Вампирская трилогия. История вторая.

В доме профессора Фрехенбауэра Шнайдер провёл около трёх недель. Он усиленно питался, много спал, читал, смотрел телевизор, который поставили в его комнате. Он достаточно быстро поправлялся, его силы восстанавливались. Профессор навещал его, чтобы узнать как он себя чувствует. Он по-прежнему был приветлив и приятен в общении. Через неделю после их первой встречи он разрешил Шнайдеру подняться с постели. Он совершил в обществе профессора свою первую прогулку по окружавшему дом большому саду, утопающему в золотистых осенних красках. Впервые за полгода, прошедшие с момента его встречи с Рихардом, Шнайдер смог появиться на улице при дневном свете. Больше не надо было бояться солнца, избегать его, можно было шагать по узким дорожкам, смело подставляя ему своё лицо, наслаждаясь его мягким светом. Он испытывал непередаваемые эмоции! Он снова человек! Самый обычный человек! Со всеми вытекающими из этого недостатками: ранами, болезнями, смертностью, ну и что, пусть будет так! Ведь у человеческой жизни есть, несомненно, и огромное количество достоинств, теперь, после того как он долгое время был лишён всего этого, он был в состоянии познать всю ценность даже самых простых из них: возможность употреблять человеческую пищу и наслаждаться её вкусом, возможность выходить на улицу в дневное время и смело, открыто смотреть на яркое солнце, возможность засыпать вечером и просыпаться утром, а не наоборот, и прочее, и прочее. С этого момента Шнайдер стал каждый день совершать долгие прогулки, даже если на улице шёл дождь, он брал зонт и выходил в сад. Он гулял по дорожкам, сидел на скамейке и с наслаждением дышал свежим воздухом. Иногда профессор Фрехенбауэр составлял ему компанию, когда не был занят работой в своей лаборатории. Они беседовали на различные темы из области медицины, культуры и искусства, политики, мировой обстановки в целом. Профессор оказался весьма интересным, умным, начитанным собеседником, он был в курсе всех мировых событий и проблем и имел по каждому из пунктов своё собственное мнение. Во время их самой первой прогулки Шнайдер задал профессору вопрос о его сыне. - Вам удалось найти его? Вы превратили его обратно в человека? Профессор Фрехенбауэр грустно покачал головой. - Нет, Кристоф, к сожалению, мне не удалось этого. Мой сын исчез. Мне не удалось найти его. Я его больше никогда не видел. - Мне... очень жаль! - тихо произнёс Шнайдер. - Мне тоже. Но я смирился с этим. Я скучаю и тепло вспоминаю о нём, вычеркнув из моей памяти все события, которые омрачают мои воспоминания. У меня остались только мои воспоминания о нём. Шнайдер уверенно поправлялся и набирался сил. Его физическое состояние приходило в норму. Чего нельзя было сказать о состоянии душевном. Странное дело, его не отпускали воспоминания о Рихарде. Более того, они мучили, они терзали его. Используя весь свой здравый смысл, Шнайдер убеждал себя в том, что должен ненавидеть его за то, что он сделал с ним, за то, через что ему пришлось пройти по его вине, он убеждал себя, что Рихард получил по заслугам, что он был справедливо наказан за всё то зло, которое причинил этому миру, он убеждал себя, что он должен забыть его и всё, что с ним связано, вычеркнуть эти полгода из своей жизни, как будто их не было вовсе. Но здравый смысл был не властен над ним. Воспоминания о Рихарде упорно не отпускали Шнайдера, они целиком и полностью завладели им... Вскоре Шнайдер сделал поразившее его открытие: он скучает по Рихарду! Невозможно было понять, что с ним происходит! Когда они были вместе, он не испытывал к своему щедрому мучителю никаких чувств! Да, ему нравился тот образ жизни, который он подарил ему, он смирился со своим присутствием в его жизни, в его постели, в их отношениях даже установилась некоторая гармония, но те обстоятельства, при которых они расстались, перечеркнули всё! То, что Рихард сотворил, пытаясь спасти его, было страшно, мерзко, неимоверно жестоко! Ему не могло быть за подобное прощения! Шнайдер понимал это всё, но... он ничего не мог с собой поделать! Он постоянно думал о Рихарде, он вспоминал всё, что между ними было, он