Административное правонарушение

Вошедшие в кабинет два подростка бурно посмеивались и стыдливо закрывали свои лица руками. Михаил тяжело вздохнул. Снова сосунки и снова дебош посреди ночи. От одного хилого смердело, как от коня за три километра, да так, что сотрудник периодически закрывал нос рукой, а про себя посмеивался. Работа не радует, зарплата тоже. Будь он опером не приходилось бы маяться, с этим административным правонарушением. Застали двое парней пьяных на улице. Какая-то женщина с ребёнком обратилась, и мелюзгу повесили на шею Михаила. Протокол Миша составил, аккуратно и ровно подписывал в бланке имена, радуясь, что хоть это у него, например, выходит. – Кладите сюда все вещи: шнурки, ремень, телефон, рюкзаки, – надменно проговорил он, показывая в отсек, куда, складывать. Подростки молча снимали с себя шнурки и ремень, положили сенсорные телефоны. Миша приоткрыл решётку, запуская смирившихся парней. Один из них пробурчал что-то обиженное по поводу системы защиты прав и кодекса, но Мише было до чего-то все равно. Не он отвечает за правила, он лишь ими пользуется. Хотя ничего не скажешь. Михаил и сам некоторых коллег недолюбливает. Например, Олега. – Незачем было ночью таскаться, – Михаил сцепил руки, лицо одного из подростков погрубело и даже немного обезумело. – Да что вы говорите! Схерали-то женщина с ребёнком ночью гуляет, а? Товарищ полицейский? Миша знал, что мелочь будет сыпать его вопросами, так происходит всегда, со всеми торчками утопленниками. – Комендантский час для кого? Да и женщина в чем по-вашему виновата? В отличие от вас она шла домой, – нехотя пояснил Михаил. На столе лежало куча бумаг, которых стоило рассортировать, а не стоять и умничать. Кто же знал, что его коллега так подведёт. – Да что вы, а если она окажется проституткой-педофилкой? На вашей же совести. Михаила не волновала мамашка и её сын, как и двое подростков. Ему отчасти все равно, где что успели сделать и натворить, так как сталкивается он с видом такой работы ежедневно. А кто уж ему что скажет? – Хорош уже. Прекращай базар свой и сиди по струнке смирно. Посидите денька три и свалите. Подростки, угрожающи запыхтели, осталось забрюзжать слюной. Михаил вышел из отделения, оставляя подростков одних. Рука непривычно чесалась, а стопку протоколов необходимо было перетаскивать с обезьянника в кабинет. В коридоре встретился мужчина в той же форме, неловко оттряхивая пыль или грязь от дорог с брюк. – Тебя Сансаныч зовёт, – внезапно оповестил товарищ, – говорит срочное что-то. Я так и не понял, что именно, но, мне кажется, там все дело с опером. Не помню, как его зовут, но тип важный. Миша раздражённо дёрнул плечо. Мало того, что он не хотел подниматься в кабинет начальства, так и ещё "срочное" связано с тем самым опером. Бумажки в руках слегка съеживались от силы и пота. Мише оставалось безнадёжно помычать. С этим опером ему не хотелось иметь никаких дел, а также его видеть. После прошлого случая отвратительной практики вместе с ним, Миша в буквальном смысле хотел разжечь все остатки воспоминаний с этим человеком. Уж больно столько неприятностей доставил. Этот опер всего лишь ярко перевернул мир, отчего звук был ниже, а стены тоньше. – Он только за этим зовёт? Коллега кивнул, а Миша про себя изумился, не понимая, как такие вещи связаны. При чём здесь Олег? Они всего неделю не виделись, а уже яростная шумиха поднялась. – Раз идёшь, давай протоколы отнесу, – жестом позвал мужчина к себе ближе. – Зачем ещё, Мих, не знаю. Вряд ли это пьяная драка повлияла, учитывая, что почти весь состав не в