В безумии Тьмы

Экипаж, въехав на мощеный двор психиатрической лечебницы, остановился у самых ступеней громоздкого мрачного здания, и Винсент украдкой выдохнул. Это место действовало на него удручающе, подавляя, и лишь известие, что Матиас вышел из состояния прострации, заставило его приехать. Открыв дверь и зябко поежившись от порыва ветра, словно перчатку бросившего ему в лицо иглы дождя, барон зарылся поглубже в пальто и направился вверх по ступеням. У тяжелых дверей он внезапно заметил мокнущего под дождем Бейли. Вопросительно изогнул бровь. Не иначе как Великий выгнал того из уютного сухого кабинета. — Что-то случилось? — поинтересовался барон, поравнявшись с медиком. Выпустив дым, Даниэль снова затянулся, точно оттягивая дурные новости, и в груди шевельнулось недоброе предчувствие. Неужели, пока он добирался через весь город, юный Беррингтон снова ушел в себя? Или успел что-то натворить? — Нам надо серьезно поговорить, барон, — наконец произнес Бейли, поднимая на собеседника обеспокоенный взгляд. Вытряхнул из трубки не годный более табак. — Пройдемте в мой кабинет. Внутри закрутилась тугая пружина напряжения. Ну что за привычка напускать тумана в такие моменты?! Но Винсент все же согласно кивнул, сдерживая нервную тошноту, подступившую к горлу, и пообещав себе придушить Бейли, если новость окажется сущим пустяком. А такое тоже вполне могло быть. Следуя за Даниэлем Бейли по бесконечному сумрачному коридору, по которому гуляли сквозняк и крики пациентов, запертых в тесных мрачных каморках с решетками на оконцах. И по спине невольно бегали противные мурашки. Так что, когда они нырнули в светлый кабинет, он с облегчением выдохнул. Не дожидаясь приглашения, опустился в мягкое кресло. — Так что случилось? Бейли помолчал некоторое время, расхаживая по кабинету, подобно маятнику, нагнетая не то случайно, не то намеренно напряжение. Винсент же против воли вжался в кресло: в последнее время нервы и без того сгорали подобно фитилю. Позвал Даниэля, пытаясь вернуть его внимание. И тихо вздохнув, медик наконец остановился, приземлившись филейной частью на край стола. Посмотрев на Винсента, осторожно спросил: — Вам в последнее время ничего странным не кажется? С губ сорвался нервный смех: — Кроме пришествия Древней Тьмы в наш мир, пожалуй, нет. А вам? — вернул Винсент вопрос, пытаясь понять, к чему клонит собеседник. Эти игры уже начинали откровенно раздражать. И так голова раскалывалась от обилия вопросов и проблем, тревог о самом ближайшем будущем, чтобы еще разгадывать чужие загадки. Бейли потемнел лицом и, нервно прокашлявшись, спросил: — Винсент… Чем вы вчера занимались? — Даниэль, вы же прекрасно знаете. Матиас убил отца… — Винсент устало потер лицо. О каком сне могла идти речь в подобных обстоятельствах? — Да, до этого я препарировал попелави и искал мальчишку по всему городу. Что не так? — в который раз повторил он вопрос, на который так и не получил ответа. Нервно облизнув губы, Даниэль даже, кажется растерялся на мгновение, прежде чем вдруг соскользнуть со стола и встать пред Винсентом на колено, доверительно коснувшись его ладони своей. — Винсент… Прислуга говорит, что весь вчерашний день вы то и дело уходили в себя. Никого не слышали. Смотрели в одну точку и… не покидали дом. — Что за бред?! — барон Файнс младший отдернул руку, пытаясь отодвинуть кресло и подняться, но ножки того оказались прикручены к полу, и он рухнул обратно. — Мы же вместе привезли Матиаса сюда! — Винсент, — голос Бейли теперь звучал более требовательно, он накрыл обе ладони барона своими, прижимая их к подлокотникам кресла, которые Файнс и без того стиснул. — Матиас никогда здесь не был. Как не было и никакого попелави. И пришествия Тьмы. Они по-прежнему только на страницах древних легенд. Винсент нервно засмеялся, чтобы, неожиданно став серьезным, прямо посмотреть в лицо Бейли: — Хотите выставить меня безумцем? — озвучил он свою догадку. — Чтобы я не мешал взять в жены Элизабет? Глупо. Нашли время заниматься интригами, виконт. Оттолкнув Даниэля, Винсент наконец поднялся, направляясь прочь. И только в спину ударила реплика соперника: — Мы уже женаты. Сердце пропустило удар, и Винсент даже оступился, открывая дверь. Чтобы тут же отступить. В коридоре дежурили два крепких на вид санитара, которые подобно сторожевым псам, тут же подобрались, ожидая отмашки главврача. Рука скользнула во внутренний секретный карман, проверяя на месте маленький «дамский» пистолет, но тот был пуст. И он закрыл дверь, возведя между санитарами и собой преграду. Обернулся к Бейли. — Это не смешно. У меня масса дел. Он честно старался держать себя в руках и не поддаться эмоциям. Гнев клокотал в груди, обжигая внутренности, заставляя сжимать пальцы в кулаки. Нет. Нельзя было усугублять. Хотя очень хотелось проехаться по ухоженному лицу. Стереть с него усмешку. Вот только усмешки не было. Лишь обеспокоенность и тревога. — Выпустите меня, — потребовал Винсент неожиданно севшим голосом. Приблизившись к Бейли, схватил его за грудки, как следует встряхнув. — Я не намерен участвовать в этом фарсе! Даниэль в ответ стиснул его запястья, вынуждая разжать пальцы. — Успокойтесь и не усугубляйте. Винсент, вам срочно нужна помощь, пойми же… — Я не верю вам, Бейли. Он сделал шаг назад, обо что-то споткнувшись и не удержав равновесия. Отшатнулся, увидев медленно и неуклюже тянущееся к его ноге щупальце. Вскочив, бросил взгляд на Даниэля Бейли, точно не замечающего, что происходит. А может, тот находился над властью одного из существ, что продолжали проникать в их мир через взломанные печати? Это объяснило бы его поведение… Впрочем, спустя мгновение тот словно очнулся и нахмурился: — Винсент, что с вами? Вы… что-то видите? — Нет. Но мне действительно пора, — собрав в кулак пошатнувшееся самообладание, заверил Винсент. — Мое почтение супруге. Он решительно шагнул к двери, внутренне подбираясь, готовый пробиваться к свободе, несмотря на все препятствия, что встанут у него на пути, но… Едва он открыл дверь, тяжелый кулак ударил его в челюсть, сбивая с ног, которые немедленно опутало щупальце. Нависнув над ним, санитары в четыре руки скрутили его, потащив куда-то по коридору. Он попытался рвануться, но тело лишь пронзило резкой болью, и он зашипел. — Отпустите, черт вас дери! Даниэль! Скажите им, сукин сын! Но Бейли лишь молча шел за ними, не говоря ни слова. Винсент слышал его ровные, уверенные шаги. Дыхание. Отчего-то судорожное и сбитое, точно медику было трудно дышать. — Прекрати! Вновь потребовал он, когда санитары втянули его в одну из пустующих комнат и точно мешок с мукой кинули на металлическую кровать, пристегивая к ней запястья. Сумев вывернуться, он ударил одного из них ногой, отбросив к стене, но второй нанес ему удар локтем в солнечное сплетение, и Винсент задохнулся. Занес кулак для очередного удара, но был остановлен рявкнувшим главврачом: — Довольно! Это лишнее. К тому же не забывайте, кто перед вами, — голос Бейли смягчился. Вновь скрипнула дверь и отдышавшись, Винсент бросил взгляд на вошедшего, что тащил за собой стойку для капельницы и флаконы из темного стекла. Воспользовавшись его замешательством, санитар окончательно обездвижил его, и барон едва не зарычал: — Вы ответите за это, Бейли. Обессиленно затих, устав сражаться с путами, которые не способен был разорвать ни один человек, будь он даже полукровкой. Тот вдруг усмехнулся, заметив: — А мне казалось, подобные развлечения вам по нраву, барон. Вздрогнув, Винсент даже не сразу нашелся, что ответить, от такой резкой смены курса и выдохнул уже знакомую фразу, что произносил буквально вчера: — Тут все зависит от того, кто сверху, виконт. И Бейли засмеялся в ответ: — Увы, вам придется смириться с мыслью, что отныне сверху буду я. С этими словами он ловко ввел в вену