Вторая Англия

      Проснувшись, Гарри ожидал увидеть пол гостиной на Гриммо, где накануне засыпал с Роном и Гермионой, а никак не персиковые стены своей комнаты в доме номер четыре на Тисовой улице.       Он судорожно перебирал варианты, как здесь оказался. На Гриммо заявился Снейп, и друзья спящим аппарировали его в другое место? Маловероятно. Свадьба Билла и Флер, падение Министерства Магии и смерть Хедвиг с Грозным Глазом ему просто приснились? Нет, Гарри был уверен, что события последней недели были реальными. Слишком живы были боль в шраме, горе утраты и обида на Дамблдора.       Волдеморт. Может, он сумел схватить его и комната вокруг — всего лишь иллюзия? От последней мысли внутренности скрутило.       Гарри надел очки и огляделся. К его ужасу, из всех вариантов самым правдоподобным казался плен: комната, определенно, была похожа на его собственную, но маленькие детали выдавали имитацию: оттенок стен был немного более насыщенным, на оконной раме отсутствовали следы от клетки, мебель была новой и светлой, а на письменном столе расположился компьютер. Гарри моргнул. Тот, кто делал имитацию, должно быть, не знал, что Дурсли никогда не разорились бы на личный компьютер для Гарри, а покупать его себе на несколько летних недель, чтобы после «подарить» Дадли, он бы не стал. Впрочем, с падением защиты матери речи о проживании в этом доме быть не могло.       Нужно было найти средство связи, чтобы узнать, что случилось с Роном и Гермионой. Гарри обыскал кровать и полки, подивившись прилежности раскладки носков и отсутствию пыли, но никаких вещей из Хогвартса, конечно, не нашел: все осталось в его портфеле у Рона с Гермионой.       А вместе с вещами канули в Лету его волшебная палочка, мантия-невидимка, Карта Мародеров и весь набор предметов первой необходимости, когда кого-то с рождения пытается убить сильнейший темный маг столетия.       Действовать стоило осторожно: Волдеморт захватил Министерство и Пожиратели смерти вовсю разыскивали Избранного. Не прошло бы много времени до того, как они решили бы проверить это место. Но прежде Гарри нужно было удостовериться, что он действительно в доме номер четыре на Тисовой улице.       Он осмотрел комнаты, выглядевшие так, словно Дурсли никогда и не уезжали, и заполненные знакомо-незнакомыми вещами, будто они ограбили "Волмарт".       За окном виднелись знакомые ухоженные домики, гуляли улыбающиеся дети. Маглы не знали, в какой опасности находились. Однако Гарри приобрел уверенность, что дом Дурслей настоящий. А значит, они имели глупость вернуться.       Его одолела тихая ярость. Дурслей должны были успешно доставить под защиту Ордена Феникса, но Гарри бы не удивился, если бы в последний момент дядя Вернон заявил, что Волдеморта не существует, из своего дома он никуда не уедет, вдруг Гарри волшебным образом перепишет его на себя, развернул машину и высадил волшебников. За время, что Гарри провел, готовясь к свадьбе в доме Уизли, Дурсли могли бы распаковать собранные вещи, сделать ремонт и купить второй компьютер. Да, именно так все и было.       Гарри нужно было доставить Дурслей в безопасное место, но их не было дома, а ждать было опасно. К тому же, для этого понадобилось бы выйти на связь с Орденом Феникса. Если бы Хедвиг была жива, Гарри мог бы написать письмо. Если бы у него была волшебная палочка, он мог бы отправить Патронус, мог бы аппарировать. Но палочки не было. А для покупки новой потребовалось бы посетить Гринготтс. Пожиратели нашли его даже в магловской части города и, конечно, не поджидали в Косом Переулке…       Гарри почувствовал себя беспомощным. О нем всю жизнь заботились, а сам он оказался ни на что не способен. Внезапно его посетила идея. Раньше за ним присматривала миссис Фигг — член Ордена Феникса — он мог бы пойти к ней, ведь идти было недалеко. Опасаясь, что за входом следят, Гарри выбрался через окно и накинул на голову капюшон.       Преодолев два квартала, Гарри добрался до нужного дома. Он аккуратно постучался в дверь и тут же пожалел о своей затее: он потерял уверенность в том, что старушка все еще жила здесь.       Дверь незамедлительно открыла молодая женщина и вопросительно взглянула на Гарри.       — Извините, а вы не подскажете, где можно найти миссис Фигг?       — Кто это?       — Старушка, что жила здесь до вас.       — Не знаю такой. Мы живем здесь уже больше десяти лет. Вы, кажется, ошиблись, — окинув Гарри с накинутым на голову капюшоном подозрительным взглядом, девушка поспешно закрыла дверь.       Гарри смутила реакция маглы, но он бы не удивился, если бы члены Ордена стерли или заменили ей память при отъезде миссис Фигг. Тупик.       Гарри вернулся к дому Дурслей. Кажется, у него не было совершенно никакой связи с волшебниками. Почему он просто не мог взять и позвонить им, как это делали маглы? И тут его осенило.       Гарри попытался вспомнить номер родителей Рона или Гермионы. Впрочем, родители Гермионы сейчас не помнили, что у них есть дочь, и отдыхали где-то в Австралии. Но родители Рона могли принять звонок. Это было опасно, но каков шанс, что люди Волдеморта проверяли магловские способы связи?       Прежним способом вернувшись в дом, Гарри ощутил чужое присутствие, и его сердце забилось быстрее. Рон и Гермиона вернулись? Пожиратели нашли его? Он притаился у закрытой двери.       Та приоткрылась, и из нее показался довольный силуэт Вернона Дурсля. Гарри не выдержал:       — Почему вы еще не уехали?! Вы в своем уме?!       Вернон с глупым видом посмотрел на Гарри, но речь взяла Петуния:       — Гарри, милый, что ты имеешь в виду?       «Милый». Никогда в жизни она так к нему не обращалась. Взгляд Гарри метался между Дурслями и не находил понимания в их глазах, а они — в его.       — Вы должны были уехать до тридцать первого, — медленно и по слогам начал он, — когда мне исполнилось семнадцать и защитные чары на доме спали. Но что я вижу? Вы все еще здесь!       Недоумение усилилось на их лицах и, кажется, они пропустили мимо ушей вторую фразу:       — Ты хочешь устроить праздничную вечеринку в честь вашего дня рождения? — хмыкнул Вернон.       — Что значит «тридцать первого»? — одновременно с ним нахмурилась Петуния. — У вас с Дадличком день рождения был двадцать третьего.       — Вас что, околдовали, — посмотрел на них осоловело Гарри. — Тетя Петуния, я…       — «Тетя»?! — лицо Петунии выразило ужас, а Вернон было нахмурился, но затем звонко расхохотался.       Гарри же в недоумении ушел подальше от своих чокнутых магловских родственничков. Они были заколдованы, не иначе. Вместе со знакомым-незнакомым домом. Вопрос был в том, кто это сделал: друзья или враги. Гарри метался по дому в поисках календаря, но взгляд его приковывали только странные чемоданы и разбросанные по полу вещи, что было несвойственно Петунии.       — Что ищешь? — лениво осведомился Дадли.       — Календарь! — Гарри злился на все вещи, что исчезали не иначе как волшебным образом, когда были нужны.       — Зачем?       — Узнать дату!       На это Дадли с видом выполненного долга включил телевизор. Гарри уставился на экран. Второе августа, погода солнечная.       Значит, он не пропустил ни дня, кто бы его ни похитил или «похитил». Но на всякий случай он уточнил:       — А какой сейчас год?       — Тысяча девятьсот девяносто седьмой, — Дадли немного приподнял брови.       Интересно. Значит, со свадьбы не прошло ни дня. Рон и Гермиона все еще должны были быть на Гриммо, или же там должны были остаться следы их пребывания. Оставалось придумать, что делать с Дурслями и как выйти на связь с друзьями или Орденом и не умереть в процессе.       Гарри решился набрать номер семьи Уизли, но не был уверен, что правильно его запомнил.       «Рону стоило чаще звонить!» — сокрушался он.       Однако, выслушав от одних незнакомцев вежливые слова о том, что он ошибся номером, а от других менее вежливые — об его умственных способностях — Гарри бросил затею.       Все это время Дадли с удивленным видом рассматривал его, а затем не выдержал:       — Кто такой Рон Уизли?       — Мой лучший друг, — не встретив на лице Дадли знакомого презрения, он уточнил. — Ну, знаешь, «ненормальный». Так что не лезь в это.       На этих словах Дурсль замер, словно бы разозлившись, и грозной тушей навис над опешившим Гарри. В комнату подоспели Петуния и Вернон, увлеченно беседующие.       — Мам, у Гарри появился парень! — выдал Дадли.       