we'll meet again

      Тяжёлые капли дождя неистово били по плечам задыхающегося от слёз юноши. Руки подрагивали, а сам парнишка не мог издать ни звука от огромного шока. На коленях Баттерса лежал истекающий кровью Маккормик, который не переставал нежно улыбаться ему. — Лео, - хрипло произнёс Кеннет, из последних сил прижимая ладонь к кровоточащему животу, в который глубоко вошла арматура, припечатав юношу к земле, - Лео, тише. Тише. Всё хорошо. — Как, - сиплым голосом произнёс Баттерс, дрожащими руками сжав свободную кисть нищего и склонившись над ним, словно арматура пронзила и его, - каким образом всё может быть хорошо, когда ты... ты.       Истерика приобрела ещё больший окрас, вызывая у Стотча еще больше непрерывных слёз. Он смотрел прямо в глаза Кенни, молясь, чтобы это был всего лишь страшный сон. Сон, который никогда не станет реальностью. Но сейчас перед ним лежал самый настоящий, постепенно холодеющий Маккормик, с застывшей пеленой слёз на глазах. — Лео, - снова позвал юношу Кен, протянув уже бордовую ладонь к щеке Леопольда, - у меня мало времени. Хей, ты завтра или уже через пару часов всё забудешь. — Что?! - встрепенулся Баттерс, вскинув брови домиком, - Как я могу забыть.. такое?! Кенни, ты за кого меня держишь? — Послушай. Мы, - снова улыбнулся умирающий, проведя большим пальцем по чужой щеке, - мы ещё обязательно встретимся. — Каким образом?! - надрывался Баттерс. — Баттерс. Я тебе обещаю. Мы встретимся. Поверь мне, - тише проговорил Кеннет, чувствуя как перед глазами плывёт уже не только от слёз, - я всегда буду рядом.       Леопольд в смятении замолк, не понимая серьёзность Маккормика. Он просто не мог представить их встречи в будущем. Кенни умирает. А ему ещё жить и жить. — Лео, - почти прошептал Кенни, постепенно закрывая глаза, - Лео, ты мне веришь?       Стотч не мог выдавить из себя ни слова, глядя на уже теряющего сознание Кена. — Баттерс, ты мне веришь? - повторил Кен, из последних сил сжав чужую ладонь. — Да, - солгал Баттерс, и Маккормик с улыбкой на лице окончательно закрыл глаза, издав последний вздох, на который оставалась крупица жизни в нём.       Стотч на пару секунд замолк, а после тихо прошептал на ухо трупу: "Нет. Прости, но я не верю в это. Я люблю тебя. Я.. не смог сказать этого раньше. Мне жаль. Почему ты так быстро покинул меня. Я так хотел признаться тебе этим летом. На Гаваях." Лео издал судорожный вздох, сжав губы в тонкую полосу. "Мне правда жаль. У нас могло бы что-то получиться, если бы ты ответил мне взаимностью, как думаешь?"       Это были его последние слова уже увядшему Кеннету. Вернулся домой Стотч морально раздавленный как никогда прежде. Ещё в проходе его начали отчитывать за то, что он не только пришел поздно, а ещё и промок насквозь и теперь придётся с ним возиться, если Баттерс заболеет. Но юноша не слышал. Он не слышал ни одного родительского замечания. В ушах стоял звон. Светлая бирюзовая куртка была раскрашена в алые цвета крови, которые видимо отец не заметил или просто не обратил внимание. Как и на состояние Стотча в целом.       Уже лёжа в постели, Баттерс переплетал собственные пальцы друг с другом, желая почувствовать ответное чужое тепло. Тепло Маккормика. Тепло этого прекрасного бедного парня, который успел, как захватить сердце Стотча целиком и полностью, так и размазать его по стене, оставив юношу собирать раздробленные кусочки его любви. Первой и самой крепкой. Сон постепенно утягивал Лео в свои объятия, нашёптывая нежные слова поддержки. Слова, которые он слышал от Кенни, когда тот был на пороге смерти. Слова, которые навсегда закрепились в сознании Стотча.       "Мы обязательно встретимся," - засыпая, прошептал напоследок Лео: "Хотя бы в моих снах."