курсе, да только ты да я, ну и ещё Митя и Саша. Миша тяжело зыркнул, как бы затыкая собеседника. Как всегда, продолжится бесполезная цепь слуха. Миша по себе знает, что где гореть начинает, довольно быстро распространяется. Но тайна была тайной, все коллеги так и думали, что драка, хотя её даже не существовало. А лёгкий, черт возьми, петтинг, который в самых развратных снах возвращался диким стоящим бумерангом утром. Вспотевшие руки тут же похолодели, избавясь от тяжести. За Мишей было последнее дойти и въедливо не думать о том, что все крысы знают. Каждая мучительная ступенька в крапинку изводила интересной догмой. Мише казалось, чем реже заводишь отношений, тем крепче спишь. И в чём-то был даже прав, ведь в последнее время спать становилось затруднительнее. Миша выдохнул, сцепил руки, подергал конечностями и с разрывающим сердцем вежливо постучал, вкладывая в стук только сокрушительные мысли. С кабинета крикнул, и, не поднимая головы, Миша зашёл. Пахло, как всегда, свежо, и лёгкий воздух только чутка задевал, шторы. – Александр Сергеевич, звали? Область звука сменилась с докучающего на возбужденный. – Звал конечно. Садись сюда, – указал начальник на стул рядом с ним. – Знакомься Михаил, это Олег Иванович. Дыхание забилось так резко, что Миша издал хриплый шёпот. Протянул сухую, шершавую руку, смотря в изумрудные глаза со звериным блеском. Олег пожал руку в ответ, потянул к себе ближе, надавливая на кожу. Несколько секунд они держались, и все же Олег отпустил. Миша с напряжением сел напротив, еле шевелясь и метая глазами. – Я хотел тебе сказать, что Олег – человек достойный, сюда его недавно перевели с другого отделения. И, естественно, ему нужен помощник, ведь у него возникают множество вопросов. – начальник учтиво помедлил всматриваясь в пару глаз. Одних странных и встревоженных, а других – опасливых и искушённых. Казалось, Мишу подводили к его страху, будто он корм для льва, мечущий перед зверем. – Я, как хороший начальник, и твой личный наставник, посоветовал тебя Олегу Ивановичу, чтобы ты наконец начал вливаться в программу посерьёзнее. Так ведь, Миша? – весело хохотнул полицейский. Олег разглядывал, скупо молчал. Не сказать, что ему не нравилось все то, что происходит. Олег упрямо соглашался и не настаивал. Наоборот, ему хотелось взглянуть на растерянного Мишу, который и места себе не находил, тем более Олег себе не врал. Ему все это нравилось. Приятно сдвинутые брови и покусанные губы. Руками хотелось касаться ямок меж бровей, задевая носом пылающие щеки, и вглядываясь в ореховые изумленные глаза. Миша буквально его идеал и лучшего подбора партнёра он и представить не мог. – Ну так что? Миш, готов подойти к делу? Миша склонил голову явно обдумывая. Предложение ради предложения – вот что он думал. Партнёр напротив вселял противоречивые эмоции, постоянно вгонял в краску при мысли и чувствах... Чувство настолько липком и влажном, сжимающую кожу и член. – Эм... Ну... – Посмотрите, я, думаю, он явно не против оказаться, под моим контролем. Особенно сколько приятных опций Михаил получит. Вы согласны, Михаил? – ослепляющая хитрая улыбка приятно растянулся на его лице, показывая ямочки и грубую щетину. Ножка предательски зашаталась. Миша будто не мог промолвить слова, особенно что-то чересчур отрицательное. Это же его начальник... – Погоди. Я хочу послушать Мишу. Миша проткнул ногтем влажную от пота ладонь. Господи блять, к черту или к дьяволу, который сидит рядом, пуская мерзкий смешок. – Да, он прав. Я совершенно не против быть помощником Олега Ивановича. Тем более мне хотелось