Вернон стоял с непонимающим лицом, а Петуния ахнула и прикрыла рот рукой, настолько карикатурно, что Гарри жалел, что не осчастливил родственников этой новостью по-настоящему.       Гарри хотел было разубедить их, но решил, что это того не стоит, и стремительно направился в «свою» комнату, заперев дверь: каким-то образом теперь в его комнате была такая функция. Нужно было все еще раз обдумать. Идеально было бы перетащить сюда телефон и звонить Уизли до победного, но Гарри боялся случайно набрать не тот номер и выдать себя. Шанс дозвониться до приемной Долорес Амбридж или Волдеморта был довольно низок, если вообще был, но с таким же успехом Гарри дозвонился бы и до семьи Уизли. Он проклинал свою память на числовые последовательности.       Однако оставаться с Дурслями и долго обдумывать ситуацию было нельзя.       Гарри принялся собирать минимальный набор походных вещей в школьный рюкзак, так кстати покоившийся в шкафу. Он уложил в дорогу найденную одежду, магловские деньги и документы, решив, что они определенно пригодятся, если он будет скрываться среди маглов. Возможно, ему даже потребуется другой паспорт. Гарри открыл документы и обомлел.       На фото определенно был он, однако фамилией значилось «Дурсль», а датой рождения числилось двадцать третье июня тысяча девятьсот восьмидесятого года.       В памяти пронеслось странное поведение родственников. Так кто был заколдован: они или все-таки сам Гарри? Впервые за всю жизнь Гарри поставил под сомнение свою адекватность. Такого не было даже когда вся Магическая Британия ополчилась против него, отказываясь признавать возрождение Темного Лорда и поливая Гарри грязью со страниц Ежедневного Пророка.       Почему-то Гарри склонялся к тому, что чары были наложены именно на него: для него странным было не только поведение Дурслей, но и сам дом. Нельзя прожить всю жизнь как Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, и в один день узнать, что ты Гарри Дурсль. Либо Гарри видит мир в искаженном свете, либо он никогда и не был Гарри Поттером и не спасал волшебный мир. А был ли волшебный мир? Некстати вспомнилось детство в чулане под лестницей.       Однако принять нереальность волшебного мира даже на миг было невозможным. Гарри принялся искать вещи, которые уверили бы его, что он — Гарри Поттер — и никто другой. Однако в альбоме обнаружились семейные фотографии, где юный Гарри взрослел вместе с Дадли: они вместе открывали десятки подарков, ели огромный торт размером с самого Дадли и корчили рожицы. Гарри испытывал умиление вкупе с отвращением. В довесок он обнаружил следы «своей» бурной жизни: награды за успехи в учебе, боксерскую перчатку — подарок Дадли — которая пылилась как ненужный декор, хотя сама пыль была педантично вытерта, и множество исписанных его собственным почерком тетрадей. Это было слишком для имитации — он готов был поспорить, что признал бы любой отдельно вырванный лист из тетради как когда-то написанный им самим, но, собранные вместе, они выглядели как темная магия — о тысячах записей забыть было нельзя. Гарри словно сходил с ума. Впервые он начал надеяться, что его действительно схватил Волдеморт — и теперь изощренно пытает — было бы облегчением узнать, что у него все в порядке с головой.       Но пока что реальность тяжелым грузом давила ему на плечи. В дверь постучались.       — Гарричек, дорогой, ты что, закрыл дверь? — спросила тетя Петуния. Или «мама» Петуния. Гарри вздрогнул.       Он решил не откладывать в долгий ящик поиск решения проблемы и отпер засов.       — Милый, это правда? Дадличек пугает нас тем, что ты… Ты влюбился… Влюбился в… — она сделала характерный пренебрежительный жест рукой.       Гарри отрезал:       — Нет. Мы друг друга недопоняли. Я не встречаюсь с Роном. Рон — мой лучший друг. Он волшебник.       Петуния была в шоке. Гарри пытался прочитать по ее выражению лица, что она думает о волшебном мире. Она явно удивилась, но нельзя было сказать, что это многое дало. Петуния быстро взяла себя в руки:       — Это замечательно! Кто этот Рон? Ты нас познакомишь? Что значит «волшебник»? Он работает фокусником или что-то подобное?       