Она до смерти любила искусство

— Боюсь смерти? Дорогой мой, я жажду её. Но не подумай, нет, я не суицидник или садист, я просто творец. Художник. Считайте меня психом, но я лишь деятель искусств. Пока вы, невежды, видите её болезненно худой старухой в чёрном одеянии, я вижу прекрасную девушку в элегантном платье, с золотыми локонами и аккуратным ножом на бедре. На губах её бардовая помада, в уголках глаз тёмные тени. Только подумай, насколько красивой она может быть. Как первый день марта, как дождь в летнюю пору, как любовь… — тут она запнулась. Женщина сделала надрез на левом предплечье, взяла в правую руку кисть и подхватила её кончиком скатывающиеся капли крови. Мужчина вздрогнул — настолько неожиданным было её действие. — Лола, отдай его мне. — Что? — она ни на секунду не отвела взгляд от холста, на котором одна за другой появлялись кровавые розы. Такие красивые и завораживающие… — Ты знаешь о чём я. Нож. Отдай мне этот грёбаный нож, — терпение медленно покидало Бернара. — Чёрт, давай я помогу тебе перевязать руку, отвезу к себе, мы попьём чаю и спокойно поговорим. — Зачем? Так хочешь чаю? Ты знаешь где он лежит, можешь налить. Почему тебя всё это так волнует? — Ты сама не понимаешь, что делаешь? После смерти Кейт ты сама не своя. Врач прописали таблетки, почему не пьёшь их? Да, вы были лучшими подругами, да, это больно, но прошёл год, Лола, пора отпустить прошлое и жить дальше. Хватит резать своё тело, хватит говорить о смерти как о несбыточном желании, хватит делать вид, что всё в порядке. — Я и не делаю вид, всё в… — она всегда умела подолгу сохранять самообладание, чем удивляла Бернара. — Нет. Только попробуй ещё раз сказать это. — Почему ты так беспокоишься обо мне? Почему тебе не наплевать? — Я люблю тебя, и ты это знаешь. Хватит строить из себя глупца. Ты очень умная, Лола. Я знаю, что ты её любила, даже больше чем просто друга, но она мертва, — он положил свою ладонь на оголённое плечо Лолы. Как же она красива в этом зелёном платье в пол на тонких бретельках, зелёном как глаза Кейт… — Я знаю, спасибо за напоминание, — она наконец сделала последний штрих и отложила кисть в сторону. Закончила. Прекрасные алые розы, которые вскоре потемнеют, смотрели на него и будто бы упивались своей победой в этой битве. — Все считаю меня поехавшей, свихнувшейся, больной — я долго могу перечислять синонимы, но, знаешь, это не так. Я просто до смерти люблю искусство, — это были её последние слова. Перерезала вены ножом, который незаметно для него взяла в руку, пока говорила. Не уследил. Не смог спасти. Врачи не смогли ничем помочь. Те розы Бернар повесил у себя в квартире, как напоминание о ней. «Она до смерти любила искусство» — с ехидством шептали цветы.