потянуться в навыках и в статусе. Улыбка осталась все той же самоуверенной, словно Миша согласен именно из-за него. Хоть отчасти будет даже прав... Возможно Мишу привлекало все то, что с ним происходило сейчас. – Ну хорошо, раз все на всё согласны, можете идти в кабинет Олега Ивановича, там и разберёт рабочие моменты. А теперь свободны. Вдвоём резко встали, пододвигая стулья, одновременно скрипнувшие по полу. – Всего хорошего, Александр Сергеевич. – Хорошо, Александр Сергеевич. Начальник отведено махнул рукой, доставая уже свои протоколы и бланки, начиная заниматься своей работой. Остановясь в коридоре, Миша хотел бы повернуть назад, в другую сторону, чтобы не подмечать вытянутую, крепкую спину. – Куда ты? – прозвучал заигрывающий баритон. Миша раздражённо смолчал. Не хочется признаваться ему, что он абсолютно не желает с ним идти. – Ты знал, что теперь ты мой помощник? Или ещё раз подойти к Александру Сергеевичу? Миша хмыкнул, развернувшись. Захотелось напрямик встретиться с его яркими глазами, отображающий то ли смех, то ли грех. – Заткнись. Я знаю, куда мне идти, и у меня нет желания вилять к тебе при первой же твоей просьбе. Олег уверенно подошёл, кладя руку на плечо явно сдавливая через полицейскую форму. – Может, ты тупой? Что тебе непонятного, теперь ты под моим руководством и нет, это не я все подстроил, если тебе хочется так думать. Хмурость тут же потерялась на лице Мише. Определённо он ожидал других, совершенно полярных вещей. Но теперь отпугнутый той самой реальностью, Миша готов прокусить язык. Ну или чтобы кто-то его прокусил... Олег, заметив спонтанность на Мише, игриво пролепетал: – О чем ты, Миша? Сам ведь согласился. Да, Мишу за язык не дёргали, но значимо давили. Выглядело как выбор без выбора. Та самая иллюзия предложения, по который он может что-то получить. Однако это всего лишь работа, а Миша не особенный. – Ладно. Веди, где ты там работаешь. – согласился Михаил. – Но только попробуй говорить не по теме. – Что ты, Миша. Исключительно приятные и рабочие отношения. Так ведь? Миша ничего не ответил. Плелся за ним. Прошлая работа его уже забыла, а данная ситуация стала волновать и вызывать всякий интерес. По правде весь Олег был горящим солнцем, который вытрясал из Миши всю скукоту и тягость. Именно он помешал типично укладу в его жизни. Кабинет открылся с помощью ключа. Там везде играло солнце и мельком просвечивалась пыль через прикрытие шторы. Миша сел напротив стола и тут же почувствовал себя раскрепощенным, лазя по столу глазами. Наткнулся сразу на рамку с фотографией. Там стояла молодая женщина с букетом цветов, а сам Олег придерживал её за плечо. Жар разлился по телу от лёгкой горечи. – Так и думал, что у тебя есть жена. А что так по мужикам ходишь? Дают плохо? – не удержался от злого комментария Миша. – Это сестра моя, придурок. Миша со спесью в горле, хотел было размахнуться. Но стало за себя только стыдно. Эти вещи не должны были его волновать, но характер Миши до ужаса импульсивен. – И если тебя действительно волнует моя жизнь, – подошёл сзади Олег, – То хочу сообщить, что у меня действительно нет жены и детей в том числе. Миша от недовольства закатил глаза, поворачиваясь к Олегу. Он не будет оправдываться и стесняться. – А я не претендую на роль хорошей женушки. Это так, к слову. Олег наклонился к уху, томно вздыхая и едва ли облизываясь. – Конечно. Ты подходишь на роль полового партнёра, которого растекается, когда его начинают трогать, там где не надо. Кожа опалилась, и это ревностное смешение окунуло с наплывом на тот контекст, что выразил