В груди у Гарри похолодело. Он подскочил к Петунии и хотел было расспросить ее, неужели она совсем ничего не помнит о волшебном мире, как был прерван радостным возгласом Вернона:       — Иди в зал, Гарри, там тебе Мардж такой сюрприз приготовила! — Вернон схватил его за плечо и потянул прочь, а Петуния тихо произнесла вдогонку: «Вот и хорошо, вот и хорошо, что он у нас нормальный…»        Гарри опешил. За всеми этими вещами в доме он не заметил следов пребывания своей ненаглядной «тетушки». Он ненавидел Мардж. Ненавидел так, как ненавидел только Долорес Амбридж и какой ненависти не удостаивался даже Волдеморт. Ненавидел за собачье печенье в качестве подарка на Рождество, за пинки и тычки, за вечер на дереве без еды под смех Дадли и за тонны грязи, в которой она купала его каждую секунду в каждый свой приезд. Ненавидел ее собак. И сейчас, когда он не знал, захватил ли Волдеморт власть или же сам Гарри сошел с ума, а земля уходила из-под ног, ему приходилось возиться еще и с ненавистной тетушкой!       — Закрой ему глаза, Вернон, закрой! — премерзким голоском проговорила тетушка под лай своего Злыдня.       Толстые, сосискообразные руки Вернона внезапно закрыли ему обзор, и его подтолкнули к центру комнаты.       Боясь упасть, он выставил вперед руки и натолкнулся на какое-то препятствие.       Это было что-то прямоугольное, раскрывающееся, как огромная металлическая книга.       — Ну что, нравится? — похлопал его по плечу Вернон, а Гарри так и не понял, что это. Вернон убрал руки.       Взору Гарри открылось какое-то металлическое устройство, какое он иногда видел у засидевшихся маглов в кафе, но не мог дать ему название.       Рядом стоял Дадли с точно таким же и скалился во все тридцать два зуба.       — Скоро вам, мальчики, поступать в колледж, — начал Вернон, встав рядом с Мардж. Она продолжила с прихлопыванием:       — И мы решили подарить вам по ноутбуку!       — Да, Гарри же так любит писать! — вклинилась в разговор Петуния и присоединилась к поглаживанию Гарри по плечу. А он все больше чувствовал себя не в своей тарелке.       Их с Дадли повели на кухню, где уже был накрыт стол и что-то все еще томилось в духовке. Гарри считал себя внимательным, но умудрился пропустить и заготовленную еду в холодильнике, и вещи Мардж на вешалке в прихожей, и ее раскиданные чемоданы. Он больше обращал внимание на перестановки в собственной комнате и паниковал за судьбу друзей и всего волшебного мира. Гарри ужаснулся, что с такой же легкостью вместо Мардж мог пропустить следы присутствия в доме кого угодно, хоть самого Волдеморта.       Однако сейчас вся паника ушла, уступив нереальности происходящего. Сложно беспокоиться о Темном Лорде, когда стал сомневаться в существовании магии в принципе. Гарри машинально клал в рот еду и кивал на вопросы Дурслей. Впрочем, кажется, он и сам теперь был «Дурслем».       — Почему он такой тощий, Вернон?! — возмущалась Мардж, показывая на Гарри. — Вы что, совсем его не кормите?!       Она положила Гарри еще порцию, хотя, казалось, он в жизни не переедал так, как сегодня.       — Ты не встанешь из-за стола, пока не доешь все! — хлопнула его по плечу Мардж. Гарри уже начал привыкать к этому жесту. Впрочем, от перспективы он был не в восторге.       — У Дурслей в роду благородная полнота, посмотри на Дадлика, на Вернона и, конечно, на меня!       Гарри внутренне скривился. Или не только внутренне.       — Я бы сам не поверил, что он мой сын, если бы не видел, как он родился! — хихикнул Вернон.       — Весь пошел в породу Эвансов! — поддакнула Мардж, а Гарри скривился. Мардж говорила слово “порода” так, словно вся жизнь этой женщины вертелась вокруг собак: — Скажи-ка, Петуния, кто у вас был такой тощий, черноволосый и зеленоглазый? С колдовскими глазами!       На фразе «колдовские» скривилась и сама Петуния. Гарри ожидал ее ответа, чтобы, наконец, понять, что вообще происходит. Ему было одновременно неприятно и интересно.       — У меня была младшая сестра, — нехотя начала тетя, а Вернон вздрогнул, и веселье сошло с его лица, словно тема, которую они подняли, была табу. — Знаете, у Гарри ее глаза — глаза моей покойной сестры. Наверное, гены нашей бабушки или прабабушки. А вот черных локонов в роду у Эвансов никогда не было, насколько я знаю. Гарри у нас такой один! — весело закончила Петуния.       — Иногда бывает такое у собак: уродятся нестандартные щенки, а такие красивые, что их отбирают для выставок! — выдала Мардж, пощипывая щеку Гарри.       От глаз Гарри не укрылось, что Петуния изменилась в лице на слове «нестандартные». «Волшебный, колдовской, нестандартный» — Петуния бурно реагировала, и Гарри приобрел уверенность, что она, единственная из всех присутствующих, что-то помнит.       Меж тем Дурсли закончили трапезу и расположились за традиционным просмотром телевизора и перемыванием костей соседям с щедрым поливанием грязью всех, кого считали выбивающимися. В каждом их жесте Гарри узнавал людей, с которыми прожил семнадцать лет, и испытывал противоречивые чувства. Они относились к нему так, словно он был их родным сыном. Впервые он чувствовал себя на месте Дадли. Возможно, если бы он рос таким, то в зеркале Еиналеж увидел бы себя счастливым обладателем кубка по боксу рядом с Дадли и улыбающимися Дурслями за спиной. Но он больше не мог стать этим ребенком. Не после проведенных лет в чулане вместе с пауками, сломанных игрушек и самых невкусных кусков яичницы без единого кусочка бекона.       Видимо, это отразилось на его лице, и Вернон шепотом сказал Гарри на ухо, что, если ноутбук ему не понравился, они продадут его и купят другой — только не при Мардж — ей это знать необязательно. Гарри натянуто улыбнулся, но, кажется, даже искренне.       К концу вечера он удачно застал Петунию у своей комнаты и затянул ее внутрь.       — Тетя Петуния, прошу, выслушайте меня внимательно. Хоть раз в жизни. Вы сейчас находитесь под чарами. Или я. Или весь мир. Пожалуйста, скажите, что последнее вы помните о Хогвартсе, что помните обо мне? Вы помните, что ваша сестра была волшебницей?       Петуния вновь переменилась в лице, которое наполнилось смесью ужаса, удивления и неверия. Она покосилась на дверь, на Гарри, закрыла комнату на замок и присела на кровать:       — Я надеялась, что этот разговор никогда не состоится, — склонившись, она опустила лицо на руки и, помедлив, продолжила. — Я не знаю, как ты об этом узнал, но волшебный мир действительно существует. Когда ей исполнилось одиннадцать, моя младшая сестра получила письмо о том, что является волшебницей. И ее забрали. И ее убили, — Петуния подняла влажный и налитый огнем взгляд на Гарри. — Не знаю, почему ты вдруг стал называть меня тетей, Гарри, и про какие чары ты говоришь, но я помню, как родила тебя! Как растила! — затем она отвернулась, убрав непрошенные слезы ладонью. — Признаюсь, у меня были сомнения. Вернон этого не знает, но волшебники способны делать невозможные вещи… Способны подделывать документы и даже воспоминания… И ему лучше и не знать! — она отчаянно посмотрела на Гарри. — Но он принял тебя! И я приняла! Мои чувства, Гарри, они настоящие! Я твоя мама, Гарри!       И она крепко обняла его. Гарри опешил и не нашелся, что сказать. Его чувства были пусты и одновременно накалены, как раскаленный провод.       — Ты так похож на Лили, и я всегда боялась, что, когда тебе исполнится одиннадцать, тебе тоже придет письмо из Хогвартса, — ее голос дрожал. — И тебя заберут. И Дадли будет расти один! Знаешь, иногда твои волосы росли быстрее положенного, вещи загадочно исчезали, а потом появлялись в необычных местах, чайник свистел сам по себе, а рисунки на потолке были там, куда ты не мог дотянуться, и я… Я так боялась!.. Прости меня, Гарри, прости, но я была так счастлива, когда в одиннадцать лет тебе так и не пришло письмо из Хогвартса! — она погладила его по голове, словно в утешение. — Но ты поступишь в самый лучший колледж и станешь писателем, как всегда и хотел! Или, если передумаешь, будешь помогать Вернону с его бизнесом, — она потрепала его по щекам и, поймав его взгляд, поцеловала в лоб. — Ты не волшебник, Гарри.       У него на сердце было холодно, а в глазах горячо. Он ничего не понимал. Видимо, он попал в параллельную реальность. Реальность, где Гарри Дурсль был обычным маглом. Но это было не так! Даже сейчас, каждую секунду он чувствовал магию вокруг. Он во что бы то ни стало должен был попасть в Хогвартс и разузнать, как ему вернуться домой!       — Ты ошибаешься, Петуния, — ее теплый взгляд вмиг заледенел. — Я волшебник.       — Ты всегда горел идеей существования волшебного мира, — она криво улыбнулась, — как и я.       Тетя любовно достала какую-то тетрадь и стала медленно пролистывать страницы.       С удивлением Гарри взял такую же с полки и узнал свой почерк, в самом аккуратном его проявлении за всю его жизнь.       Гарри Дурсль писал фэнтези-книгу о волшебном мире, но с первых же фраз Гарри Поттер понял, что это чистая выдумка: ему попалось описание несуществующих сложных чар, коими была пронизана вся Англия и которые создавали вторую Англию, только для волшебников.       Довольно удачно Дадли позвал Петунию, и она, грустно улыбнувшись, оставила Гарри одного.       Вторую Англию населяли маги, презирающие людей, носящие черные одеяния и поклоняющиеся не иначе как Сатане. Читать о них было довольно весело, пока Гарри не представил себе на месте выдуманных персонажей Волдеморта и его Пожирателей смерти. Было уже не так весело.       Ему нужно было вернуться домой, пока его реальность не превратилась в подобие описанной. Даже если Гарри Дурсль не был магом, Гарри Поттер был. Он отложил в сторону тетради и сосредоточил все внутренние силы на ощущении магии.       Долго ничего не происходило. Он закрыл глаза и открыл их только когда услышал, как ахнула вернувшаяся Петуния.       По центру комнаты парил шар света. Успех! Он дарил надежду на скорое возвращение домой.       Гарри с гордостью и надеждой в голосе произнес:       — Я волшебник!       Он размышлял о том, как ему добраться до Косого Переулка и попасть в волшебный мир. Если здесь Гарри Поттера никогда не было, был ли Волдеморт? Живы ли Дамблдор и Грозный Глаз, ждет ли его Хедвиг где-то на витрине магазина? Заново открыть волшебный мир без войны и крови даже на время было бы волшебно, словно попасть в сказку!       Раздался дверной звонок, хотя в столь позднее время никто не ждал гостей. Вернон лениво послал Дадли открыть дверь, а Дадли лениво перепоручил это Гарри, когда тот вошел в зал. Мардж покачала головой и сказала, что она, кажется, поняла, почему Гарри один у них такой худой.       Гарри даже улыбнулся, пока открывал дверь: Мардж буквально последний человек, которого он представил бы в роли своего защитника.       По другую сторону двери стояли трое мужчин.       Еще до того, как Гарри успел с ними поздороваться, один из них сделал характерный жест рукой и стремительно произнес:       — Империо.       Заклятие настигло удивленную цель, но Гарри, сумев побороть его, перекатился по полу, уворачиваясь от последующих.       Мужчины быстро вошли в помещение и оперативно заблокировали двери и окна. На Вернона, Мардж и ее бульдога был наложен Ступефай, а Петуния схватила Дадли и безуспешно попыталась скрыться с ним наверху, то и дело кидая полные боли взгляды на Гарри, жалея, что не может утащить в безопасность и его. Впервые Гарри испытал стыд. Он не был ее настоящим сыном, и ему было неловко, что он занял его место. А она до последнего момента все смотрела на него, и ему на миг показалось, что она все знает, пока нападавшие не настигли их с Дадли и ее взгляд не потерял всякую осмысленность.       Пока двое были заняты его родственниками, один стоял над ним и злобно сверлил взглядом, готовый атаковать.       Несмотря на молодой вид незнакомца, к своему ужасу Гарри почувствовал толику узнавания, когда встретил пустой и холодный взгляд, словно смотришь в длинный туннель. Так презирать его мог только один человек:       — Не сказал бы, что рад встрече. Я уж было подумал, что вы действительно оказались маглом, Гарри Дурсль, — мужчина произнес фамилию с таким презрением, словно точно знал, что она не принадлежит Гарри, и продолжил. — Прожить семнадцать лет в мире маглов!.. Вы и здесь отличились! Как и ваш отец, всегда ищете неприятности!       Знакомый маг в чужом обличии склонился к подростку:       — Вам повезло, что именно я был направлен забрать вас. Ради вашей матери, я сохраню вашу тайну от Темного Лорда, Гарри Поттер.       Последним, что он услышал перед тем, как голова раскололась на части, было четкое:       — Легилименс.