Винсента серебряную иглу, что безжалостно повредила ткани, заставив зашипеть от боли, забыв на время дерзкую фразу виконта Бейли. Препарат немедля начал поступать в организм, и он буквально чувствовал, как тот течет по венам, смешиваясь с и без того слабой кровью. Закрыл глаза, собираясь с мыслями. Бейли безумен. А значит, он должен во что бы то ни стало выбраться из его мрачного логова как можно скорее. Вот только его изможденный организм не смог сопротивляться той дряни, что щедро вливал в него Бейли и скоро сознание его затянуло в муторный липкий сон, в котором он никак не мог нормально дышать. С трудом вырвавшись его из паутины в реальный мир, Винсент попытался определить время суток, однако в помещении не было ни окон, ни часов. Зато на стуле рядом с кроватью, дремал сидя Артур, и он окликнул брата, попутно вновь проверив на прочность оковы, которые все еще удерживали барона на месте. — Артур… — вновь сипло позвал он брата. И чуть вздрогнув, тот судорожно вздохнул, сонно проморгавшись, словно бы пытаясь понять, где он находится. Но стоило его взгляду упасть на самого Винсента, как он несмело улыбнулся, маскируя этой улыбкой и страх и боль. Коснулся его щеки. — Винс… Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, — заверил Винсент. — Отвяжи меня. Только сейчас Винсент заметил, что его переодели. Крепкую дрянь в него влили… Ничего, он разберется с Бейли. Вот только Артур совсем не спешил освобождать младшего брата. Лишь несвойственно ему ласково погладил затекшую руку. — Ты можешь рассказать, что случилось? Винсент нахмурился, не понимая, что именно тот хочет услышать, почему медлит, но кивнул: — Да. Да. Бейли сошел с ума под воздействием какого-то из существ, и не помнит, что творится. Он уверен, что безумец — я! Помоги мне, Артур. Мы должны выбираться отсюда. Немедленно. Артур как-то резко побледнел и даже губы его начали отдавать болезненной синевой словно бы брату в один миг стало плохо с сердцем. Тяжело сглотнув, он погладил брата по ладони сжав его пальцы в своих, вмиг оледеневших: — Каких существ? — спросил он. И теперь уже Винсенту стало худо от ужасной догадки: Артур тоже попал под воздействие существа, что намеренно удерживало его тут. То ли, чтобы он не мешал Тьме захватывать их мир, то ли надеясь завладеть и его разумом тоже. — Веществ, — поправился Винсент, выдавив из себя смущенную улыбку. — Мне кажется, он пристрастился не то к опиуму, не то к другой дряни, что наводнила наш город. Артур выдавил из себя кривую и растерянную улыбку, не поверив ему ни на йоту. Поднявшись на ноги склонился к нему, чтобы совсем как в детстве коснуться губами его лба. — Я поговорю с ним. Скоро вернусь, — с этими словами он развернулся на каблуках и быстро покинул палату. — Отвяжи меня, Артур! Однако брат даже не оглянулся, прикрыв за собой дверь и Винсент остался один во тьме, ибо единственную свечу Артур унес с собой. Процедив сквозь зубы бранное словцо, откинулся обратно на жесткую кровать, бессильный сделать хоть что-нибудь. Время в темноте, без каких-либо ориентиров, текло бесконечно медленно и долго. Куча мыслей разрывали голову, сердце колотилось как ненормальное и даже собственное дыхание оглушало в давящей тишине. Так что скрип открывающейся двери прозвучал выстрелом. Сердце пропустило удар, предчувствуя недоброе, но он все же затаил надежду, окликнув: — Артур? Неизвестный прошел внутрь и закрыл за собой дверь, не зажигая света, отчего у Винсента побежали по телу противные мурашки страха. На столике рядом звякнули металл и стекло и через мгновение его ухо обжег чужой шепот: — Ну зачем же вы так, барон? Я все же хочу помочь вам… — в мягком голосе Бейли слышались нотки угрозы, прохладная ладонь скользнула Винсенту под одежду. И от этого прикосновения его передернуло. Он дернулся, в попытке отодвинуться, избежать неприятного контакта. В воспоминаниях еще было свежо видение, где вот так же под одежду скользнуло склизкое шершавое щупальце, что прогрызло его насквозь. — Уберите руки, — потребовал он. Но Даниэль лишь тихо хмыкнул: — Спокойнее, Винсент, мне бы не хотелось применять к вам более жестокие методы лечения. Сами понимаете… — он почти мурлыкал, словно кот добравшийся до валерьянки, пока рука его с груди скользнула на живот и пальцы замерли у кромки нижнего белья. Неприкрытая угроза волной дрожи прокатилась по его телу. Или дело было в бесстыжей руке, пальцы которой медленно и неотвратимо проникали дальше? Он зажмурился, наверное, как немногие в этом городе, понимая, что за мысли сейчас копошатся в голове виконта Бейли, и внутренне содрогаясь от подобной перспективы. — Прекратите, — повторил он севшим голосом. — В чем дело, барон? — елейно поинтересовался виконт, обжигая дыханием чужие губы, пока пальцы его бесцеремонно коснулись члена Винсента, рождая омерзительную дрожь. — Вам же нравятся подобные развлечения… Об этом многие говорят. Даже делятся впечатлениями. С губ Даниэля сорвался смешок. — Это кто же? Ваши пациенты? — нашел в себе силы усмехнуться Винсент. — Так они еще не то вам расскажут, виконт… Немедленно. Уберите. От меня. Руки. Он отчаянно рванулся, но путы не позволили даже оттолкнуть от себя безумца, не то что как следует врезать кулаком по наглым губам, неожиданно завладевшим его губами в варварском поцелуе. Все что ему оставалось это цапнуть наглеца. За что тут ему прилетела пощечина такой силы, что голову мотнуло на бок так, что заныли мышцы шеи, а из глаз посыпались искры. — Стервец… — прошипел Бейли, но руки так и не убрал, удивительно мягко скользя по нежной плоти. — Остановитесь, Даниэль, — попросил Винсент, пытаясь воззвать к разуму виконта, который определенно должен был присутствовать, даже если подавлялся чьей-то волей. — Вы же понимаете, что это все неправильно. Вы сами пожалеете, когда очнетесь. Бейли не ответил, только вновь склонился к Винсенту, коснувшись ноющей шеи сначала сухими губами, а затем нежной кожи коснулись удлинившиеся клыки выдавая крайнюю степень возбуждения и адреналина в крови. Этот пережиток прошлого никогда не обманывал, выдавая истинные чувства, и Винсент снова невольно содрогнулся, в бессильной попытке освободиться, натягивая кожаные ремни. — Нет… Но Даниэль не слушал, а может уже и не слышал. Продолжая бесстыдно двигать ладонью, он внезапно вонзил клыки в шею, заставляя Винсента в ужасе вскрикнуть, распахнув глаза. Он чувствовал, как темная густая кровь, что в отличии от человеческой отдавала не солью, но горечью, вытекает из раны, заставляя Бейли урчать, словно довольного кота. Вот только последнего всегда можно было столкнуть с колен, в то время как перед Бейли он был бессилен. — Перестаньте, — хрипло выдохнул он, чувствуя, как вместе с каждой каплей уходят силы. И Бейли действительно остановился. Коснувшись губами ранок, отстранился, прежде чем вновь поцеловать Винсента в губы, делясь с ослабевшим собратом горьким привкусом его же крови. Руки виконта нагло шарили по его телу, слишком нервно, жадно. Словно Даниэль добрался до того, чего очень долго желал. Нет. Не может быть… Винсент нашел в себе силы повернуть голову, чтобы посмотреть на Бейли в упор, точно хотел прожечь взглядом. Неужели он все это подстроил, чтобы сделать с ним такое? Тогда он и в самом деле безумец! Последнее слово он выдохнул в чужие губы с искренним ужасом и яростью, но главврач лишь сцеловал его, прежде чем спуститься ниже и отстегнуть ноги «пациента». Вот только оттолкнуть Бейли не получилось даже тогда. Даниэль легко перехватил его ноги, слишком ослабшие даже при условии фиксации на несколько часов. — Тихо-тихо… Барон, не будьте глупцом. Я все равно сильнее, — ласково прошелестел он, поглаживая чужое бедро. — Клянусь, вы пожалеете, — пообещал в ответ Винсент, вновь попытавшись избежать претящего ему контакта тел. От одной