она.

Её волосы были цвета огня. Но они не напоминали о пожарах в лесах или о жутких средневековых пытках. Нет, совсем нет, скорее смотря на ухоженные, блестящие, слегка искрящиеся в солнечном свете, волосы возникала ассоциация с живительным огнём, согревающим в холодную зиму, освещающим путь тёмной ночью или же позволяющим насладиться зрелищем на фестивалях с факелоглотальщиками и огненными "магами". Йосано любила не только смотреть на огненно-рыжие пряди, оттенки коих она изучила до такой степени, что могла без ошибки назвать с какой части головы выпал, случайно найденный на бортике ванны, волосок. Лежать по вечерам на огромном белом диване в квартире Озаки, бессмысленно втуплять на очередной сериал, изливающийся с плазмы на стене, лишь бы отключить мысли и забыть, хоть на миг, всё то что происходит снаружи. Йосано была убеждена что это не правильно и если от проблемы просто абстрагироваться, то она ни куда не денется, но в те вечера, когда безотлагательных дел не было, можно было позволить себе расслабиться, не думать о том сколько людей умрёт без немедленной помощи пока она здесь лежит и позволяет мягкими движениями перебирать волосы возлюбленной. Длинные пальцы с аккуратным маникюром зарывались в мягкие локоны, пропуская, словно жидкий огонь, струи длинных волос меж пальцев. Иногда Йосано подносила ту или иную прядку к губам, оставляла на ней невесомый лёгкий поцелуй, вдыхала аромат нового дорогого шампуня и лёгких цветочных духов, что так шли аристократичной и всегда прекрасной Озаки. Лёгкие наполнялись нотками божественного запаха, обволакивали сознание, и тогда уже точно невозможно было думать ни о чём кроме рассыпанных по подушке прядей, о лёгком румянце на скулах, о приоткрытых, в судорожном вдохе, губах, о светлой коже, представляющейся на белоснежных простынях живой скульптурой из розового мрамора, слишком живой для куклы, слишком прекрасной для человека. Йосано даже боялась отколоть руку или ногу при слишком сильном сжатии пальцев. Почему-то, в её представлении, Озаки казалась до невозможности хрупкой. Даже выводя созвездия поцелуев на упругих мышцах живота, мысли о эфемерности столь прекрасного создания как Коё не покидали измученного мозга Акико. Но в тот момент когда рука натыкалась на горячую плоть груди, задевая соски, цвета розового бутона, только умывшегося утренней росой, меж куб Озаки прорывался судорожный вздох, столь приятный и восхитительный, лучше чем трели всех соловьёв мира и весенняя копель, что Йосано была готова отдать всё золото и жемчуга мира, только за дозволенность дышать тем воздухом, колебания которого и воспроизвели этот ласкающий слух звук. Опасения нереальности происходящего вдруг сами рассыпались звёздной пылью, оседая на стенах и потолке. Поцелуи становились напористее, а ладони всё активнее гладили, щюпали, мяли, трогали, везде, где только можно, ласкали тело, податливо подставляющиеся под мягкие руки, той которая ими же захватила сердце Озаки и держала его, словно в золотой клетке с инкрустированными изумрудами, бережно оберегая и лелея, не позволяя и пылинки запачкать девственною красоту их любви, пронизанную ароматом цветов и пением птиц. Пальцы переплетались, губы сталкивались в поцелуе, короткие волосы Акико щекотали щёку, и Озаки улыбалась в поцелуй, наполняя его чем-то ещё более чувственным и интимным чем ранее. После окончания сериала девушки могли долго сидеть на кухне, попивая дорогое вино, медленно тёк разговор, словно свет луны играющий бликами на озёрной глади, диалог переплетался, затихал и вновь вспыхивал. Но тем чьи сердца принадлежат друг другу, бьются в один ритм, а глаза безошибочно узнают в толпе знакомую, такую любимою, фигуру, молчание комфортнее громких признаний и криков на каждом углу. Этим молчанием можно было сказать так много, главное уметь слушать и услышать, и они слушали и слышали, безошибочно предсказывая желания друг дружки, ещё до того как они могли быть чётко выражены в мыслях. Предугадывали и исполняли. Их отношения были похожи на танец при свете свечей и музыке, звучащей в свете солнца, в колыхании цветков и в переливах света на крылышках стрекозы. На танец полный чувств и гармонии, чёткие движения понятные лишь им. И балансируя на тонкой нити судьбы две девушки навеки скреплённые узами любви, танцевали, готовые в любой момент поддержать подруга подругу, не дать упасть и разбиться о ледяные осколки чужих сердец.