I'd like to see you again

***

Пробуждение контрастно с последней сценой сна. Возвращение в тёплую постель после смерти от холода — поистине странное ощущение. Колющие тело иглы мороза рассасываются, ибо осталось лишь их фантомное присутствие. Образы крон чёрных деревьев размазываются по углам, исчезают в комнате. Рэндал снова открывает глаза. Он просыпается, как после предыдущих снов, но в этот раз не так, не отчаянно и не со странным давлением в области сердца. Теперь домыслы подтверждены реальным, теперь он точно знает — Сатору всё ещё существует. В его сознании, во снах, в уголках сердца, горько любящего. Так непривычно, тепло немного. Но Сатору явно вызывал у Рэндала отклик, как не смог этого сделать никто. Ни те другие выдуманные дети, ни забота брата, ни даже личный человек. Никто и никогда не займёт место японского мальчика, что любил бойни с канцелярскими ножами и смотреть на дождь. Он — особенный. Хоть и не всем дано понятие такой простой истины. Такая печальная преданность выдуманному образу поистине уникальный вид бреда, которым смогла наградить рыжего мальчика природа. Но он не был грустным, наоборот, наличие такого человека в его жизни, как Сатору, хоть и не до конца реального, помогало жить. Все те мелкие его мысли о жизни, о надобности, о смысле бытия и бренности тела, которые считал неудобным, ненужными. В одну кучу скапливались, постепенно проседая в разуме мальчика, делая его не таким, каким он был раньше. И никто бы не смог ответить ни на один из вопросов. Ни Лютер, он бы задумался на пару часов, а потом выдал, что такие вопросы не так обычны для Рэндала и спросил бы, хорошо ли он себя чувствует, достаточно ли спал. Не хочет ли он поговорить? О, да, Айвори ужасно хотел поговорить, но не со старшим братом. С тем, кто поистине впечатляет, кто может понять его, даже без этих слов, просто с одного взгляда. И как бы Рэндал не отрицал того, что не может понять, в конце концов пришлось принять. Он любит Сатору так, как никогда и никого. Он с детства был бесчувственным по отношению к другим детям, животным, даже взрослым. Как стоять под проливным фальшивым, но таким холодным дождём, улыбаясь. Как любоваться цветением сакуры, о которой рассказывал иногда Тсукада. Сатору — поистине удивительное и такое прекрасное творение сознания Рэндала. Он никогда не был таким, каким его видели остатки памяти Рэндала в печальном сне смерти. Таким отчаянным и разбившимся. Но теперь есть малый шанс того, что Рэндал сможет сказать о своей любви, о своём мучительном трауре по нему, о поиске и о надеждах, что смогли восстать.

***

Весь день прошёл словно в бреду, размытием оставшись в памяти. Старший брат даже спросил, что могло случиться за ночь, что Рэндал промолчал половину дня, скрывшись в мыслях. На что Айвори, не услышав, не ответил. Он лежит в своей постели ожидая, думая лишь о мальчике с угольными блестящими волосами, который стал причиной появления зимы и бескрайнего холода во снах. Глаза закрыты, но сон не думает наступать, словно сам оттягивает момент встречи. А встретится ли он с Сатору? Этот вопрос сразу выкидывается, чтобы не думать о печальном. Возможном исходе, возможной потере и новым трещинам на итак пораненном сердце. Но вот, наступает крайняя стадия предсонных мучений, с которой наступает пустота, затем резко вырисовываются кроны деревьев. Но снова не то, что было раньше. Осознание наступает постепенно. Рэндал лежит посреди заснеженного леса, а не стоит посреди сугробов, как это было раньше. Холод по коже не приходит, лишь болезненные покалывания. Больше ничего. Айвори почти не может шевелиться, словно пролежал на одном месте часов пять, словно каждая мышца успела затечь. Он напрягает всё тело несколько раз. Так намного лучше. Немного болезненно приподнимается, оглядываясь. Не очень далеко, в деревьях, виднеется знакомый силуэт. Рэндал хочет прокричать его имя как можно громче, чтобы его услышали, но голос не выходит. Удивлённое лицо. Даже не смотря на это, Сатору словно обладает экстрасенсионными способностями. Он оборачивается, на мгновение приоткрывает шире свои глаза в некотором удивлении и даже радости, приближается к лежащему на снегу Рэндалу. Тот по-прежнему не может сказать ни слова, что настораживает. Тсукада, постояв пару секунд на месте, сваливается прямо к нему. Рэндал даже успел заметить красноватую полосу на горле. Сатору обнимает его так сильно, как никто до него. И Рэндал, захлёбываясь в своём отчаянии, не может сдержать рыданий. Его голос не похож на то, что было раньше. Равными всхлипами вырывается. Но Сатору это никак не волнует. Его волнует лишь то, что он наконец не один. Вчера, когда он снова видел уход, когда у него тоже появилась надежда, он остался здесь. Чтобы дождаться, чтобы наконец покончить с этими ожиданиями, либо же с собой снова. Расцарапав шею острыми ногтями. Но он ждал. Должен был дождаться. И теперь получил то, что явно заслужил. Сатору отстраняется легко, смотря в заплаканные и даже напуганные глаза. Да, Рэндал действительно думает, что он видение. Что он может исчезнуть и снова принести тот смертоносный холод. Возможно, чтобы доказать ему, а может и себе обратное, Тсукада легко наклоняется, прислоняясь губами к чужим, ища ответа на то, что мучало его всё существование. Айвори же в потоке своего горького счастья легонько отвечает, пытаясь принять всё происходящее, как должное. У Сатору немного сладковатые губы, как ему кажется. Им не нужны слова, чтобы понять друг друга, ибо слёзы и глаза часто говорят за своего обладателя.