только мысли о насилии над его телом, об унижении, порочащем его честь и достоинство, хотелось взвыть. Но нет, такого удовольствия он Бейли не доставит. — Это вряд ли, — хмыкнул Даниэль, на мгновение отстранившись. Звук откручивающейся крышки казался оглушительным, а скользкие пальцы, чуть позже коснувшиеся его — омерзительными. С губ сорвался судорожный вздох, и Винсент попытался соскользнуть с чужих пальцев, растягивающих его. О, но прекрасно знал, что за этим следует и как скоро… — Не смейте!.. — Да полно вам, Винсент, ведете себя как девственная девица при первом опыте, — засмеялся Бейли, будто бы и не допуская других причин протеста. Но вдруг осекся, словно убедившись в своей правоте. Усмехнулся: — Оу. Какая честь… Я буду нежен. Склонившись, он вновь поцеловал Винсента, задевая его губы клыками, двигая пальцами чуть мягче, чем прежде. Вот только от этой нежности стало только противнее, и Винсент упрямо отвернул голову, уходя от поцелуя, который попытался навязать ему виконт. — Убью. — Сомневаюсь, — засмеялся Бейли, прежде чем аккуратно вытащить пальцы. Через мгновение звякнула пряжка ремня, зашуршал одежда, а затем меж ягодицами потерлась чужая горячая плоть. — Вы мой, Винсент. И делать будете только, что я вам скажу. С этими словами он осторожно толкнулся вперед. Винсент стиснул зубы, чтобы не закричать от отчаяния и гнева, от боли, что ярко вспыхнула, когда Бейли сделал очередной толчок, проникая глубже. Осторожный, да, но тело не привыкло к подобному и протестовало, сжимаясь. Бейли тяжело дышал, целуя и царапая нежную кожу клыками. Не в состоянии себя контролировать вновь вонзил клыки в плечо Винсента, делая жадный глоток и входя до предела. Тело Винсента выгнулось от боли, едва не сбросив насильника, в глазах потемнело, этак он не доживет до утра, обескровленный и замученный… Винсент не знал, было ли именно это целью Бейли, но тот не дал ему ни мгновения передышки, начиная мягко двигать бедрами явно с трудом сдерживаясь, чтобы не отпустить свои желания на волю, не отпуская несчастное плечо. Что б его!.. Сознание мутилось, но не торопилось соскальзывать в благое забытье, позволяя прочувствовать каждое движение, несущее только боль и омерзение, слышать каждый довольный стон и вздох Бейли, постепенно наращивающего темп. Он же не мог даже двинуться, скованный болью и слабостью. Стиснув зубы, Винсент даже дышал через раз, пытаясь сдерживать. Крики. Тошноту. Позорные слезы. Не дождется! Осталось только выдержать. Перетерпеть. И отомстить. Обязательно. Казалось, это длится уже целую вечность. Особенно в темноте. И под конец Винсент даже начал думать, а не попал ли он за какие-то грехи в ад? И отныне обречен на эту пытку? Но за что? Он так даже с шлюхами не поступал… Фоном на рубеже сознания и подсознания, билось только одно слово: «Хватит», но зубы впились в губу, чтобы оно не слетело с языка. Умолять он не станет. Никогда. Никого. Бейли же было откровенно плевать на чужие страдания. Он продолжал двигаться, все резче и резче, и на самом пике замер, со стоном оросив истерзанную плоть Винсента своим семенем. Довольно выдохнув, выскользнул из несчастного, ласково поцеловав изуродованное клыками плечо. И Винсент немедленно свел ноги. Зажмурился, возблагодарив темноту. Хвала Великому, он хотя бы не видел умасленного лица Бейли, которое потом могло бы преследовать его долгие годы. Достаточно, что он не забудет эту ночь, в которую его вываляли в грязи. Вот только Бейли никуда не собирался уходить. Запалив свечу, он поправил одежду, чтобы склониться на столиком, чтобы подготовить холодный компресс, который он и наложил на многострадальное плечо. И Винсенту стоило огромного труда сдержать дрожь, не дернуться, уходя от касания пальцев, которые хотелось сломать за то, что касались его там, где не смел никто и никогда, притворяясь бесчувственным. Бейли лишь усмехнулся, не веря этому перформансу. Закончив с плечом, обработал не менее несчастную шею. Ласково погладил ноющую щеку, нанося и на нее ледяную мазь — то ли искренне заботясь о Винсенте, то ли просто скрывая следы преступления. Вот же мразь! Но нет, он молчать не станет, Бейли за все ответит. Только дайте выбраться отсюда. Бейли спустился ниже, чтобы вновь раздвинуть ему ноги, приковав к кровати, чтобы мягко обтереть следы и вновь коснуться пальцами истерзанного, ноющего ануса, и Винсент не выдержал, дернувшись, выдавая себя. — Спокойно, это всего лишь заживляющая мазь, — мягко заметил виконт, осторожно двигая пальцами. — Вы же не хотите запустить это дело до инфекционно-воспалительного процесса, барон? Однако Винсент проигнорировал насильника, сдерживаясь из последних сил. И тот, наконец, ушел, закончив заметать следы, оставляя его в полной темноте наедине со своими чувствами. Обычно крепкие, нервы все-таки сдали, и он забился в путах, надеясь выплеснуть все то, что бурлило в душе, причиняя почти физическую боль. Истерика сжимала грудь, из которой вырывались глухие рыдания. И Винсент больше не смог их сдержать, сколько бы не прокусывал губы до крови. Неожиданно, что-то коснулось его ноги, сперва мимолетно, словно проверяя, потом снова и рыдания комком встали в горле. По телу скользнула дрожь, он дернул ногой, понимая всю бессмысленность сего «маневра», привязанный он не мог ни убежать, ни защититься. И существо знало это, медленно, но уверенно оплетая его щупальцами, то ли лаская, то ли пытаясь содрать с него кожу. Горячее и влажное, оно чувствовало себя совершенно безнаказанно, мягко ощупывая чужое тело, изучая словно новую игрушку. От ног все выше, скользнув под одежду, оставляя след на животе и груди, чтобы нечаянно коснуться соска. Нечаянно ли? Винсент невольно вскрикнул от неожиданности и ужаса, почувствовав, как этой части его тела неожиданно сомкнулись острые зубы, прикусывая, но пуская кровь. И еще одно щупальце немедленно скользнуло ему в рот, заставляя мотать головой и мычать от омерзения, глотать слизь, которую обильно выделяло. Безвкусная, она не вызывала тошноты, но заставляла содрогаться от одной только мысли об иноземной субстанции в собственном организме. Но не в состоянии выплюнуть, ему не оставалось ничего кроме как глотать, чтобы не захлебнуться. Щупальце же вдруг задело его язык, поглаживая, играя, словно в поцелуе, пока второе обильно смазывало прокушенный сосок и тот полыхал, будто в огне, но это был совсем иной огонь… — Нет… — прохрипел Винсент, когда щупальце дало ему возможность нормально вздохнуть, прежде чем глубже забиться в горло, совершая недвусмысленные возвратно-поступательные движения. Похолодел, почувствовав, как такое же щупальце коснулось сжавшихся мышц ануса и неловко толкнулось внутрь. Винсент протестующе замычал и начал задыхаться от спазма, скрутившего терзаемое горло. И существу не оставалось ничего, кроме как выскользнуть, давая сделать полноценный вдох. Винсент зашелся судорожным кашлем, не в состоянии поменять положение тела, очистить слабые легкие. Или даже просто сжать колени, не давая потустороннему созданию нежно гладить истерзанное колечко мышц, также обильно смазывая его слизью. Он попытался позвать на помощь, кого-нибудь, пусть даже и проклятого Бейли, но не был услышан. А может, тут все настолько привыкли к крикам пациентов, что просто не обратили внимания. И только существо, будто в отместку, оставило прелюдию, входя глубже, проникая медленно, но неумолимо. Винсент стиснул зубы, ожидая адской боли, но ее не было — израненные мышцы внезапно податливо раскрывались навстречу вторжению, словно бы напитавшись обильным количеством слизи, постыдно хлюпающей от движений щупальца. И все же, он все отчаяннее зажмурился, чувствуя себя последней шлюхой. Особенно, когда тело начало отвечать существу взаимностью, покорно открываясь, а потом начиная и подаваться