Олег, страстно шепчущий. Влажный язык прошёлся по мягкой коже шеи, заводя в ушную раковину. Мишу парализовало на месте от горячих движений, будто Олег готов расплавить в ту же секунду. – Ты ублюдок... – шептал совсем тихо, облизывая сухую кайму губ. Вряд ли Миша готов отвернуться, но Олег обладал немыслимой властью в больших руках. Миша встал, вдыхая свойский запах чужих феромонов и мужского геля для душа. Та настигающая свежесть, манила и манила. Признаться Миша сам потянулся к мокрым и тонким полоскам губ, пробуя и закусывая. Рот пылал, слюна скапливалась с неожиданным причмокиванием. Миша тянулся, отстранялся, спохватясь. Вышла резкая отдышка. Миша поплелся назад, отодвигая стул, уперевшись к столу. Рот безумно горел, и это раздражало. – Причём я даже не поспособствовал твоему скромному нраву, Миш, – решил напомнить Олег, сведя брови и отодвинув стул. Миша упрямо молчал, в доказательство сжимал жёсткую ткань штанин, готовясь с зубами выдернуть скапливаемую похоть. Лоб отчего-то блестел, хмурые складки не добавляли эстетизма. Олег пристально следил, сел за шумноватый стул, разглядывая оппонента. Изъевшую причину он, конечно, понимал, ему нравилось драконить намеренно без физических контактов, мол нарочно. Это то же самое, что и заставить кончить без прикосновений. Замечательная мысль подвергла. – Тебе стоило бы остыть, а не рваться с безумной хваткой. Миша пыхтящие закатил глаза, подвергая каждую фразу мужчины осуждению. Миша, безусловно, как чистый лист – пустой и незаполненный, но как пришёл Олег, лист заполнился яркими красками, как бы уводя концентрацию от главного. Всё равно что младенцу купить яркий столик, вместо нейтрального и деревянного, тем самым концентрируя внимание ребёнка сугубо на изучение яркости, нежели того, что важно. – Говоришь одно, а требуешь другого. Что не так? – издевался Олег, всматриваясь в вымученное лицо, явно от жажды. Стол изрядно скрипел под нажимом Миши. Он не стеснялся показывать свою злобу на такие фразы, больше закипал, разгорался, пока не крылось в одночасье медным тазом. – Действительно хочешь знать? – старался твёрдо держать голос Миша. Показавшись хиляком посыпется и гордость мелкой крошкой. Олег Иванович встал со стула, напротив, им скрипя очень сильно, чуть ли не отбросив. Жар приближался и скупое жёсткое желание поддать Мишу всем страстям и похоти, увеличивается быстрее всех. Дыхание сквозь воротник не чувствовалось, но за этим пришло и сексуальное напряжение. Плечи сжались и чуть поднялись из-за скованности в теле. Олег бы хотел, чтобы Миша чувствовал размеренное облегчение, однако позже придёт наслаждение от тех же попыток его получить. Олег прошёлся по изгибам рубашки, задевая две последние пуговицы. Хриплый выдох. Что ж, и это вполне Олега устраивает. Олег из принципа надавливает на последнюю пуговицу, выполняя колебание, отчего начиная с конца, ткань вздернулась. – Ну же... – еле вздыхает Миша, пропуская через сжатые зубы воздух. Кабинет и так душный... Пульс громко стучит в висках, что Миша готов считывать каждый удар. Олег поглаживает бляшку Миши: совсем тихонько, еле касаясь. Зубы друг об друга стучат от нетерпения. – Хочешь начать сосать? – произнёс возбужденным голосом Миша. Олег подзавис, фильтруя все то, что сказал Миша и выдал значительный смех. От недоумения, смугло-розовый оттенок перешёл на уши. – Что ты, для тебя стараюсь,– Миша корчит осуждение от чужой смелой наглости. У Олега язык на колкости подвешен, жаль, что не шея на петле. Зато работать будет не только на колкости. Ширинка распускается медленно, Олег