Кофейный напиток

Эмма ловит себя на том, что подпрыгивает от волнения, ожидая, пока Реджина наконец-то возьмет свой кофе. Она принесла его, когда пришла к ней в офис. По одной чашке в каждой руке, и поставила одну из них на ее стол рядом со стопкой рабочих бумаг. Но та о чем-то размышляет, жестикулируя карандашом, изредка делая пометки в документе. При этом одаривая Эмму этими лукавыми или застенчивыми улыбками так ни разу не отпив принесённый Эммой кофе. Рука Реджины дважды тянулась к стаканчику, задевала его. Но вновь возвращалась бумагам. Ее размышления перешли из беззвучных в оречевленные, и она то и дело произносила отдельные слова, цифры, малопонятные для Эммы и точно ничего не значащие. Обрывки нелепых фраз становятся все более дикими и абсурдными. -Пей свой кофе, Реджина. Ты начинаешь говорить, сама с собой. Ты не спала со вчерашнего дня? -Я *не* сплю, — бормочет та, закатывая глаза, но все же беря кофе. — А ты меня ругаешь. Эмма слишком взволнована, чтобы комментировать что-то, наблюдая за тонкими пальцами, ласкающими стаканчик. Реджина с минуту держит его у груди, наблюдая за Эммой, с любопытством видя совершенно очевидное ожидание на ее лице. Она посмеивается над ней и подносит стаканчик к губам, делает нерешительный и осторожный первый глоток горячей жидкости, готовясь к ожогу. Эмма ждет. Брови Реджины взлетают вверх, а затем опускаются, когда ее веки закрываются, ее губы отрываются от крышки стаканчика, мягкий стон вырывается из ее рта. — Что ты с ним сделала? — она снова стонет, ее веки приоткрываются, чтобы ошеломить Эмму пронзительным взглядом шоколадных глаз. Несмотря на то, что Эмма точно знает, что она с ним сделала, знает ответ на вопрос, ее разум пуст в эту самую минуту. Она наблюдает, как Реджина глубоко дышит, вдыхает и выдыхает, наблюдает, как она отмахивается от ее невежества и пригубляет обратно кофе, делая глубокий глоток, ее горло поднимается и опускается, когда она глотает, ее волосы падают со щек, обнажая элегантные линии и изгибы. И Эмма хочет провести губами по ее челюсти и изящной шеи. -Я велела им положить туда кое-что еще, — наконец говорит Эмма, чувствуя, как ее язык спотыкается на каждом слове. -И это не просто обычный кофе. -Что это такое? — бормочет Реджина, прижимая палец к губам, как будто пробуя оставшиеся капли, которые могли попасть туда. -Это секрет, — поддразнивает блондинка, постепенно восстанавливая былые способности членораздельно говорить, но не полностью. -Ты не можешь. Ты не можешь держать это в секрете. Это… божественно. -Я нашла новое место, — говорит Эмма, пожимая плечами. -У них есть разные пряности. -Эмма. Нечестно. Ты должна рассказать об этом месте. Не храни секретов. Ее сердце спотыкается. -Нет. Не скажу. — Как я смогу получить его снова, если ты мне не скажешь? -Ты получишь его снова, — уверяет ее Эмма. И звук собственного голоса, внезапно ставшего чуть охрипшим заставляет замолчать и прокашляться. Смущает. — Что, если я хочу… кофе, а тебя нет? Что, если кто-то другой принесет мне кофе, и мне нужно сказать им, что… -Лучше, чтобы никто другой не приносил тебе кофе. -И на этот раз ее голос низкий, она действительно рычит, и она не может не видеть, как дергаются губы Реджины в усмешка.- Это моя работа, — добавляет Эмма шипя. — Ты не каждый день здесь… -Практически-, возражает Эмма. -Целый день напролет? Как насчет того, когда ты оставляешь меня заниматься моей работой? А что насчет того, когда я иду осматривать окрестности по дороге домой? — Это легко исправить, — бормочет Эмма, зная, что стоит слишком близко, зная, что не сможет долго оторвать от Реджины руки, но Эмма действительно ничего не может с этим поделать. -Как? — бросает Реджина вызов, чашка все еще прижата к ее груди. -В любое время, когда тебе это нужно, позвони мне. День или ночь. Рано или поздно. Позвони. -Я уже звоню тебе, — говорит Реджина, и голос ее мягче, мягче, чем Эмма могла себе представить, и что-то в ее глазах. . .они шепчут ей секреты. — Да, — соглашается Эмма, и ее предательская рука тянется к локтю брюнетки, гладит кожу на тыльной стороне ее руки. -А как насчет того, когда я дома? Когда я не в мэрии? — шепчет она. И это что-то большее, чем разговор о кофе. Гораздо важнее. Эмма приближает свои губы к ее уху, близко, зависая около него, едва не касаясь, -Я приду. Я всегда буду приходить. Эмма чувствует улыбку Реджины, хотя и не может ее видеть, и она поворачивает голову и дарит ей поцелуй, мимолетное прикосновение губ с привкусом кофе и мускатного ореха. — Тогда тебе тоже лучше не приносить кофе никому другому. — Никогда.