навстречу. Возбуждаясь, как если бы получало удовольствие. Нет, он никогда не признает, что это действительно было так! Вот только сколько бы ни противился этому разум, тело, слабое и податливое сейчас, плавилось от этих странных, горячих и влажных прикосновений, не имеющих аналогов, от размеренных мягких движений. Стон сорвался с губ раньше, чем удлинившиеся клыки успели пробить их. Невозможно! Но невозможное в его жизни в последнее время случалось поразительно часто. Вот и сейчас тело его предательски сдалось этим невообразимым прикосновениям, что, казалось, были всюду, толчкам проникающим все глубже и глубже, все быстрее, словно бы надеясь вытрахать из него душу. И разум сдался следом. Плавился как мороженное на солнце, позволяя задыхаться и бесстыдно стонать от неизведанных невозможных ощущений, забывая, что это неправильно, что это опасно. Окончательно потеряв контроль, Винсент просто отдавался во власть существа из другого мира. А затем, совершенно неожиданно, шокируя, пришла резкая и оглушительная боль. Распахнув глаза, Винсент увидел, как прогрызая себе путь через тело, щупальце, проникшее так глубоко, как никогда бы не смог человек, вышло из него в районе груди. И тело, предало его в последний раз: как бы парадоксально это ни прозвучало, Винсент с криком кончил от этих ошеломляющих неизведанных ощущений, изливаясь себе на живот, и семя смешалось с его собственной кровью. И разум погрузился в благословенную тьму. Куда могла отправиться душа Мастера Крови после смерти? К праотцам? В чертоги Великого? Или может для нее были распахнуты врата ада человеческого? Винсент понятия не имел — к сожалению, не умер. В реальность его вернула боль. Яркая боль в запястьях. Веки будто налились свинцом, и стон сорвался с губ раньше, чем он смог открыть глаза. А приоткрыв тут же смежил веки, спасаясь от яркого света. Попытался хотя бы прижать к себе руку, но что-то не давало. — Тихо-тихо, дайте нам закончить! — голос Бейли иглой впился в мозг, заставив судорожно вздохнуть и попытаться отдернуться, на что виконт тут же отреагировал окриком: — Винсент! Лежите смирно! И что-то в его голосе заставило послушаться, замереть, из-под опущенных ресниц наблюдая, как ему зашивают рваную рану, оставленную путами, когда он в отчаянии пытался освободиться. Зашивали на живую, причиняя адскую боль, вот только сил кричать не было, дергаться нельзя, поэтому Винсент смежил веки, стараясь не замечать предательской влаги, скатывающейся из уголков глаз. — Потерпите… Скоро закончим, — голос Бейли был пронизан искренним сочувствием, рука его ласково прошлась по волосам, утешая. Когда он, наконец, закончил колдовать над запястьем, наложив повязку, Винсент, наплевав на все, тихо попросил: — У вас есть опиум? — Морфий, — кивнул виконт, подав знак хрупкой медсестричке, что тут же направилась прочь. И как она вообще тут работала? Мысль была вялой и мелькнула где-то за пеленой из боли, и Винсент даже не уловил момента, когда Бейли присел на край его постели. — Винсент… Можете рассказать, что произошло? И нервы снова сдали, только вместо истерики наружу пробился едкий безудержный смех, лишь прибавивший страданий. — Из…деваетесь, виконт? — с трудом выдохнул он, поворачивая голову, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза, в которых отразилось искреннее недоумение. — Нет, — осторожно отозвался главврач, тем не менее руку убрал, избавляя от своих прикосновений, вся фигура его выражала обеспокоенность. — Я где-то провинился перед вами, барон? Винсент на миг потерял дар речи. Смех снова рвался из груди, но застрял, натолкнувшись на противный соленый ком, что встал в горле при воспоминании о минувшей ночи. Дыхание стало частым, но воздуха все равно не хватало, чтобы напомнить: — Вы изнасиловали меня… Это для вас ничего не значит?.. В комнате повисла тишина. Шокированная, всепоглощающая тишина. На вытянувшемся, побледневшем лице Бейли отразилась целая гамма эмоций, где превалировало изумление. Покачал головой, открещиваясь от подобного, но тут же взял себя в руки. — Как это произошло? Винсент покачал головой, отказываясь пересказывать, как его унижали, достаточно того, что эти воспоминания навсегда останутся с ним. Отвернулся, чтобы неожиданно дернуться, порываясь сесть и ощупать тело, ища несовместимую с жизнью рану в груди. Судорожно вздохнул, испытывая смесь ужаса и облегчения — по крайней мере существо ему определенно привиделось. Но Даниэль не собирался отступать. Несмотря на отсутствие ответа он ждал, и палата погрузилась в вязкую тишину. В такой тишине разум начинал судорожно искать точки опоры, отчаянно вслушиваясь. А потому скрип двери прозвучал с громкостью выстрела. — Морфий, милорд, и еще лекарство, как вы и просили… — прощебетала девушка, оставив все необходимое на прикрученном столике, прежде чем откланяться вновь, оставляя их наедине. Все так же молча поднявшись, Бейли наполнил шприц, чтобы сделать инъекцию. Осторожно погладил плечо, прежде чем отстегнуть конечности Винсента, освобождая. — Ваш разум слаб, барон. И он создает образ врага, сопротивляясь лечению. Винсент немедленно отодвинулся в дальний угол, аккуратно разминая затекшие мышцы, чтобы не породить целую армию иголок. Подобрался, готовясь защищаться, а может быть и наоборот, чтобы наброситься на насильника. Покачал головой, отказываясь верить. — Прислушайтесь к себе, Винсент, — как можно мягче предложил виконт, не приближаясь, избегая прикосновений. — К своему телу. Что у вас болит кроме рук?.. И снова Винсент упрямо покачал головой: — Я не знаю, сколько провалялся в беспамятстве. Да и заживляющая мазь всегда действовала на него лучше, чем на многих других, не оставляя следов на нежной коже, не знавшей загара. — Несколько часов, — пожал плечами главврач. — Могу пригласить вашего брата. Он был здесь ровно до того момента, как вы уснули. И даже дольше. Винсент не верил, но и спорить не имело смысла. Артур уверен, что его брат безумен и, ради его пользы, скажет и сделает все, что попросит Бейли… Почувствовав, как начинает покруживаться голова, а пальцы приятно покалывать, он осторожно прилег обратно на постель, ставшую для него орудием пытки. Боль отступала, и он чувствовал непреодолимое желание прикрыть глаза и насладиться моментом, но присутствие виконта делало это невозможным. — Я вам не поверю, пока вы удерживаете меня здесь силой. — Посмотрите на свои руки, барон. Вы сделали это с собой даже здесь, будучи обездвиженным. Что могло случиться, останьтесь вы дома? Или перебрались к брату? Вы ведь можете повредить не только себе, — голос главврача оставался все таким же мягким, вот только в полутонах скользнула сталь. — Вы насиловали меня!.. — напомнил Винсент, устало опуская голову на подушку и прикрывая отяжелевшие веки. Или он должен был расслабиться и получать удовольствие? Нет! Он не шлюха, чтобы им можно было воспользоваться, когда вздумается, не спрашивая о его желаниях. Пить его кровь, точно он пища. — Вы же знаете, что нет, — выдохнул Бейли, вдруг нависнув над ним и вновь запечатав губы властным поцелуем. Протестующе замычав, Винсент оттолкнул от себя наглеца, резко сев, но распахнув глаза… обнаружил Бейли расположившимся на стуле у двери и активно ведущего записи в записной книжке, хотя прошло всего пару мгновений. Отсел, чтобы не пострадать от буйного пациента? Винсент качнул головой, отказываясь признавать, что болен. Это просто морфий… Прикрыл глаза, выдохнув: — Вы не можете удерживать меня здесь, Бейли. Поймите, миру грозит серьезная опасность. Неужели вы не видите? — Расскажите, — попросил виконт, подняв взгляд на «пациента». — Расскажите мне, что это за опасность. Ваш брат был слишком шокирован вашими словами, чтобы внятно мне что-то объяснить. Винсент тихо застонал, вынужденный объяснять очевидные вещи, в конце