Как зародился Вороний день или Вороний друг

      Едкий дым резко опалил нюх Вороны.       Уже давно наступило утро, и каждый двуногий занимался своими бытовыми делами. Даже дети резвились как обычно. Кроме него. Наш провинившийся уже 5 день гуляет возле своих родителей, но сегодня ему позволили походить по лагерю одному. Он, не торопясь мерял шагами узкие тропки, то останавливаясь и оборачиваясь по сторонам, а то снова вдыхая и вновь начиная свою ходьбу. Сегодня детей один взрослый вызвался повести детей на пастбище оленей, но нашего путешественника оставят, и понятно почему. Он и так наделал достаточно шуму, хоть даже Ворона видела, что он искренне сожалеет о случившемся.       Пятый неторопливо проходил из дорожки в дорожку, которые ему были по пояс, оглядываясь по сторонам, в надежде найти что-нибудь интересное. Но пока ему удалось найти палку, а точнее насмерть смёрзнувшуюся ветку молодого деревца. Она блестела инеем, отражая лучи солнца, а вокруг его ответвлений виднелись почки. Малыш позабавился этой палкой, помахав из стороны в сторону, но толку не было, и он снова бросил палку в снег. Пройдя подальше, он заметил чей-то след. Ворона подобралась поближе, заинтересовавшись в вещице, но оказалось, что это просто след зайца. Пятый устремился дальше. Протопав множество шагов, петляя вокруг юрт, он резко остановился и хитро заулыбался, надумав что-то на уме.        Тихонько присев, он за что-то ухватился и потащил на себя. Ворона подлетела к нему, на юрту под которой он копался. Оказывается, он достал щучий череп из костей. У малого резко поднялись брови, будто узнав что-то знакомое. Он стал медленно проводить по зубам щуки, вдруг резко вздрагивая и убирая руку от пасти, то снова прикладывая руки и вдоль проводя. Он заглянул в горловину щуки, обнаружив ещё больше интересных костей. Пятый с жадным любопытством по лбу костной щуки щупал щучью голову, но вдруг его позвал один из взрослых, возможно его мать. Ворона тоже засмотрелась, поэтому так же встрепенулась, как пятый и полетела в сторону юрты потеплее, разнежившись от людского тепла.       Усевшись по удобнее, она снова уставилась смотреть по сторонам, наблюдая за озабоченной жизнью людей. Она не ела, но не торопилась искать себе пищу. Слишком уютно было пригретое место над юртой. Проводив взгляд за женскими двуногими, которые почему-то взяли на себя деревянные ямки, Ворона перешла в юрты, в которых теплился огонь и запах копчёной рыбы. Такой терпкий и одновременно манящий, давая выцвести всем краскам вкуса обычной речкой рыбы. При голоде Вороне показался этот запах крайне привлекательным, но такой авантюры она позволить себе не могла. По крайней мере, ей хватило тех махов палок, которые сыпется на неё чуть ли не каждый день. Она отвела взгляд, и увидела пятого. Он что-то бурно обсуждал со взрослой. Хотя, скорее сам он буйно себя вел, в то время как старшая внимательно его слушала. Что ж, по крайней мере хорошо, что они ладят. Но Ворону их отношения сильно не волновали. Она, уже не найдя на что нового смотреть, устремилась прямо в небо, обдумывая, не полетать ли за едой. Она снова опустила голову, и снова попала взглядом на пятого. Ворона вновь отвела глаза, смотря на небольшой кусок леса вокруг лагеря. Хотя что на него смотреть! Поёрзав и отвернувшись, она потупила взгляд на лагерь и её взор снова оказался на пятом. Ворону уже стало это надоедать, то ли от злобы, то ли от смущения. Она на зло глазам отвернулась от малого и потеплее уселась напротив ветра. Ветер был не большой, но достаточно неприятный чтобы в мыслях Вороны появилась идея снова отвернуться. Но гордость Вороны была куда сильнее, поэтому только поежившись, она положила голову на бок, клюв спрятав за перьями крыльев. Таким комочком она могла бы просидеть ещё пол дня, если бы не громкие шаги позади неё. И они направлялись прямо на неё, если не обманывает чутьё Вороны. Она незамедлительно обернулась и увидела… пятого.        