скучал по нему, всё больше и больше! Ему нехватало его, ему нехватало присутствия Рихарда в его жизни, и ощущение возникшей возле него пустоты, чего-то очень важного, потерянного для него навсегда, становилось всё сильнее и сильнее! Шнайдер отчаянно пытался разобраться в своих чувствах. Что с ним происходит?! Почему он испытывает подобное?! Рихард никогда не был дорог ему! А после того, что он сделал с этой несчастной девушкой у него на глазах, и особенно после той жуткой расправы, которую он учинил в полицейском участке, он, как считал Шнайдер, навсегда приобрёл для него клеймо отвратительного, жестокого, мерзкого монстра, отвращение к которому переполняло его! Тогда почему теперь, несмотря на всё это, ему так больно от того, что Рихарда больше нет рядом с ним?! Пытаясь быть честным с самим собой, Шнайдер признавал, что несмотря на всю свою безжалостность и жестокость, благодаря которым Рихард с лёгкостью совершал свои преступления, не задумываясь о последствиях, в нём всё-таки было нечто человеческое. Мягким и нежным его делали его чувства к Шнайдеру. Он нежно, страстно, искренне любил его! Он был невероятно важен и дорог для него! Он пытался сделать его существование рядом с ним как можно комфортнее, он пытался дать ему всё, что мог. Он нежно, искренне заботился о нём. Он по-настоящему любил его! Только тогда Шнайдер не был способен оценить всю силу и глубину его чувств, он не хотел этого, ему это было не нужно. А теперь... А что же теперь?.. Теперь он скучает по Рихарду, мучает себя воспоминаниями о нём и испытывает боль от того, что его больше нет рядом с ним! И никогда не будет! Через три недели Шнайдер покинул дом профессора Фрехенбауэра. Он вернулся в свою маленькую квартирку. В его пользовании остался джип, подаренный Рихардом, и мастерская. Ещё никогда Шнайдер не чувствовал себя так одиноко. Он осознал, что просто не в состоянии наслаждаться тем, что он снова стал человеком и вернулся к нормальной человеческой жизни. В этой вновь обретённой нормальной человеческой жизни ему безумно не хватало того, кто непонятным образом, слишком быстро, слишком нереально завладел его мыслями, его сердцем, всем его существом, уже после того как оставил этот мир. Рихард снился ему ночью, он не оставлял его мысли в течении дня, он не давал ему покоя. Шнайдер был растерян, подавлен, потерян. Он не знал, что ему делать, чем заниматься в этой вновь обретённой человеческой жизни, как ему справляться со столь неожиданно нахлынувшими на него чувствами. Чувствами, у которых не было будущего... "Господи, зачем мне это?! - отчаянно твердил себе Шнайдер. - Я не хотел! Я не просил! Я ничего не чувствовал к нему, когда он был рядом со мной! Почему же теперь, когда его нет, он стал иметь для меня такое значение?! Эти чувства бессмысленны, они не приносят мне ничего, кроме мучений! Они не нужны мне! Как мне избавиться от них?!" Ответа на этот вопрос не было. Поразительно, насколько быстро и насколько сильно оставивший этот мир Рихард приобрёл для него такое огромное значение! Настолько огромное, что этот мир стал серым и пустым без него! Эти чувства, так неожиданно, так стремительно завладевшие всем его существом, невозможно было подчинить здравому смыслу, их невозможно было контролировать, от них невозможно было избавиться, Шнайдер всецело оказался в их полной власти! Он убеждал себя в том, что это пройдёт, всё забудется, надо только потерпеть. Надо чем-то занять себя, отвлечь. Он каждое утро садился в машину и ехал в мастерскую. Он всей душой хотел погрузиться в творчество. Но у него ничего не выходило. Не было вдохновения, не было желания что-либо создавать, не было сюжетов, Шнайдер не мог заставить себя взяться за кисть. Так ничего и не добившись от себя, он возвращался домой, ложился на постель и позволял своим мыслям и желаниям, объектом которых неизменно являлся один и тот же уже несуществующий мужчина, всецело властвовать над ним. А вечером Шнайдер отправлялся в бар, где старательно заливал свою боль спиртным... Рихард отнял у него его человеческую жизнь. Профессор Фрехенбауэр сотворил настоящее чудо, он вернул ему этот бесценный дар. Теперь