концов, Даниэль сын члена совета, которых держали в курсе малейших событий: — Последние смерти среди старой аристократии ослабили запоры на двери портала. В наш мир проникают смертельно опасные потусторонние твари, которые разгуливают где-то по улицам города, охотясь на нас. Если так пойдет дальше, старые боги вернутся и наш мир накроет тьмой, — неумолимо тянуло в сон, но он отгонял его, проводя ладонью по лицу. — Одна тварь блуждает по вашей клинике, а вы ни сном, ни духом… Бейли слушал внимательно, иногда кивал, показывая собеседнику, что весь во внимании. И все писал, писал… Наконец, отложил перо, подняв взгляд на Винсента. — Вы сказали, что все началось с гибели Адама Крейвена, так? — Да! — раздраженно прорычал Винсент, чувствуя себя говорящим попугаем, вынужденным повторять все на потеху хозяину. — А как вы отнесетесь к тому, если я приглашу Крейвена сюда? Вы пересмотрите свою… — виконт замолк на мгновение, подбирая слово, — версию происходящего с вами сейчас? — Это будет не он, — уверенно заявил Винсент. — Я лично видел его тело и… — он осекся, вспоминая, что голова несчастного музыканта так и не была найдена. — Неужели он инсценировал собственную смерть? Это он решил впустить Тьму. А вы… Вы с ним заодно? Какой реакции он ожидал? Усмешки? Промелькнувшего страха? Возможно. Но вот только на лице Бейли отразились обеспокоенность и разочарование. — Разве что в желании помочь вам поправиться… — покачал головой виконт, чтобы вновь вернуть свое внимание своим записям. — Скажите, как вы думаете, каков мотив Крейвена в таком случае? Зачем ему отдавать мир, что служит ему домом, во власть Тьмы? Винсент передернул плечами: — Он всегда держался особняком, его многое не устраивало в положении, которое отвело ему наше общество. А может, боги пообещали ему неувядающий талант и человека, по которому болело его сердце. Кто знает. Он всегда был скрытен. — Кому нужен талант, если не перед кем его раскрыть? И если есть человек, по которому болит сердце, зачем подвергать его мукам угнетенного мира? — резонно поинтересовался виконт, делая пометки в записной книжке. — Адам безусловно корыстен. Но он дальновиден. Это известно нам всем. — Тогда, возможно, его прельстила обещанная власть. Сила, которая позволит возвыситься над обидчиками и заставить их пожалеть. В любом случае, если нам неизвестен мотив, еще не значит, что его не существует. — Хорошо. Оставим Адама наедине с его грандиозными планами по покорению мира, — кивнул Бейли, делая запись. — Тогда каков смысл мне насиловать вас? Удерживать здесь — понятно. Вы считаете, что я помогаю Тьме. Но разве не проще мне, запереть вас здесь и благополучно забыть? — Проще, — согласился Винсент с очевидной вещью. — Однако это не так весело, не так ли? Не стоя над душой, вы не увидите моих страданий, не сможете насладиться болью. Удовлетворить свои тайные, низменные желания. Он усилием сел на постели, преодолевая усилившееся головокружение. Хмыкнув, Бейли вопросительно изогнул бровь, продолжая свою писанину. Разрабатывает план действий?.. — Вы считаете меня извращенным садистом, не так ли? А может, вы просто хотите стать жертвой? Ну да, в любом случае, почему я выбрал именно вас? Вас, за которого мне оторвут голову все наши близкие и дальние родственники, если что-то вскроется? И давайте будем честными, у меня есть пациенты симпатичнее и безопаснее. Винсент передернул плечами: — Я серьезный соперник на пути к женщине, которая составит вам желанную партию. Хорошее приданое, красивая жена, власть в ближайшем будущем. И женщина отдала свое сердце мне. Чем не повод? Бейли ненадолго задумался, но затем кивнул, заметив: — Ваша логика понятна. И сказанное вами было бы вполне вероятно, если бы не два «но». Первое: вы сами бросили бедняжку у алтаря. И второе: мы женаты вот уже несколько месяцев, — он демонстративно показал ладонь. На безымянном пальце коварно блеснуло кольцо. — Винсент, скажите, какой сегодня день? Кольцо притягивало взгляд, гипнотизируя, и Винсент усилием воли прикрыл глаза: — Восьмое мая. С губ Бейли сорвался обреченный выдох, будто он получил удар под дых. Молчал пару мгновений, прежде чем мягко заметить: — Сегодня двенадцатое сентября, Винсент. — Я вам не верю. Почувствовав дикую слабость, барон снова лег, вытягиваясь на жестком ложе. И более не отвечал на попытки Бейли вызнать что-нибудь еще, проваливаясь в сон. Из которого его бесцеремонно выдрали несколькими мощными пощечинами. — Проснись и пой, красавчик, — гоготнул над ним грубый голос под аккомпанемент тихого смешка. Медбрат буквально рывком стащил его с постели. Ничего не понимая спросонья, Винсент попытался вырваться, и согнулся от удара в живот. Его куда-то потащили, чуть ли не волоча по полу, но подняться на ноги не дали. Бросили на холодную плитку в слишком ярко освещенной комнате, точно тут готовили жертвоприношение. И по спине побежали мурашки. — Что вам нужно? — прохрипел он. — Вымыть тебя, красавица. Медбратья вновь загоготали, нещадно срывая с него одежду, задевая запястья, отчего из глаз сыпались искры. И, в конце концов, оставив его обнаженным, вдруг окатили ледяной водой, заставляя задохнуться на мгновение. — Прекратите! На холодном полу, Винсента немедленно пробрало до костей. Он закашлялся, отплевывая попавшую рот и нос воду. Такие, значит, у тебя методы, Бейли… Он попытался отползти, но едва не закричал от боли в запястьях, а потом на него вылили еще одно ведро, выбив последний кислород из легких. Из-за спазма вдох причинил адскую боль, но Винсент заставил себя его сделать. Еще через мгновение ягодицу обжег сильный шлепок. — Шикарная задница! — умиленно произнес один из медбратьев, тут же сделав еще один шлепок. — Ну так аристократическая, что ты хочешь? — согласно гоготнул второй. — Уберите руки, — потребовал Винсент, испытав острый приступ дежавю. Усилием воли перевернулся, пряча предмет восхищения. — Если вы только меня тронете — пожалеете. Выродки вновь засмеялись, и один из них схватил Винсента за руку, дернув на себя заставляя вскрикнуть, с трудом справляясь с болью. — И что ты сделаешь, сладкий? Отсосешь главврачу и пожалуешься ему на персонал? — Убью вас. Вот только тогда он застрянет здесь на еще более долгое время… Винсент это прекрасно понимал, как и то, что месть будет отложенной. О, дайте только добраться до лаборатории, и он заставит ублюдков пожалеть о подобном обращении. Но в ответ услышал только глумливый смех. — Интересно, твой гнилой рот также шикарен, как и твоя задница? — поинтересовался тот, кто держал его за руку. Сжал сильнее до темноты перед глазами, заставляя тихо вскрикнуть. — Голосок то у тебя в любом случае что надо. С этими словами, его вновь швырнули на пол. Рефлекторно подставив руки, чтобы не встретиться с полом носом, Винсент в одно мгновение пожалел о том, что тот монстр оказался лишь сном и оставил его в живых. Хрупкое от природы аристократическое тело плохо переносило нагрузки и боль. Едва он смог оправиться от очередной ее вспышки, как почувствовал, что меж его ягодиц потерся чужой возбужденный член. — Замерзли, ваша светлость? Ничего, сейчас отогреем. Винсент дернулся, подаваясь вперед, чтобы избежать даже соприкосновения с этой частью тела медбрата, смеясь удержавшего его за бедро, и увидел перед собой член его напарника. — Открывайте рот, барон, — велел тот, мазнув смазкой по губам, вызвав неожиданно резкий приступ тошноты, хотя Винсент пару раз доставлял таким образом удовольствие своему маленькому любовнику из притона на окраине города. Он упрямо стиснул зубы, отказываясь повиноваться. За что и получил несколько хлестких пощечин, разбивших губы в кровь. Но куда больше его беспокоили грубые пальцы, что, едва смазанные чем-то, нагло протолкнулись туда, где и Винсент стеснялся себя касаться. Попытался соскользнуть с них, но