fault;

Айзек ничего не чувствует. Ни радости от освобождения, что было бы логичнее всего, ни горечи, ни грусти - только пустоту где-то между ребер. Он не знает, что ждет его дальше. Не имеет ни малейшего понятия о том, как сложится его жизнь без отца. Он должен чувствовать хоть что-то. Но нет ни-че-го. Он полулежит на кровати Стайлза и упорно смотрит в темноту, до боли напрягая уставшие глаза, все то время, пока Стайлз разговаривает со своим отцом. Айзек не знает сколько прошло времени, по его личным ощущениям - целая вечность, а может и больше. Он почти не моргает, потому что стоит ему опустить веки, как отец снова бьет его и тащит вниз, в подвал. Дальше Айзек никогда не досматривает, широко распахивая глаза, но прекрасно знает, что обычно следует за этим. Картинка не меняется так же, как не менялась его жизнь на протяжении долгих лет. Дверь открывается с тихим скрипом, привлекая внимание Айзека. Стайлз осторожно, на цыпочках, заходит в комнату и замирает на пороге, рассматривая устроившуюся на его кровати фигуру. - Все в порядке? - спрашивает Айзек охрипшим от долгого молчания голосом и закрывает глаза. В присутствии Стайлза образ отца почему-то сползает с внутренней стороны век. Это похоже на старые фильмы, которые показывают через проекторы: картинка так же медленно сменяется темнотой. Стайлз, судя по звуку подскакивает на месте, неуклюже дергается и что-то роняет со стола: - О, мой Бог!.. Ты испугал меня. Я думал ты спишь. Кровать рядом с Айзеком прогибается под тяжестью еще одного тела, и Айзек правым боком чувствует тепло. Стайлз заполняет собой пустоту вокруг Айзека, это приятно. Гораздо лучше, чем чувствовать пустоту одновременно внутри и снаружи. ххх Стайлз первым замечает синяки на запястьях Айзека и со свойственной ему прямолинейностью спрашивает, откуда они. Они оба в "низшей лиге", но почти не общаются, изредка пересекаясь на занятиях. Стайлз дружит со Скоттом, а Айзек предпочитает вообще не заводить друзей.

как будто у него есть такая возможность

Поэтому Айзек удивлен таким неожиданным интересом к своей персоне. И не успевает придумать ничего лучше, кроме "Я упал".

обычно это срабатывает даже с медсестрами. они все отводят глаза, но предпочитают не знать, как Айзек из раза в раз умудряется падать так, что синяки на его запястьях подозрительно напоминают следы чьих-то пальцев

- Серьезно, чувак? И ты думаешь, что я в это поверю? - Стайлз смотрит на него изучающе, так, что от его взгляда Айзеку хочется спрятаться. - Это не твое дело, - резко бросает

гораздо резче, чем следовало

Айзек и отводит в сторону, спиной продолжая чувствовать настороженный и внимательный взгляд. Он думает, что на этом все и закончится. Стайлзу, как и всем остальным, нет до него дела, и он не будет больше лезть туда, куда не просят.

зря

Стайлз настойчив, не в его привычках так просто отступать. Поэтому Айзек продолжает ловить его взгляды. Слишком серьезные для того, кто все предпочитает сводить к шутке. Слишком внимательные для человека с СДВГ. Слишком частые, чтобы списать все на паранойю или случайность. "Ему скоро надоест", - убеждает себя Айзек, старательно игнорируя все эти взгляды. "Он поймет, что ему все равно", - убеждает себя Айзек, не обращая внимание на повторяющиеся без конца вопросы. "Он в любом случае не может ничего изменить", - сдается Айзек примерно через неделю. Такой настойчивый интерес к своей персоне сводит его с ума. Ему уже хочется все рассказать, когда Стайлз понимает все сам. Финсток берет Айзека в команду по лакроссу.

"мне плевать, что у тебя справка, освобождающая от занятий спортом! руки-ноги на месте? тогда бегом в раздевалку: посидишь на скамейке запасных, если хочешь приличную оценку по экономике"

Приличная оценка по экономике Айзеку необходима, поэтому он соглашается и тащится в раздевалку. Занимает шкафчик в самом дальнем ее углу и молится, чтобы никто не заметил синяки и шрамы на его теле. Оглядевшись, он понимает, что бояться нечего: все здесь слишком заняты собой, чтобы обратить внимание на прячущегося в тени Айзека.

"сумасшедший Лейхи", - так они говорят им плевать на него всем плевать на него

Поэтому он спокойно стягивает с себя одежду и так же спокойно надевает спортивную форму. Он не замечает, что все это время Стайлз не сводит с него глаз.

внимательный взгляд не жжет кожу

Когда Стайлз подходит к нему после тренировки и тянет куда-то, Айзек идет за ним по инерции. Но он уже понимает, что младший Стилински все знает.