он мог бы вовсю наслаждаться этой вновь столь неожиданно обретённой возможностью быть человеком, но... Даже покинув этот мир, Рихард снова отнимал у него эту возможность. Из-за того, что с ним происходило, бесценный дар, полученный от профессора Фрехенбауэра, утратил всю свою ценность! Прошло две недели. Ничего не изменилось. Кроме того, что Шнайдер впервые взял в руки кисть. На чистом, белом холсте он начал делать первые наброски. Он неожиданно увлёкся работой и с каким-то болезненным отчаянием отдавал ей всего себя в течении нескольких дней, он мало спал, почти ничего не ел, старательно и увлечённо, штрих за штрихом, мазок за мазком, он воспроизводил по памяти и отображал на холсте тот образ, который являлся причиной всех его мучений. Он сосредоточенно прорисовывал каждую чёрточку лица и поражался тому, с какой чёткостью этот образ запечатлелся в его памяти... Когда работа была закончена, Шнайдер был восхищён её результатом. Перед ним находился талантливо выполненный, в мельчайших деталях, портрет его любимого мужчины. Он смотрел на него с холста словно живой. Его губы, к которым так и тянуло прикоснуться, его серо-голубые выразительные глаза, его оригинальный "ёжик", который он тщательно создавал каждый вечер, перед их ночной жизнью... Не отрывая от этого поразительного образа глаз, словно заворожённый им, Шнайдер прикоснулся к портрету дрожащей рукой и впервые прошептал слова, отобразившие владевшие им чувства: - Я люблю тебя!.. Я люблю тебя!.. Черты красивого лица стали расплываться, глаза Шнайдера заволокло слезами. Неожиданно Шнайдер резко сорвался с места и быстро выбежал из мастерской. Он прыгнул в джип и помчался в пригород Берлина. Уже смеркалось, когда Шнайдер остановился возле знакомого дома. Он вылез из джипа, поспешно взбежал по ступенькам и принялся звонить в дверь. Ему открыла Биргит. На её милом лице отразилось приятное удивление. - Кристоф?! Я совершенно не ожидала увидеть тебя здесь снова! Что-то случилось? - Я могу увидеться с профессором? - нетерпеливо произнёс Шнайдер. - Мне необходимо поговорить с ним! - Да, конечно. Биргит провела Шнайдера в кабинет профессора Фрехенбауэра. Тот сидел в уютном кресле перед камином в шёлковом домашнем халате и пижамных брюках и сосредоточенно читал какую-то книгу. Увидев своего неожиданного гостя, он поднялся ему навстречу. Он тоже был удивлён. - Кристоф? Я рад видеть тебя. Что привело тебя ко мне? - Профессор, я... я могу узнать, что вы сделали с Рихардом после того... после того как... как... - от волнения Шнайдер не мог подобрать нужных слов. Лицо профессора Фрехенбауэра помрачнело. - После того как он понёс заслуженное наказание? - Скажите мне, что вы с ним сделали! - умоляюще произнёс Шнайдер. Профессор внимательно смотрел на него. Он хмурился. Было видно, что начатый Шнайдером разговор неприятен ему. - Кристоф, зачем ты хочешь это знать? - Мне это необходимо! - воскликнул Шнайдер. - Я хочу знать, что вы сделали с Рихардом! Каким образом он был уничтожен?! Я не уйду отсюда, пока не получу ответы на эти вопросы! - Его голос снова стал умоляющим: - Прошу вас, профессор, ответьте мне!.. Пожалуйста!.. Пожалуйста!.. Профессор Фрехенбауэр покачал головой. - Кристоф, я не понимаю тебя! Этот человек... Хотя нет, конечно же, его нельзя так назвать... Он причинил тебе страшное зло! Он причинил огромное количество зла этому миру! Я свершил правосудие, я избавил этот мир от его присутствия! Я подарил тебе возможность снова быть человеком! Начни жизнь заново, забудь о всех тех ужасах, через которые тебе пришлось пройти по вине этого чудовища, оставь это всё в прошлом! - Я не могу! - признался Шнайдер. - Почему? - Он не отпускает меня! - Как это понимать? - Профессор, пожалуйста... скажите мне... что вы сделали с ним?! Профессор Фрехенбауэр тяжело вздохнул. Помедлив, он нехотя ответил: - Тело этого чудовища было похоронено по человеческим обычаям. Скромно и без свидетелей. - Где?! - выдохнул Шнайдер. Профессор сказал название кладбища, назвал ряд и место. - Спасибо! - тихо произнёс Шнайдер. Повернувшись, он покинул кабинет. Профессор Фрехенбауэр задумчиво смотрел ему вслед.