Он почему-то выставил руку, с небольшим пожухлым куском от рыбьей плоти, тыча ею прямо Вороне. Ворона не доверительно обвела его взглядом, поджидая нужного момента чтобы выхватить лакомство из рук. Но от малого исходила такая приятная аура, что его можно было спутать со сладким ароматом оттепели. Хотелось верить ему и беспрепятственно забрать кусочек прямо из рук, но чувства осторожности и хитрости не отпускали её, с которыми она родилась. Малыш так ещё чуток постоял, выжидая Ворону, но вдруг резко, но мягко что-то пропищал, устремившись прямо в глаза Вороны. Какое-то знакомое ощущение посетило её, будто она уже чувствовала этот взгляд на себе. И да, ещё когда этот малой незаконно путешествовал, она замечала из далека чей-то косой взгляд. И во время его заключения не редко ощущала это чувство. Видимо, не одна она зритель. Сам пятый довольно удал, что смог следить за Вороной без её ведома. Но, несмотря на то что он давно её приметил, он ни разу не кинул в неё снегом или палкой, как это делают обычные пятые. А сейчас он ласково протягивал ей угощение, широко выставив свои белые зубки.        Ворона толком не знала о его намереньях, но поддалась, и тихонько подбиралась к малому, остерегаясь каждых шорохов. Но вот, она была на расстоянии как шаг обычного двуногого, и с силой вспорхнула к нему и мгновенно вырвала кусочек из его рук. Пятый растерялся, и даже испугался от дерзости Вороны, её размахов крыльев и силы, с которой она чуть ли не вырвала его угощение с рукой. Но он не обижался. А через пару мгновений даже ёрзал от радости, вспоминая его близость с такой большой птицей (может для нас она средних размеров, но вы представьте себя малолетним дошкольником, для которого даже спинка дивана это горная цепочка уральских гор). А Ворона тем временем старалась игнорировать его вспыльчивость, стараясь не улетать от него. Ведь её гордость гласила: раз осмелилась подойти, значит стой и не отходи. Вдруг пятый резко развернулся и побежал к своей юрте. Ворона странно покосилась на него, уходящего вслед, но ничего предпринимать не собиралась. Ей так даже есть спокойней.        Она снова опустила голову к еде и продолжила терзать уже успевшую примёрзнуть плоть рыбы. Но не прошло и мгновенья, как пятый снова был тут, но на этот раз со строганиной (не спрашивайте почему Ворона знает, как называется по-людски сырое вялое мясо оленя). Кусок выглядел очень привлекательно и аппетитно. Она подползла поближе, но пятый наоборот, отползал по дальше. Ворона подскакала ещё ближе. А малой ещё дальше. Ворона усекла, что тот игрался с ней, но она не была против. Тогда он ещё дальше, тихонько, отошел, но ворона набросилась на него, усевшись прямо на руку. Пятый резко отскочил и сбросил Ворону с себя, но по его лицу было видно, что он вовсе не расстроен. Ворона захотела снова подойти так близко, чтобы выхватить строганину, но вдруг её нового товарища кто-то подозвал. Пятый сразу же развернулся на голос, но тут же повернулся к Вороне, кинул кусочек строганины у её лап. Она тут же схватила его и улетела на верхушку юрты, на своё прежнее место, пока пятый подбегал к зовущему его голос.       Ворона тут же проглотила кусок и странно, но сладко вспомнила, как необычно прошло её утро. День был в самом разгаре, а за одно утро произошло событий больше чем обычно за целую неделю! И, возможно, Ворона была этим крайне довольна, хотя это не точно, ведь она привыкла быть одинокой птицей и не иметь с кем-либо связь. Хотя теперь она поняла, что этого пятого больше не оставит.