всеми силами оттягивает период наслаждения. Пуговичка на взвод слетает. Олег только и рад издавать похабные звуки, ему нравится чужой ступор и удовлетворение на работе. Сейчас, как у помощника дофамин подскачет. Боксеры уходят разом вниз со слоем жёстких брюк, правильно выглаженных. Миша вовсю упирается, чувствуя твёрдый край стола, впивающийся в спину, но по сравнению с тем, что собирается сделать Олег поднесшие мелочи. Олег пробует рукой. Дотрагивается до мягкой алой кожи, смотря, как появляются, сильные складки на члене. Член ещё не вставал, и Олег даже подумал, что Миша и вправду крепкий орешек, пока не вспомнил, как он быстро кончает. Орган горячий, и хорошо помещается в руке. Олег только и наклоняется вниз, ощущая хриплые еле сдержанные отдышки. Мужчина опускается до конца на колени, пачкая об пол свои чёрные брюки в прочей грязи и пыли, но ради сотрудника и брюк Олегу не жаль. Миша, можно сказать, своего рода мазохист. Обещания данные себе бьются вдребезги, но он честно старался отказаться. Почему так сложно? – Знаешь, Миша, я с того последнего момента ждал, – Олег легонько прикасался к члену, изучал орган заново, ощущая под пальцами фактурность. Выпирающие сосуды, витиеватые линии и выделяющиеся смазка на головке члена. Миша чувствовал, ощущал всеми жилками и порами напряжение, скапливаемое абсолютно везде, особенно где-то там, внизу. – Не буду врать, я каждый раз мечтал разложить тебя на столе, – сказал Олег, горячо выдыхая воздух. – Сука... Ты можешь уже... – еле, как выговорил шёпотом. Слова шли безумно тяжело, голова опухла, будто вместо мозгов вата. Оно и видно, ибо не приполз сам сюда. – Хорошо, – ещё тише. Нужно уже, перестать мучить полицейских. Тёплый, мокрый язык прикоснулся к влажной головке. Олег водил медленно. По кругу, задевая уретру. Все его действия были такие – спокойные, равномерные и безумно неторопливые. Шершавость пришлась по вкусу. Миша сжимал губы, слегка постанывая. Пальцы пригвоздившиеся к краю стола – побелели, казалось, уже и косточки от натуги хрустели. – Как же я тебя ненавиж...ха..х, – вышел полустон. Олег, надрачивая, взял половину органа в свой тёплый рот. Головку в край упиралась в щеку и начались производиться ритмичные движения. Боже, боже... Зачем они только знакомы? Зачем он так похотливо открывает свой рот и заставляет стонать? Миша держался как мог, но полустоны все равно выходили непроизвольно. И это было приятно. Олег принимал любые признаки удовольствия как принятие действия, что он делает все верно. Член входил и елозил по горлу. Смазка смешивалась со слюной, отчего происходили звуки заглатывания. Миша не выдержал и как в тумане ощутил под рукой чужие мягкие волосы. Олег прекратил заглатывать, надрачивал и вытаскивал член. Эта картинка Мише будет сниться во всех его снах, как только он закроет глаза. Олег с расслабленным взглядом и полуоткрытым влажным ртом. Губы блестели. Как же хочется кончить. Он понимал, что хочет ещё, но на этом и заканчивалась суть разрядки. Олег, столь увлеченный, совсем забыл и про свой орган, который немного сник. Миша вроде бы что-то и понимал, потянулся к чужой ширинке и матовым чёрным пуговицам. Олег дал на это волю. Штаны с бельём спустил сам, до щиколоток. Олег, развязано, почти откровенно взял чужую руку и провел по своему стволу. Блять, какой кайф он ловил. Орган уже самостоятельно выделял смазку, нужно было надрачивать чужой грубой рукой. Миша подключился к делу, воспроизводя все, как прежде. После Олега у него явно будет дыра в башке проделанная от всяких комков мыслей и сомнения. – Давай