наткнулся на второй член, зажатый двумя крепкими мужланами. Чувство безысходности накрыло удушливой волной, шепчущей о том, что самое разумное сейчас сдаться на их волю, позволив им делать с телом все, что вздумается, потому что иначе будет только хуже, но Винсент упрямо мотнул головой. Нет. У него еще осталась гордость. Гордость, что аукнулась ему, несколькими ударами по лицу, что заставили потерять ориентацию в пространстве на несколько мгновений. В реальность же вернула яркая боль, когда его начали буквально натягивать на крупный член, вцепившись в бедра. Оставляя пальцами синяки, что к утру нальются чернотой. С губ слетел короткий вскрик, что он не смог сдержать. Над которым посмеялись, собирая в кулак волосы Винсента, чтобы поднять опущенную голову и снова приставить к губам головку члена. — Открой рот, красавчик, иначе останешься без зубов, я тебе обещаю. И все мы сделаем вид, что ты просто споткнулся и неудачно упал, — прорычал тот, что был спереди, сжимая пальцами его волосы, пока второй отчаянно вколачивался в зад Винсента, так жестоко и бесцеремонно, что на этом фоне Бейли казалось и вовсе нежничал. Он промедлил, силясь переступить гордость, и ему просто разжали челюсти, нажав пальцами в месте их соединения. Засунули в горло член, вызвав очередной приступ тошноты и заставляя задыхаться. Он замычал, протестуя, но его никто не слушал. Только начали буквально вколачиваться в него со обеих сторон, не заботясь не то что о комфорте — о безопасности. Пылало все. Горло и зад от грубых противоестественных вторжений, легкие от нехватки кислорода, запястья от нагрузки. Разум от ужаса и стыда. Казалось, это никогда не кончится, и он раньше сдохнет, а эти ублюдки продолжат насиловать безжизненное тело. Но вот, тот что был сзади, неожиданно замер внутри, и Винсент почувствовал, как его семя обжигает истерзанный зад. Второй надавил сильнее на затылок и кончил глубоко в горле. Но ему не позволили отстраниться, пока он не проглотил все, чтобы не задохнуться. И только затем откинули от себя, словно тряпичную куклу, вновь кинув на ледяной пол. Напоследок и вовсе вновь окатив ледяной водой, под омерзительный смех. Винсент закашлялся, сам не зная, от холода ли, от недостатка кислорода в легких или от подступающей к горлу тошноты. Свернулся на полу в позе эмбриона, пытаясь пережить очередное унижение и боль, разлившуюся по телу. Кажется, он провалился не то в сон, не то в обморок, а очнулся уже на жесткой постели. Он почувствовал это всем своим несчастным телом, не привыкшим к столь отвратительным условиям. От полной отвратности бытия его спасали разве что чужие пальцы, поглаживающие по волосам. Вот только уже в следующее мгновение воспоминания лавиной обрушились на его несчастную голову и от переизбытка эмоций, он шарахнулся прочь от нежных пальцев, что мягко перебирали его локоны. Неизвестный тихо испуганно всхлипнул, даже стул чуть скрипнул, будто визитер также резко дернулся. Голова гудела и сконцентрировать расплывающееся в полутьме зрение было проблематично. Но Винсент смог, чтобы увидеть перед собой бледное испуганное личико. — Элизабет, — выдохнул он, не ожидая увидеть девушку здесь. — Зачем ты пришла?.. Попытался сесть, но оказалась, что он снова прикован к постели и чертова игла, вновь введенная в вену, заставила его почувствовать себя бабочкой в коллекции лепидоптерофилиста. — Пришла навестить тебя, — скованно улыбнулась девушка, с болью посмотрев на бывшего жениха. Осторожно коснулась его ладони, чтобы затем чуть смелее переплести их пальцы. Казалось она вот-вот заплачет. — Не стоило. Тебе не место в этом гнезде тьмы и разврата, — качнул головой Винсент и погладил нежную кожу Элизабет большим пальцем, вспоминая ее мягкость. Как же давно это было. И каким он был идиотом… Со слезами на глазах, девушка покачала головой, будто отказываясь от его слов, или от своих мыслей. — Бедный мой… Что же с тобой произошло?.. Винсент нашел в себе силы слабо усмехнуться: — Мир сошел с ума, только и всего. Улыбнувшись дрожащими губами, Лиззи все же не сдержала слез, поспешно так по-детски вытирая их ладонью. Шмыгнув носом, вероятно, чтобы хоть как-то отвлечься и сдержать волну эмоций, отошла, запалив еще одну свечу, давая чуть больше света. И Винсент смог разглядеть бывшую невесту и… что-то в ней изменилось. На обычно утонченном лице со скулами, о которые можно было порезаться, вдруг появились совершенно очаровательные щечки. Рефлекторно потянувшись, чтобы коснуться этой красоты, Винсент был жестоко разочарован, забыв о том, что скован по рукам и ногам. Но разочарование вдруг отрезвило: когда она успела их наесть?.. — Род Беррингтонов сменил повара? — усмехаясь, чтобы скрыть свою растерянность, спросил он. — Тебе идут округлые формы. Девушка лишь скованно смущенно улыбнулась, дублируя его желание, и коснулась пальцами его щеки, погладив: — Ах если бы… Мучаем старого беднягу. Малышу нужно расти. Несмотря на нежность, которой ему так не хватало с тех пор, когда он имел глупость не явиться на собственную свадьбу, Винсент нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит Элизабет: — Малышу? — переспросил он. Смущенный румянец вдруг отхлынул с лица и даже пальчики замерли на мгновение. — Ты и правда не помнишь… — в голосе Элизабет не было вопроса лишь горькое осознание. Что-то не складывалось, важный элемент мозаики оставался неизвестным. Винсент растерянно скользнул взглядом по девушке, отмечая вместо излюбленного туго затянутого корсета на Элизабет было надето скромное платье с завышенной талией. От внезапного осознания Винсент задохнулся, и наружу прорвался обдирающий горло кашель. С трудом поборов его, Винсент покачал головой, отрицая то, что видел. — Нет. Этого не может быть… У девушки вновь задрожали губы, но она, к ее чести, сдержала очередные слезы, попытавшись улыбнуться, только не смогла. И склонившись сцеловала это неверие с его губ, все с тем же трепетом и нежностью. — Постой, — Винсент пытался сложить в уме кусочек мозаики, но тот не хотел вставать на место. А может, это он не хотел вспоминать? Как его любимая шла под венец с другим? Представлять, как другой касается того, что принадлежало ему: душой и телом? — Это мой малыш? Девушка обреченно прикрыла глаза, и вновь коснувшись губами губ, шепнула: — Выздоравливай. Мы будем ждать… — с этими словами, она покинула палату, не затушив свечей. — Элизабет! — крикнул он вслед, бессильный ее догнать. Однако голос изменил ему в самый ответственный момент, Винсент расслышал лишь собственный хриплый шепот. Откинулся обратно на жесткое ложе, наблюдая как неумолимо уменьшается количество лекарства в бутыле на стойке капельницы и силясь понять, как все могло так случиться? Голова шла кругом. Элизабет носит под сердцем ребенка. И срок уже не малый… Но как?.. Неужели он правда просто вычеркнул из памяти несколько месяцев? От этой мысли сердце заколотилось где-то в горле и пропустило удар, стоило двери тихо скрипнуть, открываясь. Вошедший Бейли чуть нахмурился, заметив две запаленные свечи. Но ничего не сказал, только подошел к Винсенту, чуть улыбнувшись: — Доброе утро, барон. Как вы? — Отвратительно, — честно признался тот, чуть сжимая и разжимая пальцы затекших рук. — Кроме того, мне надо бы сходить кое-куда. Или мне не положено? — Ну почему же, — хмыкнул Даниэль, поразмыслив мгновение, прежде чем удалить из вены барона иглу, отстегнуть и помочь ему сесть. — Я провожу вас. Расскажите мне, что случилось? — Вы так любезны сегодня, — улыбнулся Винсент, прежде чем поморщиться от дискомфорта, который доставили ему тысячи иголок, вонзившихся в икры. Только растерев их, он смог встать, чтобы покинуть ненавистную палату. Даже промелькнула в голове мысль о побеге, но он отмел ее — он не мог пуститься в бега. Только не теперь. — Я