все знает но не поможет станет только хуже

Затащив Айзека в мужской туалет, Стайлз внимательно проверяет все кабинки и только потом говорит: - Твой отец тебя избивает. Он не спрашивает, просто констатирует факт, но от его тона Айзеку становится по-настоящему жутко. Только поэтому он заторможено кивает. Стайлз ловит его кивок взглядом. - Господи, Айзек, это нельзя так оставлять. Ты должен был давным-давно обратиться в полицию, слышишь меня? Сразу, как только это началось. Черт возьми, Айзек, как ты вообще можешь это терпеть?! Стайлз снова напоминает самого себя, он заметно нервничает, ни на секунду не замолкает, его взгляд бегает из угла в угол, словно не знает, на чем остановиться. Айзек совершенно не понимает, как объяснить ему, что когда все это началось, он не мог так поступить с отцом. Не после того, как его брат покончил с собой. И сейчас не может: это ведь отец, когда-то он был совсем другим, и то, что происходит сейчас... Это не его вина. Айзек сам виноват, он сам выводит отца из себя плохими оценками и непослушанием. Отец хороший, он воспитывает сына так, как умеет. Больно, зато действенно. Стайлз не поймет этого. - Это тебя не касается, - повторяет Айзека в третий раз за все это время. - Это никого не касается. Не лезь. Стайлз останавливается посреди своей пламенной речи и смотрит на Айзека.

снова этот изучающе-настороженный взгляд

Тот отводит глаза и молча выходит из туалета. Идти домой пока не хочется. ххх - Пап, нам надо поговорить. - Что-то серьезное? Или это может подождать до завтра? Я опаздываю на дежурство. - Это важно, пап. Это насчет моего одноклассника, Айзека Лейхи. - Что случилось? - Лейхи-старший избивает его. Систематически. И, нет, Айзек ни за что не придет в участок сам и не напишет заявление. - Ох, черт... С чего ты взял? - Я видел шрамы и синяки на теле Айзека. И он... в общем, он сам мне признался. - Ты же понимаешь, что твое заявление очень серьезное. Я не могу начать расследование, пока у меня нет весомых доказательств. - Я... Просто посмотри медицинскую карту Айзека. Он падает слишком часто даже для совсем уж неуклюжего человека. Ты-то должен в этом разбираться: пример постоянно у тебя перед глазами. - Хорошо, я посмотрю. - И ты можешь не начинать официальное расследование, пока у тебя не будет достаточно доказательств для того, чтобы засадить мистера Лейхи? Я переживаю за Айзека. - Конечно. Как скажешь. Мне пора. - Пока, пап. ххх Отец в бешенстве. Айзек возвращается домой слишком поздно, поэтому он кричит на него так долго, что его крики сливаются для Айзека в один сплошной гул. Отец бросает в него чем-то тяжелым - Айзек не успевает разглядеть, что это, - но промахивается, и это что-то разбивается в нескольких сантиметрах от Айзека. Осколок царапает щеку, но Айзек не чувствует боли. Он слишком устал, чтобы чувствовать что-то, помимо душной вины.