дрочи, – не постеснялся в выражениях сотрудник. Что ж... Рука Миши делала слабые движения, пришлось помочь рукой, чтобы немного намекнуть. Олег, дернувшись, едва ли коснулся телом Миши, но этого хватило для одного громкого вздоха. Просто эпик фейл... Хватило додуматься соединить два члена вместе. Кожа к коже. – Да... Да, продолжай... – отрывисто. Оба, не поняли кто из них сказал, потому что одна пелена перед глазами душно охватывали, сразу целиком. Просто ахуеть. Чувствовать орган Миши, совсем тёплый, ужасно подстегивало. Олег не смог понять, что именно ему так нравилось. Поцеловал глубоко, куснув до боли губу. И сказал оторвавшись: – Ложись на стол. Миша в недоумение только сел на край, а дальше как во всех этих эротических фильмах. Осталось разве что разнести ножки стола. Штанина с шумом ремня упала. Вид весьма откровенный. – Надеюсь, кроме меня этого никто не видел, – разгорячено шепнул Олег. – Хочу тебя, очень сильно. Ты прямо здесь пульсируешь. Он показывал на сердце, что в тисках стучало бешено. Вот так это сводило с ума. – Я тоже, – добавил Миша, дотронувшись до чёрной рубашки. Пуговицы полетели к херам после этого, рубашка Олега снялась, как половая тряпка. Заводило пиздец. Миша больше не ждал. Органайзер с канстоварами полетел куда-то вбок, стало шумно. Даже не волновало, что сюда кто-то зайдёт. А если и зайдёт, то что скажет? Перед ним стоит опер и будущий лейтенант. И если так, то вдвоем им было так хорошо, как никогда, прежде, поэтому остальное стало фоном. Со всего стола летели принадлежности и протоколы. Контрастом чувствовалась поверхность, такая холодная и неподвижная для вспотевшей спины. – Раздвигай ноги. И ноги послушно раздвинулись. Олег снова примкнул к члену Миши, явно готовя его к большему. А Мише было похуй по самые гланды. Свет, проникающий от окна, золотым отливал их вспотевшие лица. Ничего не оставалось, как продолжать. Разрядка пока что действовала положительно, член упирался о другой. К дальнейшему действию подключился палец, массирующий анус. Пока Миша не напрягался, все ощущения располагали к дрочке. Палец аккуратно трогал все подряд ни к чему не приступая. – Миш, – окликнул он, рассматривая партнёра, – дотянись до правой тумбочки. Там смазка лежит. Стали заметны напряжённые перекаты мышц на руках. Миша дотянулся одной рукой до тумбы, но не хватало усилий. Ножка скрипнула, да ещё так громко, слегка наклонился стол. – Если будешь ебать жёстко, стол развалится, – заметил Михаил. На конкретное замечание Олег внимания не обратил. Все равно до такого ещё не доходили. – Тебя уже никакая мебель не выдерживает. Миша наклонил голову, открыл шкафчик и робко подхватил тюбик. – Отъебись. Крышка укатила в закат, после вскрытия, куда-то на пол. Придётся наставнику и его помощничку как следует прибраться. Смазка показалось прохладной и легко мазалась. Олег взял с рук тюбик и обильно смазал пальцы. Приступая к лёгкому массажу, ещё раз прикоснулся к органу. Пальцы плавно дотрагивались к входу – и даже здесь соблюдалась привычная медлительность, что впервые радовало. Первые два пальца вошли внутрь анального отверстия, растягивали проход, дабы смягчить последствия. Но лёгкое неудобство присутствовало, и Олег пытался сглаживать, трогая пульсирующую головку, уже обильно стекающей смазки. – Ещё немного... Пальцы трогали, разминали и практически добрались до рискованной точки, тогда и произошел первый стон. Нужно плавно и ритмично двигать рукой, что и мог Олег. Немного мешались чужие ноги и обцарапанный край. Тяжело прилипло само тело к гладкому столу. – Двигайся. Неприятное