неожиданно осознал одну вещь, которая меняет все. — И что же это? — с искренним любопытством и участием поинтересовался Бейли, провожая в ухоженную чистую уборную, видимо предназначавшуюся для особых пациентов. Тут же была наполнена и ванна, от которой парило. Что ж, видимо его порыв не нарушил планов Бейли. — Прошло действительно несколько больше времени, чем мне казалось. И возможно вы были правы относительно моих… фантазий. Винсент дождался, когда Бейли поймет его красноречивый взгляд и отвернется, прежде чем сделать то, зачем пришел. Вот, хоть убейте, не мог он забыть того, что Даниэль сделал с ним. Или не сделал… От воспоминаний реальных или подложных стало дурно. Как становилось дурно и от мысли, что он просто сходил с ума, и разум предал его. — Винсент… Винсент, вы меня слышите? — ладонь Даниэля легла ему на плечо, чуть встряхнув. Вынырнув из собственных мыслей, утянувших его водоворотом глубоко в себя, барон обернулся: — Что? — как можно спокойнее спросил он. — Вы в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Бейли, внимательно вглядываясь в чужие глаза, прослеживая взгляд. Получив утвердительный кивок, настороженно продолжил: — Я спросил, что вас подтолкнуло к такому выводу? — Простите, задумался. Вздохнув Винсент отошел к окну, впившись пальцами в подоконник. Нет, Лиззи он не выдаст, даже, если Бейли станет его пытать… — Я вспомнил, что видел Адама Крейвена. Уже после его кончины. И некоторые другие моменты… — Вот как… — задумчиво произнес Бейли, присев на тот самый подоконник, вытянув из кармана карандаш и вновь обратившись к своей записной книжке. — Странно, я думал, что вас куда больше взбодрит встреча с Элизабет. Разве нет? Губ главврача коснулась едва уловимая насмешка. Сердце ухнуло вниз, дыхание перехватило: от страха, от щемящих воспоминаний о короткой встрече, однако Винсенту удалось совладать с эмоциями. — То, что она ваша супруга, я тоже вспомнил, — признал он, пресекая всяческие домыслы. Бейли вновь усмехнулся, чуть качнув головой. — Вот как. Ну что ж, это несомненно радует, значит препараты действуют. Кстати, ванна стынет. Винсент недоверчиво посмотрел на неожиданный подарок, успев позабыть, когда в последний раз наслаждался ванной с благовониями. Перевел подозрительный взгляд на Бейли, пытаясь прочесть его мысли, но тот смотрел испытывающе и, точно бросая вызов, Винсент скинул одежду, чтобы погрузиться в горячую воду и не сдержать блаженного стона. Бейли только улыбнулся, но промолчал, продолжая делать записи. И только затем мягкой кошачьей поступью подошел к ванне, осторожно коснулся чужого плеча, привлекая внимание, чтобы вручить уже вскрытую пробирку с кровью. И Винсент не заставил предлагать ее дважды, осушив до дна. Несколько дней без лекарства сказывались на организме не лучшим образом. — Что я буду должен за это? — напряженно улыбнулся он. Чуть пожав плечами, Даниэль скользнул за его спину, чтобы, зачерпнув в ладонь теплой воды, полить чужие плечи. Склонившись, обжег дыханием чужое ухо: — Поцелуйте меня. Винсента будто макнули в ледяную воду. И дело было даже не в непристойном предложении. Он же почти поверил, что все это происходит на самом деле… — Что? — переспросил он. Чужие ладони в мягком ласкающем жесте нежно огладили плечи, чтобы чуть сжать, показывая — не отпустит. — Вы слышали, барон, — мягко прошелестел виконт. — Но раз вам так угодно… Поцелуйте меня, Винсент. — Нет. Нет, вы лишь плод моего больного разума, — ответил Винсент, отчаянно желая вернуться в реальность. Реальность, где все живы и Элизабет ждала его возвращения с их малышом. Бейли тихо засмеялся, прихватив губами мочку его уха, будто нечаянно коснувшись кончиком языка, руки его скользнули по бледной груди. — Бедный-бедный барон… вы совсем потерялись в реальностях. Ну ничего. Я излечу ваш несчастный разум. И вы будете только моим. Пальцы одной его руки чуть щипнули от чего-то чрезвычайно чувствительный и мгновенно затвердевший сосок, в то время как вторая подцепила подбородок, приподнимая лицо Винсента. Бейли склонился, почти касаясь его губ и замирая, ожидая, когда барон заплатит по счетам. И тот вдруг неуверенно потянулся навстречу, почти целомудренно поцеловав кривящиеся в насмешливой улыбке губы. Даниэль лишь хмыкнул, продолжая дразнить его словно не в меру чувствительное тело, от чего по нему расходились волны обжигающего напряжения: — Так вы целовали мою жену? Полно вам, Винсент, я не она. Будьте смелее. И барон исполнил его просьбу, точно назло, целуя почти яростно, пытаясь доминировать, показывая, что не желает вести отведенную ему, несвойственную роль. В груди Бейли родился смех, что вибрацией перешел и в его горло. А спустя мгновение последовал острый укус, искрами вспыхнувший в мозгу и заставивший отпрянуть. Но Даниэль не позволил, удерживая, почти по кошачьи урча, слизывая чужую кровь. Винсент зажмурился, чувствуя, как это непотребство сладко отзывается во всем теле, но не поддаваясь ему. Уперся мокрой ладонью в плечо Бейли, пытаясь отстранить. — Хватит. Но главврач легко перехватил его руку, сминая сопротивление, губы его скользнули на тонкую шею, порождая в Винсенте волнительную и в то же время немного тревожную дрожь. — Перестаньте, барон… — прошелестел виконт, второй рукой скользнув по телу Винсента, едва касаясь сосредоточения его постыдных желаний, скрытого под водой. — Не врите себе. Вам нравится. Удлинившиеся клыки оцарапали нежную кожу. — Вы что-то подсыпали в кровь, — возразил Винсент, склоняя голову вбок, пытаясь уйти от прикосновений, заставляющих кровь быстрее струиться по жилам. Но главврач не желал отпускать свою добычу, засмеялся: — Ну что вы… как я мог? — ласково поинтересовался он, кончиками пальцев лаская полувозбужденный член. С губ сорвался невольный стон, за который Винсент себя возненавидел, хоть и понимал, что его вины в том нет — тело постоянно предавало людей. Силы к сопротивлению стремительно таяли, и он в отчаянии стиснул край ванным до боли, отрезвляя себя. А Бейли лишь смеялся в ответ на его отчаянные потуги, лаская все откровеннее, подарив пока еще нежный укус в шею. Но Винсент знал, чем это заканчивается. Вот только вместо холодящего ужаса по венам пролилась новая волна обжигающего возбуждения. Он почувствовал, как предательски удлинились его собственные клыки, и едва не застонал от чувства безысходности, неотвратимости. Его видения всегда заканчивались одинаково — он проигрывал. — Бейли… — позвал он. Но не того незнакомого человека, что медленно раздевался, чтобы перебраться через бортик к нему, а настоящего. — Разбудите меня. Ну пожалуйста… Вот только никто его не услышал. Лишь видение тихо засмеялось ему на ухо, обнимая и нагло шаря ладонями по телу. Жестко, собственнически сжало его ягодицы, оставляя на нежной коже синеватые следы. — Мой несчастный барон… вы ведь не спите. Отказываясь в это верить, Винсент вырвался, плеснув водой на кафельный пол, и попытался выскочить из ванны, где стало слишком… жарко, но его рывком вернули обратно. И он оказался верхом на занявшем его место виконте, который со смехом потерся возбужденным членом о ложбинку между его ягодиц. И к своему ужасу Винсент не смог сдержать стона и возбужденной дрожи, что, прокатившись по телу, заставила его задыхаться. Нет… Да что же такое? — Вы просто шлюшка, Винсент… — ласково прошелестел Бейли, продолжая дразнить несчастного. — И вам это нравится. — Перестаньте! — потребовал Винсент, снова попытавшись подняться, но ему не позволили, усадив обратно, только уже на приставленный ко входу член. Надавили на бедра, и он почувствовал, как медленно, но неумолимо, сантиметр за сантиметром, длинный член Бейли погружается в него. И ничего не сделал, чтобы остановить вторжение, пока тот не оказался полностью внутри. Только шумно выдохнул, прикрыв