раскрывая за спиной крылья

      всё идёт не так это точно, и скарамучча не знает почему.       не знает почему прямо сейчас почти вываливается из окна и, не оборачиваясь назад, бежит.       не знает почему добавляет телефоны матери и сестры в чёрный список.       не знает почему набирает один единственный номер и, отвечая на привычное: "ало?", сглатывает ком в горле и стискивает лямку накинутого на одно плечо рюкзака.       не знает почему слыша обеспокоенное: "mon chéri, что случилось?", перестаёт чувствовать гложащий до этого страх(страх, что поймают, что отнимут то, что есть) и лишь ощущает всесокрушающие тепло и кровь, приливающую к лицу, но вовсе не постыдную.       не знает почему говорит: "хэй, солнце, не хочешь прогуляться до квартиры тётушки мико?", и подпрыгивает, ярко улыбаясь, слыша в ответ: "я-то не против, но ты же не забыл спросить мико, да?".       и не знает почему после своего многозначительного молчания, улавливая, еле слышное, "засранец", смеётся, как никогда до этого не смеялся.       но он не против не знать почему, если у дома солнца его встретит головокружащий нежный поцелуй в губы и незначительный подзатыльник, а в подъезде тётушки мико, повзоня в квартиру, он услышит отборный мат, разбуженной хозяйки квартиры и увидит хорошую подругу, что откроет дверь и улыбнётся им так, будто сейчас и не час с лишним ночи, а потом напоит горячим чаем с кучей сладостей. и если чуть позже выйдет сама яэ, давая уже ощутимый подзатыльник, но любя, он тоже не против не знать почему.       скарамучча никогда не был против не знать почему, если это раскрывает за спиной крылья, несущие его туда, куда душа пожелает, лишь потому что он скажет "хочу", лишь потому что он может.