Стайлз узнал обо всем Айзек не должен был он заслужил наказание

Отец тащит его вниз, в подвал, заталкивает в старый неработающий холодильник и запирает. Айзек съеживается в своей клетке и тихо скулит от страха. Тело моментально начинает болеть, воздуха не хватает. Айзек закрывает глаза и считает про себя секунды. Только бы не сойти с ума и не начать царапать стенки холодильника. Не сейчас. xxx - Здравствуйте, мистер Лейхи, меня зовут Стайлз Стилински, я одноклассник Айзека. Могу я увидеть его? - Боюсь, что Айзек себя не очень хорошо чувствует. - Но я ведь могу подняться к нему? Хочу лично отблагодарить его. - За что? - Я плохо себя чувствовал и не мог вести машину, так что Айзек проводил меня до дома после занятий. Еще и посидел со мной немного, пока я не засну. Знаете, у меня СДВГ, и я совершенно не могу засыпать в одиночестве. Сейчас мне гораздо лучше, я выпил таблетки и вот, решил приехать и поблагодарить Айзека. Ну, а заодно убедиться, что у него не было неприятностей из-за опоздания: мой отец шериф, и он очень не любит, когда я возвращаюсь домой позднее обычного. Так могу я его увидеть? - Я передам Айзеку твою благодарность, но, боюсь, ему правда плохо и он не может спуститься. - О... Ну, что ж. Ладно. Я поблагодарю его завтра в школе. Спасибо. До свидания. ххх Отец вытаскивает Айзека из холодильника до того, как тот успел досчитать до трех тысяч. Гораздо раньше, чем обычно. - Почему ты не сказал, что водишься с этим щенком шерифа? - рычит он злобно. - Я не общаюсь с ним, - все еще дрожа от страха, отвечает Айзек, надеясь, что его голос звучит убедительно. - Черт с тобой! Поднимайся к себе, сегодня останешься без ужина. ххх Следующие несколько дней Айзек не ходит на занятия. Впервые за долгий срок не потому, что не может показаться в школе с ссадинами на лице: у него высокая температура. Он болеет. Все это время отец почти не кричит на него и даже вызывает "скорую", когда температура повышается настолько, что Айзек начинает нести какой-то бессвязный бред. Следующие несколько дней Айзек почти не помнит, и это хорошо. Он бы многое из своей жизни предпочел забыть, но раз ему дали только несколько дней... Гораздо лучше, чем совсем ничего. К вечеру пятого дня температура полностью спадает, и Айзек чувствует себя вполне прилично. Тем более, отца нет дома, он куда-то ушел сразу после работы и до сих пор не вернулся. Так что этот вечер Айзек проводит вполне мирно, как большинство нормальных подростков: смотрит порно в Интернете, потом играет в какую-то бессмысленную стрелялку и спускается вниз к телевизору, смотреть очередное тупое шоу про знаменитостей. Отец возвращается ближе к ночи. Он не просто зол. Кажется, Айзек никогда не видел его в такой ярости. Едва прикрывает за собой дверь, он кидается на Айзека, сдергивает его с дивана и больно вцепляется пальцами в волосы сына. - Маленький сученок! - шипит он неразборчиво и бьет Айзека кулаком прямо в лицо, не сильно заботясь о том, что оставляет синяки. Айзек ничего не может сделать, он боится лишний раз шевельнуться, пока отец меткими ударами "выбивает из него все дерьмо", только прижимает ладонь к разбитому носу, из которого струится соленая кровь. Отец поднимает Айзека на ноги и прикладывает головой об стену. Первый же удар вышибает из глаз Айзека искры, а за первым следует второй, третий, четвертый. Айзек теряет им счет, голова кружится, болит, перед глазами пляшут цветные круги, а отец все продолжает и продолжает. Пока не слышит звук громко хлопнувшей двери. Это заставляет его обернуться, Айзек тоже скашивает глаза на дверной проем. В проходе стоит сосредоточенный и злой шериф Стилински, а за его спиной - не менее сосредоточенный и не менее злой - Стайлз. Шериф сжимает в руке пистолет, дуло которого направлено прямо на отца Айзека, Стайлз сжимает кулаки. Последнее, что чувствует Айзек прежде, чем провалиться в темноту, где нет боли, это то, как отец медленно отпускает его волосы. ххх - Отойди от него, Лейхи. Иначе я выстрелю тебе прямо в лоб. Поверь, мне очень хочется это сделать. ххх Айзек не знает, что случилось дальше. Он пробыл в беспамятстве целые сутки, две недели провел в больничной палате и все это время к нему заходил только Стайлз и шериф. Последний все больше задавал вопросы

и Айзек отвечал на них честно терять больше нечего

а первый не стремился отвечать на вопросы Айзека. Единственное, что Стайлз сказал ему, это то, что у него больше не будет проблем с отцом. Через две недели Айзека выписывают. Он не знает, куда ему теперь идти, и тупо стоит возле больничных ворот, пока старенький джип, принадлежащий Стайлзу, не останавливается рядом. - Прости, я опоздал, - виновато говорит Стайлз. - Папа сказал, что ты можешь пожить у нас, - говорит он. - Ну, пока не станет ясно, кто сможет стать твоим опекуном, - улыбается Стал. - Все будет хорошо. Айзек не очень-то ему верит, но послушно залезает в джип и позволяет Стайлзу довезти его до дома Стилински. Всю дорогу Стайлз не умолкает ни на секунду. Он рассказывает Айзеку что-то смешное, но Айзек его не слушает. Все пытается понять, как ему теперь жить дальше. Две недели размышлений в больничной тишине все еще не дали результатов. Кроме того, это отвлекает его от мыслей об отце. ххх Айзек полулежит на кровати Стайлза и чувствует тепло его тела. - Я разговаривал с отцом о тебе, - говорит Стайлз. - Мы пришли к выводу, что лучшего опекуна, чем шериф, тебе не найти. Ты ведь не против стать мне братом? Айзек раскатывает на языке это слово, пробует его на вкус. Когда-то у него был брат, но он уже забыл, каково это. - Я не против, - выдыхает он спустя какое-то. В глазах почему-то начинает щипать, но Айзек списывает все на слишком долгое вглядывание в темноту. Ему нужно время, чтобы осознать, как изменится теперь его жизнь, но Стайлз - единственный человек, помимо отца, которому на него не плевать. Поэтому, наверно, все будет не так уж плохо. По крайней мере, Айзеку хочется в это верить. Хочется верить хоть во что-нибудь.