чувство внутри, хотелось раз дернуться, чтобы не испытывать боль. Однако Олег умело двигался, нежно поглаживал, практически восстанавливал. И вот, мужчина почувствовал бугорок, на который надавил. Миша испепеляющий смотрел, пока сомкнул глаза от внезапного чувства. – Что ты... – Миша не успел выговорить, как тяжкие выдохи вышли сами. Пожалуй, пора бы уже начать. Мишу трогали, тискали, и он правда пытался сделать что-то в ответ, но перед глазами мешалось все. Пальцы Олег вытащил. Приложил Мишину к своему органу, дабы напрячь его снова. Приставил влажную головку к анусу. Миша, который полностью расслабился, про себя удивился. Его чувства в дурмане засыпали и просыпались, стол под ним и подавно кряхтел. Олег смазал член смазкой. – Так... – тяжело, – сейчас я буду толкаться, медленно. Постарайся быть тихим. Миша сконфуженно облизнул губы. Кем Олег себя только не возомнил. – Давай уже... Член вошёл туго, прям совсем. Стенки ануса оказывали давление, но от этого Олегу уже кружило голову. – Туговат, – как бы и ничего. Миша в ответ недовольно кряхтел. Член протолкнулся ещё раз, вызывая у Миши спесь. Будто что-то инородное пытается в тебя толкнуться, что точно хочется убрать из себя. Приходилось терпеть. Спина практически затекла. Миша поводил руками, притронулся к своему стояку для удобства процесса. Михаил надрачивал. Олег из-под ресниц наблюдал и совсем тихонько устанавливал ритм движений. Толкаться в Мишу действительно невероятно. Мозги набекрень, и только. И в один момент Олег все же с напором толкнулся, вызывая у Миши ещё один тихий стон. Вышел довольно-таки смазанный шлепок, но и этого хватило. Хватило настолько, что Олег уловил, под каким углом точно не выйдет плохо. Движения разошлись, набирая темп. – Глубже... – сообщил Миша. Олег попробовал более ускоренный темп. И как же было хорошо. Дотянулся до той самой точки, отчего Миша всколыхнулся, разинув глаза и едва ли не вскрикнув то ли от удовольствия, то ли от недоумения. Но, похоже понравилось, раз не говорит останавливаться. Тело податливое, слушалось каждое прикосновение и толчок с каким-то развратным звуком. Вколачивался и вот-вот... Олег помогал, трогал сам ствол и двигался, не останавливаясь. Черт, вот сейчас точно кончит... Как же движения и ответы тела казались чем-то приторным и неистовым, точно не удержать напора. И так душно. У Олега на лбу скопился пот и выглядел красивым. Точным и резким. Глаза нашли друг друга, и Миша потянулся за поцелуем. Губы дотронулись, почти как в первый раз. Порыв так сладок и крепок. Кряхтение мебели только подначивало. Миша сдался первым, излился себе на живот, и в оргазме вскрикнул что-то непонятное, что распылилось на маленькие искорки удовлетворения. Олег кончил почти в него с протяжным стоном. Это так странно и непонятно. Мужчина почти так же облокотился на край, чтобы не терять ног. Опустошение охватило сразу. Оно было характерным и расслабленным, как после финиша. Находясь в аморфном состоянии, нужда думать пришла самостоятельно. И говорить уже не нужно ничего. А Миша про себя немного лукавил. Будет смешно, если Олег снова соврет и скажет, что они разосрались. Потому что это была полная чушь. – Я уже дослужился до лейтенанта? А, Олег Иванович? – выдал Миша беззлобно. Походило все на какой-то срез случайных почти невозможных эпизодов, как не хотелось думать. Как предательски не хочется мучить себя бессвязными мыслями, в надежде прийти к умному решению. Но умного решения не было ещё никогда. – До генерала точно, – и притянул к себе за поцелуем. Похоже, у них все впереди.