глаза. — Перестать? — ласково переспросил Бейли, сделав легкий толчок и замерев на этом. — Ваше прекрасное тело кричит об ином. Оно приняло меня так легко, как не принимала ни одна шлюха в «Черной орхидее»… Вы правда хотите, чтобы я перестал? Последовал еще один толчок. Почти выскользнув, Бейли вновь вошел максимально глубоко, сорвав с губ громкий стон. Винсент хотел повторить свою просьбу, но тут клыки виконта вонзились ему в запястье, и слова застряли в горле. Тело, словно чужое, приподнялось и опустилось в погоне за новыми ощущениями. Бейли довольно заурчал, в то время как глаза его победно смеялись. Разжав челюсти, он принялся нежно по животному широкими движениями слизывать кровь, вытекающую из ранок, свободной рукой приободряюще гладя бедро Винсента, но самостоятельно не двигаясь навстречу. Только обхватив губами длинные изящные пальцы аристократа, начал нежно облизывать их и посасывать, играя языком и вызывая совсем недвусмысленные ассоциации. Винсент ненавидел этот торжествующий взгляд, но телу не было до этого никакого дела. Следуя заданному шаблону, оно приподнялось, почти соскальзывая с члена, чтобы вновь опуститься до упора. Сперва медленно, потом все быстрее, сильнее, резче… Рука потянулась к собственному члену, вот только обычного стыдливого румянца на лице не заалело. Тем более, что руку его перехватили, нежно поцеловав не пострадавшее запястье, и закинули на свое плечо, придерживая другую руку. — Нет. Не без моего разрешения, — и в подчеркнуто мягком тоне проскользнула сталь. От скрытого приказа, очередной приступ возбуждения молнией прошелся по позвоночнику, Винсент откровенно, не сдерживаясь застонал. Продолжил двигаться, скоро возвращаясь к прежнему ритму. На лице Бейли отражалось все то же: мрачное удовлетворение собственным превосходством. И если хотя бы четверть часа назад Винсент придушил бы его за это выражение лица, то сейчас… Сейчас он просто прикрыл глаза, не пытаясь сдерживаться и анализировать, отдаваясь словно последняя портовая шлюха и ловя от этого кайф, как ловил губами воздух. Упиваясь новым, чистым удовольствием. Теряя себя в этих ощущениях. Он уже почти выпал из той реальности, в которой находился в данный момент, когда рука Бейли вдруг легла ему на загривок, склоняя к собственной шее, такой открытой и беззащитной сейчас. Жилка на ней так отчаянно и призывно пульсировала, что Винсент не выдержал и впервые вонзил клыки в чье-то тело. Адреналин хлынул по венам, как кровь Бейли, наполняя его рот. Стон виконта вибрацией прошил его тело, и всхлипнув, Винсент сделал глоток, знакомясь с неизведанными прежде потрясающими ощущениями живой горячей крови, от сладковатого вкуса которой кругом шла голова. Застонав в ответ, барон сделал еще один жадный глоток, продолжая двигаться все более остервенело. Оргазм накрыл его неожиданно и с такой силой, как еще никогда в его богатой сексуальными утехами жизни, и кончил ни разу не прикоснувшись к себе. С тихим стоном упав на грудь Бейли, не пытаясь и не желая думать сейчас ни о чем. Ему было слишком хорошо, чтобы чувствовать себя проигравшим. Тело наполнила сладкая нега, утянувшая его разум в темноту. В ней было хорошо, спокойно… Спокойствие, как оказалось, было на вес золота. Но и оно вскоре было разрушено острой болью на сгибе локтя. Едва соображая, он попытался отдернуться, но его удержали. — Тихо-тихо-тихо, все хорошо, Винсент, — в голосе Бейли, что он слышал сквозь шум, смешались нотки искреннего беспокойства и облегчения. — Что… Что случилось? Едва ему сделали инъекцию, Винсент сел, обнаруживая себя на кафельном полу уборной комнаты. Провел по лицу, смывая остатки увиденного и четко осознавая, что находится в нужной ему реальности. Бейли опустился рядом с ним на колено, придерживая и чуть поглаживая по плечу, внимательно наблюдая. — Вы потеряли сознание и едва не утонули. Хорошо, что я подоспел вовремя… Видимо из-за духоты и влажности ваши легкие не выдержали… Вы серьезно меня напугали. Даниэль нервно улыбнулся. — Простите. Винсент потянулся за одеждой, стараясь не смотреть на Бейли, боясь случайно себя выдать. Он должен выйти отсюда. Приведя себя в порядок, подошел к окну, чтобы получить очередное подтверждение — лето уже закончилось. Спросил, можно ли ему будет выйти в сад, хоть ненадолго. — Вечером, — согласно кивнул Бейли, чуть подумав. Осторожно спросил: — Вам что-то привиделось, пока вы не пришли в себя? Прочитал по взгляду или нервным движениям?.. Винсент покачал головой: — Во всяком случае, я ничего не помню, — улыбнулся он, лишь после осознав, что улыбка, скользнувшая по губам при воспоминании о видении, вышла до ужаса искренней. Неизвестно как считал эту улыбку Бейли, как он считал взгляд, но в конце концов он согласно кивнул, прежде чем сопроводить Винсента до своего кабинета, закрыв дверь на ключ. — Как вы себя чувствуете? Голова не кружится? — поинтересовался главврач, жестом приглашая Винсента расположиться в кресле, возле его письменного стола, на котором расположился поднос с трапезой. — Кофе не предлагаю, оно может плохо на вас повлиять… Винсент понимающе кивнул и благодарно улыбнулся, впервые за несколько дней нормально обедая. И не то, чтобы в перерывах между отключками, видениями и капельницами его кормили совсем отвратительно, но… Возможно дело было в ущемленном чувстве собственного достоинства. В любом случае, здесь и сейчас, он чувствовал себя спокойно и расслабленно. И Бейли не преминул воспользоваться этим, буквально залезая в его разум и с удовольствием там копошась. Винсент не видел смысла оказывать ему какое-либо сопротивление. Возможно поэтому в последующие дни Бейли заполнил буквально все его существование. Он, казалось, забыл обо всех своих других обязанностях, постоянно занимался только с ним: ставил уколы и капельницы, вел терапию и даже во снах… И конечно же лечение дало результаты. Ведь Винсент так старался ради того, чтобы спустя несколько месяцев стоять в его кабинете с нетерпением ожидая, когда Бейли заполнит и подпишет бумаги о выписке. Чтобы спрятать их во внутренний карман аккурат возле колотящегося сердца. — Винсент, прошу вас, сядьте. Не стойте над душой. Выпишу я вас. Выпишу, — по бледному усталому лицу главврача скользнула усмешка, хоть немного оттеняющая темноту, что залегла под глазами. И Винсент выполнил его просьбу, теша себя надеждой, что теперь не скоро увидит виконта, приложив к этому все усилия. — Много работы? — поинтересовался он, только бы разбить вдребезги тишину. — Выглядите уставшим. — Перемена погоды действует не только на вас, Винсент, — сдержанно улыбнулся Бейли. — К тому же, Элизабет чувствует себя неважно… Ну да ладно, первая беременность — это всегда тяжело. Барон кивнул, хотя о беременности по большому счету, знал очень мало. Единственное, что его волновало, чтобы Лиззи и ребенок выжили. Даже если это малыш Бейли, ведь он также и часть своей матери. — Так может, лучше было проводить время с ней, а не со мной? — чуть усмехнулся Винсент. — Чтобы, если бы с вами что-то случилось, она придушила бы меня подушкой? — тихо засмеялся главврач, наконец, отрываясь от записей и открыто смотря на бывшего соперника. Улыбка его чуть дрогнула, но он невозмутимо продолжил: — Последний вопрос, Винсент. Вы что-нибудь видите? Легким жестом он указал куда-то за спину барона. Винсент обернулся, и сердце его испуганно заколотилось. Стоило неимоверных усилий сдержать желание попятиться и, глядя прямо на потустороннюю тварь, чье щупальце бесцеремонно приоткрыло дверь в кабинет, ответить: — Нет. А что? Нет. Нет, он не вернется в опостылевшую палату. Только не сейчас, когда находится в шаге от свободы и от встречи с любимой женщиной. — Ничего, — улыбнулся Бейли, ставя свою подпись в бумагах. — Именно так и должно быть. С этими словами он передал документы Винсенту.