочь, но не стоит, — она заставила себя улыбнуться. — Мне будет достаточно того, что ты, что вы с Джанет и Гермионой на моей стороне и готовы заступиться за меня.       — Я просто… я считаю ужасно несправедливым, что вы любите друг друга, но из-за сказки про чистую, грязную, получистую, но все такую же красную кровь не можете даже попробовать быть вместе! — всплеснув руками, отозвалась она. — Просто зло берет.       — Меня тоже, — взяв ее под руку, кивнула Лейсан. — Но с этим ничего не поделаешь. Мы живем в этом мире, и мы должны мириться с правилами, изменить которые нельзя.       Луиза вздернула голову, глядя на нее пылающими идеями и страстью к справедливости глазами. Уже зная, что она скажет, Лейсан отрицательно качнула головой.       — Мы не изменим ничего, Луиза. Прекрати. Посмотри, с каким трудом ты добилась того, чтобы не выходить замуж после школы, хотя граф Поллок буквально на руках тебя носит! Наше положение в обществе, как женщин, как людей, зависимых от семьи и традиций страны, не такое радужное, как хотелось бы. Но меня все устраивает: у меня есть возможность работать, есть возможность выйти замуж и, в конце концов, есть возможность завести чистокровного любовника.       — Только не говори, что ты собираешься сделать из Абраксаса любовника, — закашлялась Луиза. — Я ведь хочу понянчить ваших детей, а не стать свидетелем подобного непотребства! Ну и порадоваться тому, что ты не только признаешь свои чувства, но и говоришь о них.       Лейсан слабо улыбнулась и закатила глаза. Они приближались к повороту в следующий коридор.       — Не знаю. Я думаю… только никому не говори, но в последнее время мне кажется, что отношения с ним хотя бы до конца школы не сделают ничего плохого. Он добьется того, чего желал столько лет и успокоится, а я наслажусь этим временем и дам выход своим столько времени запертым эмоциям. Я ведь постоянно подавляла их из-за правил, запретов, невозможности счастливого конца, но я настолько устала от этого, что готова сдаться.       — А что будет потом? После того, как мы выпустимся? — остановившись, Луиза повернулась к ней. Ее влажные глаза внимательно и серьезно смотрели на Лейсан, будто бы ворошили внутренности и заглядывали в ту глубину души, в которую она сама страшилась лишний раз соваться.       — А потом нам придется расстаться. Уверена, к этому времени Абраксас потеряет часть своего интереса ко мне. Его чувства наверняка во многом основываются на моей недоступности. Он словно играет и хочет победить. Как только приз окажется в его руках, он пойдет дальше.       — Я так не думаю, Лейсан, — полушепотом отозвалась Луиза и опустила взгляд, не выдерживая тяжести струящейся из ее глаз мглы. — Мне кажется, он и правда любит тебя, а подобными словами ты лишь пытаешься уменьшить собственную боль.       Пухлый росчерк рта Лейсан криво дернулся. Может быть, Луиза была права. Луиза была права. Все же, какой бы легкомысленной она не казалась, дурой она не была. И Лейсан тоже не была: ее попытки самообмана на счет их с Абраксасом взаимоотношений всегда приводили к краху.       — Я не выдерживаю. Я очень хочу попробовать, — шепнула она и сморгнула выступившие в уголках глаз слезы.       Луиза поспешно кивнула и обняла ее. Теплая, мягкая. Такому человеку хочется доверять. Хочется верить. Лейсан хотелось верить хоть кому-то, кто не бросит и не оставит ее. Абраксаса она не могла включить в этот список: он был далек, недоступен и подвержен влюбленности, не разуму. А она давно расставила в своей голове, что интересы его семьи всегда в приоритете. Давление, сила, настойчивость — все в их руках. Лейсан лишь может, лишь хочет насладиться двумя месяцами возможного счастья.       — Попробуй, — пробормотала Луиза. — Это все же лучше, чем потом всю жизнь жалеть о том, что не решилась.       Лейсан кивнула и постаралась улыбнуться. Получилось плохо. Совсем никак. Она терпеть не могла показывать свою слабость, слезы или боль кому-то, а сейчас, казалось, была раздета. Непозволительная роскошь, но действия Луизы не стыдили ее. Она даже не смотрела ей в глаза, в омуты ее распахнутой души, и у Лейсан, положившей голову ей на плечо, было какое-то время, чтобы собраться с мыслями.       Они стояли молча. В голове было пусто. Наверное, это хорошо, когда в такие моменты появляется возможность не думать о чем-то серьезном, не размышлять о чувствах, а просто быть в моменте, приходить в себя, наслаждаться спадающей на Хогвартс ночной тишиной и знать, что рядом есть тот, кому ты не безразличен и кто не оставит тебя.       Несколько раз Луиза перекладывала руки (как обычно, она как будто бы просто не умела стоять спокойно), но не разжимала объятий. Лейсан была нужна эта доза чужого тепла. Она все же должна попытаться. Пусть и на два месяца. На чертовых два месяца. Если так подумать, это не такой уж маленький срок, пусть время и несется, словно угорелое, куда-то вперед.       Два месяца.       За два месяца она сможет прожить целую жизнь.       Вдалеке послышались отдаленные голоса. В начале Лейсан не обратила на них внимание — она стояла, прикрыв трепещущие веки, пока прохладная сырость коридоров ползла мурашками по коже. Но чем ближе они становились, тем ярче в ее опустошенную голову врывались редкие мужские вскрики.       Первой опомнилась Луиза. Она услышала Долохова. До нее дошло осознание, что это был Долохов, и, сфокусировав глаза, она резко дернулась. Схватила непонимающую, что произошло, Лейсан за руку и оттащила в сторону. Затравленно огляделась по сторонам, понимая, что убегать глупо и слишком заметно, прислушалась к приближающимся волшебникам, тихо воззвала к Мерлину и бросилась к нише за латами.       — Быстрее, прячься, — шепнула, заставляя Лейсан пролезть первой. Голоса, в которых можно было различить помимо Долоховского еще и Тома с Фрэнком Лестрейнджем, были совсем рядом. Последний раз бросив взгляд на поворот, возле которого они остановились, Луиза скользнула вслед. Неуклюже задела латы, и они звякнули.       Она стыдливо зажмурилась и качнула головой. Лейсан слабо улыбнулась — оступки, осечки, нечаянные столкновения с предметами, все это было так в стиле Луизы, что давно не вызывало никакого удивления.       — Чего мы прячемся? — тихо спросила она.       Луиза, из своего укрытия выглядывая подходящих, хмыкнула. Поморщилась. Фыркнула. Прямо-таки череда отрицательных и пренебрежительных эмоций.       — Антонин все пытается выловить меня и поговорить о брате. Говорит, нужно что-то передать.       — Может, что-то важное?       — Да что важное, — отмахнулась она. — Ты же его знаешь. Придумал что-то для своего дурацкого процесса сводничества. Мне это все жутко надоело.       Лейсан почувствовала, что слабо улыбается. Эти двое, часто пререкающиеся, ссорящиеся, всегда вызывали у окружающих улыбку.       Наконец, троица слизеринцев вывернула из-за угла. Луиза, казалось, даже дышать от напряжения и нежелания встречаться с ними перестала. Вдруг вспомнился странный кодекс межфакультетской борьбы, который каждый подстраивал под себя. В их случае в строчку «пуффендуйки со слизеринцами не общаются» добавилось слово «стараются». Но, как бы они не старались не общаться, всегда терпели поражение.       Лейсан пока плохо могла осознать, насколько горько (и горько ли) это было на самом деле.       —… Не понимаю, зачем ты к Джанет полез, — качнул головой Том, с укором глянув на Долохова. Тот шел, показательно опустив голову, словно провинившийся ребенок, что вызывало усмешку у Фрэнка Лестрейнджа — высокого темноволосого волшебника с вечно смеющимися глазами, родинкой над тонкой губой и умением очаровывать искренностью. Если Антонин был ловеласом, то Фрэнк, чем-то схожий с ним, никогда не пользовался своими умениями для глупого соблазнения на несколько минут. Лейсан была уверена, причиной тому были две младшие сестры — они брата строили, воспитывали и крутили как хотели, а тот позволял, с любовью и смехом наблюдая за этим. Мысль о том, что какой-нибудь незадачливый герой-любовник мог поступить с ними так же, как Антонин поступал с девчонками, тренируя любовные навыки и не заинтересовываясь ни в одной надолго, выводила его из себя (как и любого заботящегося брата). Он жил по принципу «делай людям то, что хочешь получить от них в ответ».       Честно говоря, в глубине души Лейсан считала его самым сносным из всех слизеринцев.       — Мне показалось, ей, стоявшей одной в коридоре, угрожает опасность, — беспечно пожал плечами Антонин. — Ты же говорил, защищать. Вот я и защитил, — он гордо вздернул подбородок и стукнул себя в грудь.       Луиза еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Троица отдалялась.       — Как обезьяна, — шепнула она Лейсан и хитро улыбнулась. Выждала еще несколько мгновений, прежде чем выглянула, проверяя, завернули ли они за угол, и выползла из-за лат. — Не понимаю, почему Том отчитывает его за то, что он проводил Джанет. Я его сколько воспитывала, чтобы хоть пытался бескорыстно заботиться о девочках! И что значит, «защищать»? — приподняв брови, спросила она у Лейсан.       Та сделала вид, что не знает, пожав плечами. Для себя же она получила ответ, точнее, догадку на ближайший месяц (ответ Том скажет после того, как они с Абраксасом выполнят свои условия сделки), кем же были те люди, которым никому-не-доверяющий Том частично доверял.       — Вы что-то скрываете, — протянула Луиза, сложив руки на груди и явно приготовившись ее допрашивать. — Вы с Джанет и, оказывается, кроме старост еще и с этим дуэтом. Что происходит за моей спиной и без моего участия?       — Ничего, — качнув головой, с теми же интонациями протянула Лейсан. — Ничего не происходит. Том просто хочет отличиться и, помимо прочего, стать лучшим старостой школы за все времена.       — Путем увеличения количеств дежурств?       Оправдание было так себе. Луиза в своих догадках и попытках выяснить правду была настроена слишком серьезно.       — Ты невыносима, — хмыкнула Лейсан и пошла вперед. — Слишком невыносима, Луиза. Направь свои попытки докопаться до истины на Гермиону, от этого будет больше пользы.       — Говоришь очень грубо, — нагнав ее, отозвалась та. — Я могу и обидеться.       Лейсан сделала вид, что задумалась. У нее всегда неплохо получать отыгрывать какую-нибудь роль, так что она призвала к этому умению и сейчас. Казалось, Луиза поддалась на ее манипуляции.       — Давай так, — взяв ее под руку, заискивающе начала она. — Из-за того, что Джанет теперь ответственна за танцы, в дни репетиций, которые странным и, конечно же, непонятным нам образом попадают на время ее дежурств, она получает отгулы. Мы с Абраксасом на месяц разделили это время между собой. Хочу предложить тебе помогать мне в один из дней. Так ты сможешь погрузиться в жизнь старост и убедиться, что мы почти ничего не скрываем.       — «Почти»? — клюнув на брошенную Лейсан удочку, переспросила Луиза. — Значит, что-то есть?       Оставался последний штрих: Лейсан отвела взгляд и слабо улыбнулась, будто ее поймали с поличным. Луиза расплылась в широкой усмешке.       — Мне кажется, ты берешь меня на слабо. Особенно замечанием, что вы разделили время ее дежурств с Абраксасом. Если вы будете вдвоем, это будет считаться за свидания? — пародируя кокетливые интонации, проворковала она и рассмеялась. Лейсан кивнула. Румянец вновь прилил к щекам. — Убедила! Заодно разберусь в вашем тайном «почти» — уверена, там далеко не «почти», а что-то интересное и в большом количестве. Ты пускаешь в это дело Шерлока Холмса! Уверена, что другие старосты готовы?       Лейсан мысленно праздновала маленькую победу.       — О, да, — мстительно припомнив Тома, протянула она. — Они будут в восторге.